Часть II Три королевства для Золушки

Часть вторая

Три королевства для Золушки

Продолжение приключений Изабеллы Коробкиной, неожиданно оказавшейся в параллельном мире и вынужденной привыкать к жизни в сказке.


Глава девятая-3

— Может, ваша светлость, вы мне всё-таки объясните, как так получается, что я не могу найти обыкновенную девицу? — Мартин ехал рядом, смотрел косо и, хотя в темноте не было видно, как именно он смотрит, но мне было немного не по себе. Конечно, старый друг имел право злиться, но и я имею право на личные тайны. Мартин не промолчал, напомнил, как застал у меня Маргариту, съязвил, — я понимаю, что с молодой и красивой девушкой интереснее вести беседы, чем с мужиком, но обо мне-то вы всё знаете, а она — кто такая? Я всё о нём знаю? Уж, конечно. — Там что-то горит! Из темноты вылетел Линц, резко натянул поводья, ставя коня на дыбы. Видать, сильно горит. Ну, поехали, глянем. На лесной поляне разгорался пожар — горел небольшой дом с мансардой. Мартин тут же заявил, что такого дома в этом лесу ещё неделю назад не было, и у меня не было причин не доверять ему. Неожиданно открылась входная дверь, на крыльцо вывалилась... Маргарита?.. А она что тут делает? Малявка, чихая и кашляя, скатилась с крыльца. Увидев нас, остановилась, как в стену ударилась. Испугалась? Нет, наоборот, вздохнула с облегчением. Подъехал, спросил, что в мешках. Она глянула несчастным взглядом, пролепетала: «Сервиз». Интересно. Она дом обворовала? И тут Маргариту прорвало. Захлёбываясь в слезах, она пыталась что-то сказать, но её заклинило на моём имени: — Сньёли... Сньёли!.. а они там!.. — А вы уже и Сньёли? — насмешливо спросил Мартин. Вот какая сейчас к чёрту разница? Тут что-то случилось и, кажется, весьма страшное. Спрыгнул с коня, вытащил из рук Маргариты позвякивающие мешки. Спросил, в чём дело? Ну? Хватит рыдать! Мы уже тут! Ну, соберись, девочка, давай! — Дитрих убил Ядвигу. О, чёрт! Когда? — Только что. Сейчас её везут во дворец. Мартин дёрнул повод, разворачивая коня, пригрозил, ткнув пальцем в девчонку: — А об этом мы поговорим позже, — и он дал шпоры коню. Линц крикнул вслед: — Карету сделай, колдун! Но Мартин уже скрылся за деревьями. А зачем нам карета? Где конь Маргариты? Посмотрел на девчонку. Та показала рукой куда-то за горящий дом, сказала: — Надо уходить, они могут посмотреть, что тут делается. Они — это кто? Маргарита кинула настороженный взгляд на Линца, ничего не сказала. Ладно, поедем, а говорить потом будем. Но далеко мы не уехали. Пришла весточка от Мартина. Колдун просил подождать. Ладно. Тут есть одно место, где можно переночевать. И мы поехали в заброшенную лесную хижину. Маргарита, увидев затрапезную избушку, побледнела. Да, не дворец, но никто не заглянет. Зашли внутрь, Маргарита, окончательно выбившаяся из сил, наколдовала себе одеяло и, завернувшись в него, легла на лежанку и моментально уснула. Линц глянул на меня, но ничего не сказал. И молчи! Лучше молчи. Нет желания разговаривать. Хотя нет, вру. Желание есть. Очень хочется поговорить с девчонкой, но это лучше делать в моём кабинете, чтобы никто не подслушал. К сожалению, такое на первый взгляд простое желание оказалось очень трудновыполнимым. Мартин появился в избушке около десяти утра. Подтвердил, что Ядвигу действительно убили, но вряд ли об этом кто-то узнает. Скорее всего, миру будет подана история о сердечном приступе, а некоторые, специально посвящённые узнают, что Ядвига, напившись, упала с лестницы, и свернула себе шею. Ну, это понятно, только непонятно, почему Дитрих убил даму? — А вы её спросите, — съехидничал Мартин, показывая на Маргариту, которая спала, как убитая. — Не сомневаюсь, что она и это знает. Да я и сам так думаю. Но сейчас не до расспросов. Надо вернуться в Ройтте. Мартин пожал плечами, пошёл добывать карету. Вернулся, сказал, что транспорт готов, но мне придётся поторапливаться. Что ещё случилось? Мартин развёл руками: — Дела не ждут, ваша светлость. Линц