Глава третья

Глава третья

Комплексный обед в мышеловке

Если бы в том, привычном мире, меня не похоронили заживо, не оставив вариантов, я бы рванула назад, настолько всё было плохо и, что самое страшное, от меня ничего не зависело. Я чувствовала себя щепкой, попавшей в бурный горный поток. Жаловаться не на кого — сама решила, теперь приходится очень быстро увёртываться от летящих навстречу скал, да и привезли меня в Кастелро не полы мыть. Хотя, может, было бы лучше, если бы меня туда уборщицей взяли?.. Но, увы, я приехала во дворец, как родственница королевы, то есть оказалась таким татарином, от которого просто так не отделаешься. Как мне удалось выяснить, Маргарита Кински была результатом брака короля Ройтте Хельмута и обыкновенной помещицы, погибшей в каретокатастрофе вскоре после рождения дочери. Мой папаша, то есть король Ройтте, сплавил дочь в Пазолини — нечто вроде сиротского приюта, где девиц не учили большему, чем ведение домашнего хозяйства. Хотя в этом мире, насколько я поняла, женщин, не рассчитывавших на получение в наследство королевства или на худой конец, отдельного владения, грамоте не учили в принципе. Зачем, если в будущем девица будет управлять лишь нянькой и поваром, а давать указания, что приготовить на обед, можно и не умея читать. Исходя из всего, выше сказанного, а так же собственного выступления в первый же день, Маргарита Кински имела при дворе репутацию невежественной неграмотной девицы, не знающей даже основ придворного этикета. Придворные наперебой предсказывали моё будущее, не прогнозируя никаких чудес. В понимании местной знати я была парией, результатом мезальянса, а значит, не могла рассчитывать на хорошую партию, о звании принцессы могла и вовсе не мечтать, а я и не мечтала. Я жаждала лишь, чтобы Ядвига выставила меня на улицу, и судьба, услышав мою просьбу, исполнила её, но на свой лад.

 

На следующий день после моего приезда во Кастелро, во дворец начали съезжаться гости со всей округи и из-за границ — надвигался день рождения Ядвиги, который, по издавна заведённым правилам, предстояло праздновать две недели.

На обеде фрейлины и придворные дамы не упустили случая и перемыли кости всем, начиная с гостей и заканчивая местными, и я, не задав ни одного вопроса, узнала возраст не только Ядвиги, но и её родственников. Эти разговоры лишний раз показали, как полезно помолчать. Оказалось, что завтра Ядвиге исполнится не пятьдесят с хвостиком, а сорок три. А если бы я ляпнула, тюрьмой не отделалась бы, сразу на костре сожгли бы. Но это ладно. Хуже было, что я узнала, сколько лет Стасику, принцу Нейлинскому, и поняла, что бал, на котором я делала предложение викингу, и сама себя пугала, состоится только в следующем году! Как это так получилось, не знаю, но я попала в этот мир почти на год раньше. А это значит, что мне почти год придётся ходить с чужой мордой, поскольку сейчас и поменяться-то не на что. И тут же рухнула вся пирамида рассуждений о том, зачем фея пришпандорила мне чужое лицо, но стал ещё страшнее — а что теперь? Остаток обеда я провела прострации, думая о своём будущем, не вышла из задумчивости даже, когда трапеза закончилась, и я отправилась к себе. Прошмыгнула мимо лакеев, тащивших по лестнице огромные сундуки, обошла бонну, стоявшую на входе, и лицом к лицу столкнулась с Гизелой. Та, увидев меня, сначала застыла, а потом ехидно рассмеялась. А что такое?

— Смотрю, Ядвига не жалует бедных родственниц.

А это она с чего взяла?

— Засунула тебя на дальние антресоли.

Ну, я тут в хорошей компании. Гизела прищурилась злобно, понимая, что сказала немного не то или не так, решила добить:

— Я — не родственница королевы и для меня великая честь жить здесь, а не в гостинице.

О, как! Ну, пусть ещё больше радуется, ей оказана двойная честь. Гизела удивлённо хлопнула огромными голубыми глазами, став похожей на куклу Мальвину. А что ей непонятно? Её запихали на королевские антресоли в компании королевской родственницы. Брякнув это, я юркнула в свои комнаты, даже не попрощавшись с заносчивой красавицей.