махнул рукой: — Езжайте! Я довезу девчонку. Ты её только в карету запихай. Я перенёс Маргариту в карету, она проснулась, посмотрела мутным взглядом и снова закрыла глаза. Мартин, собрав все вещи, замёл следы нашего пребывания и, стоя на пороге, начал колдовать, засыпая внутренности дома пылью. Создав вид, что в сторожке давным-давно никого не было, Мартин пошёл к коню, привязанному у дерева. Видно, что секретарь сильно устал. Но зачем надо было ездить в Кастелро? Мартин пожал плечами: — Зато я знаю, что там произошло. Он бы и так узнал, а сейчас, как бы с коня не свалился, пока доедем. — Доеду. Мы с Мартином приехали во дворец поздним вечером. Гость, терпеливо ждавший моего возвращения, поведал интересные новости, передал гостинец, и сразу укатил. У меня не было сил разбираться или обдумывать новости. Коротко пересказав разговор Мартину, ушёл спать, а проснувшись под утро, понял, что не засну. Бродил по дворцу, как привидение. Пил кофе литрами. Около девяти утра пришёл Мартин, сообщил, что весь мир уже знает, что Ядвига умерла, но пока только, что умерла от сердечного приступа. Ничего, и пары дней не пройдёт, как начнут говорить «правду», что допилась и свернула шею на лестнице. Но где Маргарита и Линц? Наколдованная Мартином карета въехала во двор только к вечеру. Маргарита вышла из экипажа, скрылась в дверях, а дальше случилось нечто непредвиденное. И пяти минут не прошло, как на пороге возник Мартин и спокойным голосом, каким говорят о погоде, сообщил, что мадам Маргарита вызвала Норберта Валевски на дуэль. Что? Выскочил из кабинета, услышал звон шпаг, эхом разносившийся по вестибюлю дворца. О, чёрт! Туда, где они дерутся, минут пять бежать. Выскочил на балкон, нависающий над первым этажом. Услышал голос, полный злости: — Давай, давай, аристократ! Шевели породистыми булками. Покажи мне, шлюхе деревенской. Что?? Это Берт такое сказал? Глянул вниз. Валевски дрался на шпагах с Маргаритой. Хотя, нет. Неправильно я выразился. Не он дрался, а его драли. Я хотел остановить это безумие, но увидел внизу Бастиана. Согрейв стоял, опершись о колонну, и сложив руки на груди, с лёгкой усмешкой наблюдал за тем, что происходит. Что ж, он не даст довести дело до убийства. Вот только зря я опасался за девчонку. Бояться надо было за старого друга, которого Маргарита во всеуслышание обвинила во лжи. Громко так сказала, что Берт распускает о ней сплетни, тут же сделала хитрый финт. Берт повёлся, проскочил в пустоту. Маргарита добавила ему ногой пониже спины. Гвардейцы, Бастиан и слуги, наблюдавшие за этим цирком, весело засмеялись, а девчонка язвительно сказала: — Хватит отдыхать! Разлёгся, тут! Или ты полы моешь? Ой, слуги тебе спасибо скажут. Валевски вскочил, рванулся к ней и тут же снова провалился в пустоту. Маргарита, под аккомпанемент зрительского хохота злорадно заметила: — У вас грязные полы? Тогда мы идём к вам! — Хотел бы я знать, когда Маргарита успела взять уроки фехтования у мастеров дижонской школы, — раздался за спиной голос Мартина, который появился на балконе, как из воздуха. Вот чёрт! Умеет же подкрадываться! — Умею, умею. Так всё-таки? Кого вам подсунул великий магистр? За меня ответил Линц: — Нашей светлости подсунули лесную фею, но он старательно скрывает этот факт. Делиться не хочет. — Ай-яй-яй! — Мартин поцокал языком, — как некрасиво. Да идите вы к чёрту! — Только вместе с вами. Ответить не успел, снизу донеслось злорадное: «Шпаги звон, как звон бокалов, с детства мне ласкает слух. Вжик, вжик, вжик, уноси готовенького. Вжик, вжик, вжик. Кто на новенького?». — Она ещё и поёт? Клад сокровенный, — хохотнул Мартин, тут же предрёк: — Сейчас она Берта грохнет. Мартин был прав. Выждав момент, Маргарита блестяще провела «кроазе», выбив шпагу из руки Берта. Раздался звон, шпага ударилась в стену, упала на пол, шагах в десяти от того места, где стоял Валевски. Тот хотел дёрнуться к оружию, но, увидев острие чужой шпаги у своего кадыка, замер. Маргарита язвительно констатировала: — Падай, ты убит! Гвардейцы одобрительно захлопали. Бастиан поздравил: «Браво, мадам». Маргарита взяла шпагу «подвысь», потом резко отмахнулась вниз вправо, заканчивая бой. Отдала оружие гвардейцу и пошла к лестнице. Птица злорадно ухнув, пролетела прямо над головой Берта и, приземлившись на плече хозяйки, захохотала. Маргарита презрительно махнула рукой: — Слабак! *** О, его светлость пожаловать изволили. Стало немного обидно, что он не видел, как я разделала его дружка. Зрелище было впечатляющее. Хотя, может, ему расскажут? Приврут с три короба, и ещё лучше получится? Сньёл спросил, в чём дело. Да ни в чём, собственно, если не считать того, что его друг, я показала рукой за спину, распускает обо мне сплетни. Викинг дёрнул бровью: — Кажется, я вам уже говорил когда-то, что вы не должны решать сами. Разбираться буду я. — Нет, это — моя добыча. Получил? А я ещё и добавила, что Валевски совсем не о Росси говорил, а о кое-ком другом. Сказав, тут же поняла, что ляпнула что-то лишнее. Я знаю, как Сньёл может злиться, но тут!.. Да и Мартин тоже не обрадовался. Лица у них были!.. Викинг громко спросил, обращаясь к Валевски: — Это правда? — Что именно? — истинный ариец уже встал, поправлял манжеты, делая вид, что это не он только что собирал пыль по всему вестибюлю. — То, что она сказала. — Конечно, нет, — невозмутимо ответил Валевски, — женщины из нашей семьи многое говорят, но верить этому не стоит. Нет, я сейчас его второй раз на дуэль вызову, и в этот раз не буду церемониться, грохну сразу! Я рванулась к Берту, но Мартин перехватил сзади, как будто именно такой реакции и ждал. Лягнула секретаря ногой, крикнула, вложив в голос весь доступный мне сарказм: — Женщины из твоей семьи? Это ты о себе говоришь? Наверное, если бы я осталась с Бертом один на один, мне бы не только шпага, мне бы и пулемёт не помог. Но, мы были не одни, потому Валевски ограничился исключительно словами, но такими, которые прожигали насквозь: — Не тебе бы морали читать, — он повернулся к викингу, презрительно сказал: — Ты стал очень неразборчив в связях. Притащил в дом каторжанку! Развернулся, вышел из вестибюля. Сньёл, повернувшись ко мне, многозначительно протянул: — Мадам?.. И я ничего не могла сказать! Пожала плечами, развернулась, пошла к себе, собирать вещи.

Глава девятая-2

Класс! Кажется, я перестаралась. Нет, узнала много, относительно. Но далеко не всё. А теперь что? ждать, когда протрезвеет? Так это до ночи сидеть придётся, а, может, и дольше. — Да хватит! Высидишь на свою голову неприятностей, — каркнул Сквич, — узнала? Вали отсюда. И то верно. Я замела следы, оставив пару пустых бутылок валяться на траве, остальное колданула с глаз долой, и, вскочив на коня, отправилась прочь из опасного места. Только отъехав на пару километров и приведя себя в нормальный вид, сказала Сквичу: — Ты это слыхал? — Ага! — Мне интересно, как он до сих пор жив? — Ты лучше подумай, сколько ты проживёшь, если Роберт узнает, что этот пропойца тебе всё рассказал? Ну, не всё, но действительно много — голова взрывается от мыслей. Вернусь в Ройтте, прослушаю запись в спокойной обстановке, в квадрилиусе покопаюсь, глядишь, кое-что и сама выясню. И я поехала к дому с мансардой. До места я добралась быстро, но никакого дома на поляне не было! Но я не могла перепутать! И что теперь? Сквич ехидно ухнул: — Дождик наколдуй, глядишь, и вырастет, как гриб после дождя. Холера! Издевается. Но в чём именно содержалась издёвка, я поняла чуть позже, когда к месту действия подкатила карета, из которой выбралась Эмилия. Фея вышла из экипажа, дала указания кучеру, отправив того восвояси, и начала колдовать. Конечно, я не слышала, что она бормотала себе под нос, но на поляне быстро появился фундамент, стремительно поднявшиеся стены накрылись крышей, как шляпой. Получаса не прошло, как на совершенно пустой поляне появился тот самый дом с мансардой, в который меня привезла фея. Однако!.. Сквич