Одевшись потеплее, я собралась прогуляться в парке, но на выходе меня ждало очередное разочарование — бонна, узнав, что я собираюсь выйти в парк, вызвала одну из горничных, которую обязали составить мне компанию. Так и прошлось идти гулять с соглядатаем на прицепе.

В парке было не очень чисто — весна, всё-таки, но я упорно шлёпала по аллеям, оглядываясь по сторонам, и выискивая лазейку, через которую можно было выбраться на свободу. Увы, ничего не нашла. Сквича видела, но он, конечно же, ко мне не приближался, следил, сидя на высокой сосне. Везёт ему — летает, куда хочет. Погуляв с полчаса, я вернулась во дворец, после ужина сразу сделала вид, что ложусь спать, а дождавшись, пока бонна проверит и уйдёт, открыла окно в спальне. Сквич появился тут же, и сходу порадовал, что выбраться из дворца будет сложно.

А что так?

— Королевский маг ловушек понаставил.

Холера!.. тут и маг есть?

— А как же! В каждом приличном королевстве есть, — ухнул Сквич, тут же оговорился, что в Нейлине мага нет.

О, как! Нейлин — неприличное королевство или у Роберта не хватило денег на мага?

— В Ройтте денег нет? Да это самое богатое королевство!

Да? Не сказала бы. Но это их проблемы, а у меня другие заботы: мне удрать надо. А как это сделать?

— Магией даже не пытайся, — предупредила птица, — наживёшь себе проблем.

Да уж понятно, но как тогда? Надо подумать, и я переключилась на другое — начала пытаться колдовать, создавая всякую ерунду — еду, одежду. Засиделась за полночь, а утром горничная еле добудилась, и ещё так удивлялась, что я очень долго сплю. Вообще-то, я ещё и не то себе могу позволить — у меня папа король… был.

Бал, открывающий череду праздников, начинался в пять, но меня притащили в бальный зал без пятнадцати четыре, поставили за спинами фрейлин, сказав, что я должна внимательно смотреть и слушать. По мнению приставленной ко мне бонны, благодаря этому можно было научиться хорошим манерам, которых мне так не хватало. Холера! И возразить-то нечего. Действительно, этикетом не обезображена. Вот только особо внимать было нечему.

Когда часы пробили четыре, открылись боковые двери, в зал вышла Ядвига, разряженная в пух и прах. Пройдя к трону, стоявшему на небольшом возвышении, королева устроилась в кресле, за её спиной встала приближённая статс-дама Анна Маевская — пухлая блондинка лет тридцати с кукольным фарфоровым личиком и тёмными глазами, похожими на пистолетные дула. Насколько я знала, эта дама имела большое влияние на Ядвигу, и те, кто желал чего-то добиться от королевы, первым делом старались ублажить статс-даму, а сделать это было непросто. Маевская, несмотря на относительную молодость и милое личико, была ещё той мегерой, и проще назвать тех, кого не прессовала эта, на первый взгляд, милая и безобидная дама. С королевой Анна была на короткой ноге, но не пресмыкалась, а держалась почти на равных. С королевским магом Дитрихом Гейнцем — красивым мужиком лет тридцати, — Маевская была вежлива и приветлива, и маг отвечал даме тем же; я часто видела их мило беседующими. А третьим и последним человеком, которому благоволила Маевская, была Гизела. Остальные могли удавиться — им расположение королевской подруги не светило. В первый же день узнав, что представляет собой эта дама, я поняла, что мне лучше не попадаться ей на глаза. К счастью, сейчас я стояла достаточно далеко от королевского трона, спрятавшись за спинами фрейлин, и могла радоваться, что меня не будут представлять королеве, и никто не будет злословить на мой счёт. Но, кстати, фрейлинам изредка давали укорот, когда они уж слишком расходились, пересказывая друг другу сплетни. Одна из статс-дам, приставленная в качестве надзирательницы, советовала уж слишком разошедшейся сплетнице прикусить язык, только не в принципе, а лишь до лучших времён. А я-то, дура наивная, считала, что в сказках живут только благородные и великодушные. Куда там! Не знаю, как в Нейлине, а в Кастелро мазали чужие заборы дёгтем щедро, от души, но делали это за закрытыми дверями, стыдливо прикрываясь шляпками, как салоны с развесёлыми девицами.