поинтересовался: — И как тебе? А что тут скажешь? Я так не умею. — Вот именно, а хорохоришься, как будто весь мир за пояс заткнёшь. И Сквич завёл привычную пластинку о том, что магами не становятся, получив квадрилиус, а, наоборот, сначала очень долго учатся, и только потом... когда... и бла-бла-бла. Махнув на занудную птицу рукой, я решила узнать, что творится в Ройтте. В этот раз я удрала, нацепив на ноги лапотки, в которых пару шагов сделал Сквич, и была уверена, что меня не так просто будет найти. Но, кажется, меня и не искали. Новостная лента Ройтте была забита обычными сообщениями — переговоры, договоры, встречи, обеды и ужины. Ничего необычного. Кто-то укатил по делам, кто-то вернулся. Кажется, меня и не ищут совсем. Ну и ладно. На закате Эмилия укатила встречать Изабеллу. А я, решив не крутиться поблизости от наколдованного дома, спустилась к ручью, пошла вниз по течению. Нашла хорошую полянку с сочной травой, и удобным местом для ночлега. Коня пустила пастись, сама села у костра, достала айфон, снова посмотрела новости из Ройтте. Ничего нового — во дворце время ужина. Сразу представила, как это выглядит — все сидят в большой столовой за столом. Сньёл во главе, справа — Линц, слева — Берт, нашёптывает викингу обо мне всякие гадости. И так неважнецкое настроение испортилось ещё больше. Не помогло даже обещание, что вернусь, и оторву голову Валевски. А, нет! Я его на дуэль вызову. Точно! Тут же подумала — а если убьёт? Это я в нашем мире бывший КМС, а по фехтованию норму мастера спорта выполнила. А тут? А если он меня грохнет? Ну, будем надеяться, что он так быстро бегать не умеет. Как говаривал мой дядька — бывший армейский разведчик: «Быстрые ноги драки не боятся». Эмилия и Изабелла приехали в наколдованный дом утром, и я глянула на себя со стороны. Стало грустно-грустно. Я настолько отвыкла от собственного лица, что никак не могла осознать, что смотрю на себя. Изабелла казалась мне совершенно чужим человеком. Хотя, может, так оно и есть?.. С трудом вырвавшись из тягостных мыслей о прошлом, подумала о будущем. Завтра побываю на балу, попытаюсь забрать брошенную туфлю, провожу Изабеллу в другой мир, тряхну Эмилию, чтобы отдала мне моё лицо, и поеду домой... Куда? Где у меня дом? Настроение испортилось. Когда почти год назад я собиралась в этот мир, я что планировала? Забрать своё лицо и вернуться домой. А там, с паспортом, отпечатками пальцев и собственным лицом доказать, что я — Изабелла Коробкина. Правда, я побаивалась, что за это время там ещё пара лет пролетит, а что уж говорить сейчас?.. Я даже думать не хочу о том, что там творится. А что тут? А тут... а тут роскошный мужик, который такой... такой, что... Короче, я тут — королева, а там — бомж. И что тут голову ломать? Вернусь домой, в Ройте. До бала еле дожила. Во дворец поехала верхом, спрятала коня в лесу, и прошла по уже знакомой тропинке, выйдя в парк через дыру в заборе. В зал пришла с террасы, не особо скрываясь, и сразу отправилась к охотничьему бивуаку, но встала с другой стороны, чтобы Изабелла меня не увидела раньше времени. Пусть всё идёт, как было. Встав у колонны, нашла взглядом Сньёла. Так, все актёры на местах. Ждём. И я дождалась. Сначала узнала, почему викинг снёс Изабеллу — меня увидел и очень сильно удивился, — а потом мне стало грустно-грустно. Сейчас, глядя на Изабеллу, как на совершенно чужого человека, я видела, что она викингу понравилась. А я так рвалась в красавицы! Допрыгалась. И что теперь? Прийти и сказать: «Знаешь, я та самая серая мышка с бала»? Далее всё было, как год назад. На второй танец викинг пригласил меня. Пошла танцевать, хотя страшно было до чёртиков. А Сньёл, улыбнувшись тонкой змеиной ухмылкой, пообещал посадить меня в подвал, как только вернёмся домой. Ага, желательно подальше, и семь замков на дверь. Викинг сжал мою ладонь так, что я аж пискнула от боли, а он тихо-тихо спросил: — Что-то случилось? Говорите! Ага! Разбежалась. «Твою...», Сньёл сдержался, фразу не закончил, а я, повернув голову, встретилась глазами с Изабеллой. Беги, дура, пока цела. Напугалась. О, я знаю, как шугануть её партнёра! Сама ему на ногу и наступлю. Ещё бы как-нибудь от викинга избавиться, а то вцепился, как клещ. К счастью, Сньёл отвлёкся на разговор с Линцем, и этого вполне хватило, чтобы скользнуть в сторону, наступить Валевски на ногу, дать Изабелле сбежать, и самой удрать, воспользовавшись сутолокой. Проводив Изу глазами, побежала на террасу, уже понимая, что викинг меня ищет, а не её. Ну, кто бы сомневался. А вот туфлю забрать не удалось — Сньёл опередил. Ладно, что ж делать. Надо торопиться! Мне ещё нужно успеть в дом феи. Я вылетела на террасу, и нос к носу столкнулась с Моэром. Тот обомлел, чертыхнулся, но поймать меня не успел. Я рванула к лестнице, подобрав юбки, скатилась по ней кубарем, и рванула в кусты. К сожалению, Эжен видел, куда я помчалась, и пришлось ползать по саду по-пластунски, чтобы скрыться от преследования. Одно радовало — он не знал, что я умею колдовать, потому высматривал светлое женское платье. Скрыться мне удалось, но к дому феи я приехала, когда Изабеллы уже не было, а фея возвращалась от ручья. И тут я поняла, что понятия не имею, что делать дальше! Вот чем я думала, когда собиралась на бал? Только я набралась смелости и решила выйти из сумрака, как вдали послышался цокот копыт. Метнувшись назад в темноту, уставилась на Гейнца, который, подлетев к крыльцу, спешился, подошёл к фее. А он-то тут что забыл? — Где она? — В доме. — А та? Не вернётся? — Нет, — фея отрицательно покачала головой, и тут мне показалось, что она не очень искренна с Дитрихом. Кажется, она рассчитывает на обратное? А фея, с превосходством посмотрев на Гейнца, медленно развернулась и не пошла, а поплыла в дом. Дитрих, проводив фею истинно мужским оценивающим взглядом, расправил плечи, направился следом, и кто его знает, что могло быть дальше, если бы в эту тёплую компанию не ввалился третий лишний. Дитрих, поднявшись на крыльцо, обернулся, вглядываясь в темноту. Из-за деревьев послышался храп коней и стук колёс. На поляну выкатилась карета с коронами на борту. Ядвига? А что она тут забыла? Королева, привычно пьяная, вывалилась из кареты, радостно сказала: — А это я! Не ждал? Вот её Дитрих точно не ждал. Королева так и поняла. Поднявшись на крыльцо, властно отодвинула Дитриха в сторону, вошла в дом, откуда сразу же послышался дикий вопль: «Ахты, старый хрен!». Я глазом моргнуть не успела, а в доме с мансардой уже бушевал грандиозный скандал. Королева и фея, не стесняясь в выражениях, высказывали друг другу всё, что думают. Экран айфона был маловат, но, несмотря на это, я прекрасно видела, что творится в гостиной. Ядвига, покраснев от злости, пыталась дотянуться до феи, которую геройски заслонил своим телом Дитрих, и орала: — Я давно знала, что ты шашни крутишь за моей спиной! А теперь вижу, с кем! Патлы вырву, скотина, — Ядвига попыталась прорваться к фее, ничего не получилось. Не обратив никакого внимания на увещевания Дитриха, королева выставила руку в неприличном жесте, гаркнула: — Хрен вам, а не Кастелро! Ишь, разлакомились! Всё! Лишу Гизелу наследства! У меня сын есть! — неожиданно вспомнила Ядвига, крикнула плаксивым голосом, — сыночку родному всё оставлю! На! Я не заметила, откуда появился нож в руке Дитриха, видела только, как мужик резко всадил лезвие в живот Ядвиге. Та ахнула, всплеснула руками, уставилась на убийцу, а тот усмехнулся: — Допрыгалась? Дитрих резким движением выдернул нож. Ядвига начала медленно оседать на пол. Я прикрыла глаза, стараясь сдержать тошноту, а фея, глазом не моргнув, сказала, обращаясь к королеве: — Старая дура! Год убила. — Анна? — собрав последние силы, прошептала Ядвига, ахнула, и всё... Фея хотела что-то сказать, но королевский маг не дал. Рявкнув, что хватит устраивать театр, Дитрих стащил со стола скатерть, прикрыл труп, вылетел из дома. Приворожив кучера, вернулся, подхватил тело королевы и, вытащив из дома, погрузил в ящик, появившийся на запятках кареты. Пока Дитрих занимался телом королевы, фея что-то забрала из ящика комода и прошла к столу. Взяв свечу, женщина подпалила скатерть и, посмотрев на разгорающееся пламя, довольно улыбнулась и вышла из дома. Дитрих, ждавший у раскрытой дверцы кареты, подал даме руку. Фея скрылась в экипаже, маг крикнул кучеру: «Трогай», тот нахлестнул лошадей; карета, неуклюже развернувшись, покатила в темноту. Не успел стихнуть стук копыт, как в доме зазвенели тревожные голоса: — Огонь. Мы горим. Мы сгорим! Мы сгорим! Холера! Это сервиз! И я рванула в дом. Влетела в гостиную, а там!.. всё в дыму, всё горит-пылает. Подбежала к буфету, открыла, чуть не сорвав створки с петель, начала паковать тарелки и чашки в мешок, появившийся в руках. Блюдца звенели, кричали. Не хотели идти в руки. Идиоты! Сгорите. Это не кто-то чужой! Это я! Изабелла! Только морда другая. Пока я собирала посуду, из кухни примчались самовар с чайником, но мне было не до них, крикнула, чтобы вылетали из дома. А сама проверила ещё раз, не забыла ли чего, забросила мешок с посудой на плечо, и бросилась прочь из дома, кашляя и чихая, как старый «Запорожец».

Глава девятая-1

Сташек Белич — невзрачный мужик лет сорока, огляделся по сторонам, медленно побрёл к дороге, срывая на окружающих кустах своё раздражение. Ещё бы! Он пёрся в гору только для того, чтобы получить нагоняй! Никакой благодарности за долгую и верную службу. Правда, если бы кто спросил Белича, чем именно он выслужился и перед кем, он вряд ли бы смог вразумительно ответить на этот вопрос — не помнил. Единственное, что помнил Сташек — он работает слишком много, а получает слишком мало. Даже стакана вина не налили за долгую дорогу! Белич обернулся в сторону скал, уже скрывшихся за деревьями, погрозил кулаком, сказав, что они ещё увидят. Кто-то спросил: — Кто увидит? Белич подпрыгнул на месте, резко обернулся и, поскользнувшись на траве, шлёпнулся на задницу, разглядывая молодого рыжего парня, жарившего на костре жирную курицу. Бегло оглядев небогатый бивуак, и заметив торчащее из седельного мешка горлышко бутылки, Сташек осторожно сказал: — Кому надо, тот и увидит. А ты чего тут обед устроил? Парень пожал плечами, сказал, что для хорошего обеда, да под бутылочку винца место особо выбирать не надо — везде хорошо будет. Метек хапнул воздух пересохшим от жажды ртом, кивнул, соглашаясь, а парень предложил: — Присоединяйся. Одному скучно, да и не привык я в одиночку пить. Чай, не пропойца какой, чтобы сам с собой хлестать. На такое заявлении Сташек мог привести тысячу доводов и «за», и «против», но в нынешних обстоятельствах он был категорически «за», потому быстро подсел к костру; спросил, жадно облизываясь: — Стакан есть? — Зачем тебе посредники? Из горла дуй, — усмехнулся рыжий и, сделав хороший глоток, представился: — Меня Мартин зовут. — Наш человек, — хохотнул Сташек и, приложившись к горлышку, начал жадно пить. Пока Белич утолял жажду, Мартин снял с огня курицу, разложил на листе лопуха, начал рвать на куски. Положив в рот кусок хрустящей шкурки, лениво жевал, разглядывая Белича, а когда тот оторвался от бутылки и начал вытирать рот, спросил: — А ты кто такой? Во дворце служишь? — Да не, — отмахнулся Метек, сказал не в лад, — я в Елхове живу. Ну, и кому чего сделать. — И кто тебя так обидел? — Кто обидел? Никто меня не обидел! — Оно и видно, как ты кусты сшибал. Давай, рассказывай, — неожиданно резко и твёрдо сказал Мартин, — с самого начала рассказывай. Сташек посмотрел на своего собеседника мутным взглядом, сказал с философской задумчивостью: — Да кто ж знает, где там начало… Меня в эту историю давно впутали. Я тогда ещё совсем мальчишкой был, к кузнецу служить поступил. — Молотобойцем? — Мальчиком на побегушках, — не обратив внимания на подковырку, честно ответил Сташек, — а жить мне положили в старом сарае, пока не выслужусь. Ну, я и выслужился. На вторую же ночь хозяина сменил. Умаялся я за день, лёг спать, и стал мне сниться сон дивный. Вроде, как во дворце я, и с принцем беседы веду. Тот всё гадал, как в заколдованный дом попасть — двери, мол, заколдованы. Дурак! Зачем двери, если окна есть. Ну, я ему так важно и ответил, тот похвалил, а потом, тресь!.. — Сташек вздрогнул, как будто получив сильный удар по уху, — я глаза открываю, лежу в сарае, а надо мной принц наследный стоит. Посмотрел он на меня, да как рявкнет: «Ты что тут разлёгся?», а что я? Мне тут жить положили, я и лежу. Принц не вредный оказался, сказал, что к себе возьмёт. Так что я у кузнеца всего день и отработал. Роберт меня к себе взял. — Советником? Сташек снова не заметил насмешки, начал объяснять непонятливому собеседнику: — Да нет! Мальчиком на побегушках! Я же никто, а он — принц! — Сташек оживился, добавил заносчиво, — но я, хоть и из деревни, а всё равно жил, куда там придворной братии! Правда, пока Маргарита королевства не поделила, зараза! Влюбилась в этого проходимца Николя, и поделила всё. Видать, хотела полюбовнику всё оставить. — Какому Николя? — Николя Маттео. Хельмут этого оборванца в дом притащил, — пояснил Сташек. — От ведь халда! Даже я знаю, как к приличным дамам ходить надо, а он всё, как в трактире шастал — голошеий. Сколько раз ему говорено было? Он и к королеве так вламывался. Сам слышал, как она его чихвостила за это. Ну, ни ума, ни понятия. Красота одна. А что та красота? Пшик, и нету её. Или новую можно навести. Делов-то! Но этого красавца быстро сплавили к чертям собачьим. Ученик мага наладил. А что он ему дорожку перебежал?.. — Белич осуждающе покачал головой, — оно очень вредно бывает, на чужое добро зариться. Он потом и королеву приговорил. — Как? — Так. Отравил, говорят. За то и сожгли. Ну, туда им всем и дорога. Я бы вообще это осиное гнездо спалил к чёртовой матери, чтобы народ не мутили. — А что Роберт? — Так ему-то что? Он квадрилиусом разжился, и начал творить, что душе угодно. Как он свою полюбовницу одевал да прихорашивал!.. ум-м-м!.. — Какую любовницу? — Да, считай, что жену. Они ж с Ядей из Пригорья женаты были. — Сташек вздохнул мечтательно, — ух, и красивая была!.. Ни в сказке сказать, ни пером описать. Белокурая, коса до колена, глаза карие, бездонные, а фигура какая! Ноги!.. М-м-м! Ну, и видал, что из этого стало? — Куда стало? — Туда! Королеву Кастелро видал? Где ты там всю эту красоту видел? Всё сползло. — Ядвига была женой Роберта? Да ладно! — Ещё как была! Она ему и сына родила. — Да иди ты! — Сам иди! Родила она сына, а потом её Роберт брату сплавил, в Кастелро. Отправил корону искать, а Ядя ему такую фигу сварганила — любо-дорого. Через пару месяцев пришло известие, что Ядя замуж за Герберта вышла, королевой став. — И как Роберт это съел? — Съел? Куда там! На первом слове подавился. Орал, что прибьёт дуру, и сына прибьёт. Я лично весточку носил красавице. А она и ответила, мегера, что Роберт может со своим отродьем делать всё, что душе угодно. — Охренеть! — еле слышно выдохнул Мартин. — Хреней, — разрешил Метек, заржал довольно и, сделав очередной глоток вина, продолжил, — дальше ещё интереснее было. Мальчишку отдали в чужие руки на воспитание, а когда пацану четырнадцать стукнуло, Роберт меня за ним отправил. Приехал я, обалдел. Мальчонка в мамашу красотой пошёл! Уж такой, прям принц настоящий. А ехать не хотел ни в какую. И выучили же щенёнка умельцы дижонские. Чёрта с два я бы с ним справился, если бы мне Роберт приворот не дал! Короче, притащил я пацана. Роберт всё ему рассказал, всю правду о его рождении, а потом сказал, что наследника из него сделает. Правда, у Роберта наследник есть, но там не в коня корм — одна красота, а ума, как у воробья. И одно королевство не потянет, что уж тут об империи говорить. Так вот, решил Роберт, что Симон будет помогать младшенькому брату. Он мальчишку ведьмаком сделал против его воли, и говорит, мол, давай клятву верности приноси, тогда вылечу, а мальчишка упёртый оказался, весь в мать. Фигу свернул, на отца наставил, и говорит, что видал он его... ну, ты понял. Послал отца, короче. Роберт разозлился, приказал вывезти мальца в лес, и бросить. Пусть, мол, там подыхает. — Добрый какой. — Не без того. — А что дальше? — Ничего. Я потом ездил, глянул, сожрали мальчонку-то. — Охренеть! — прошептал Мартин. — Хреней, — снова разрешил Белич. — А дальше? — Что, понравилась историйка? Вот! А мне платить не хотят. За такое я на золоте есть должен, — Сташек сплюнул досадливо, приложился к бутылке. Сделав несколько мощных глотков, допивая остатки вина, отбросил бутылку в сторону, сказав с горечью, — а меня, как собаку. — Злодеи, — посочувствовал Мартин, достал новую бутылку, сунул в руки Сташеку. А тот, вышибив пробку, сделал ещё пару-тройку глотков, протянул обиженно: — Вот, ты понимаешь! А они? Нет. — Так что, Роберт решил всё Стасику оставить? — Прям! Куда там что оставлять? Дураку стеклянные игрушки ненадолго. Роберт ждёт, когда у него контракт с женой кончится. Там женится на молодой, да и нового настругает. Дурное дело не хитрое. С квадрилиусом-то до ста лет дожить можно. Потому Роберт и не торопится. — Не торопится? Он допрыгается, что Ройтте из рук уплывёт. Там Маргарита Кински сидит, того и глядишь, замуж выйдет. — Да пусть выходит! Кто-то против, что ли? — Сташек презрительно фыркнул, — Роберт-то сначала подумал, что это дочка Хельмута. Крутил тот амуры с одной. А потом, как разобрался, понял, что это — шляпница и есть. А я ему что говорил? Откуда в салонах благородные девицы?.. Хотя... и так бывает. Роберт-то, как мне поверил, такую пакость устроил! Приходи кума любоваться, — тут Белич ехидно захихикал, — Роберт всем хвоста накрутил. Теперь все думают, что эта девица — наследница. А кто она? Да никто! Пустое место. Теперь ждём, кто на ней первый женится. — В смысле, первый?.. — Так там уже очередь из желающих стоит. Понятно, что тамошний управляющий — первый, но там, как я знаю, уже и Конрад крутится. Ядвига, правда, всех обманула. Ну, думает, что обманула. — В смысле? — На коромысле, — Белич захихикал глумливо, — девица эта никаких прав ни на что не имеет. Хоть обженись. Да и то, что Ядвига заделала — тоже не играет. Как можно получить права от того, кто их не имел? Ух, Роберт ржал, когда узнал, как Ядвига подсуетилась! Дура, ну, как есть — дура-баба. — Так как же всё-таки? — Интересно? Наливай, расскажу, — Сташек закинул в кусты очередную пустую бутылку и, получив из рук собутыльника новую, продолжил рассказ, сдабривая его вином, — Ядвига — не королевских кровей, в правах ни черта не смыслит. А кабы смыслила, то знала, что все её указы и законы — пустой звук. — Как это? — Так это! Она — особа не титулованная. — Она же королева. — Э, нет! Она — вдовствующая королева — жена короля, и всё. А кем она была до него? Какой у неё титул? Нет у неё титулов. Ядя — дочь рыбака из Пригорья, и всего владений, что старый баркас да сети дырявые. Какая она королева? Она может сто указов написать, а толку? — Но почему тогда Роберт не заявляет свои права? Хельмута-то нет. — Нет, — согласился Сташек, посмотрел на Мартина, уточнил, — а вина тоже нет? — Почему же? У нас всё есть. Получив новую бутылку, Белич выбил пробку, взболтнул бутылку, понюхал, оценивая качество напитка. Теперь, когда лютая жажда была утолена, Сташек превратился в гурмана и, изображая из себя ценителя благородных напитков, небрежно смаковал вино, поясняя: — Хельмута-то нет, и Роберт уже давно мог права на Ройтте предъявить, но что толку? Тело-то братцево не нашли. А коли он живой? Попробуй, вякни на Ассамблее — порвут, на клочки порвут. Каждая собака припомнит, что срок давности не вышел. Потому Роберт правильный момент выжидает, — Сташек прихлопнул рукой по колену, как будто убивая комара, — чтоб уж наверняка. Сразу не получится, второго шанса не дадут. Понятно? — Да уж куда ясней. М-да, устроила Маргарита. — Да что взять с бабы-дуры? — Сташек заржал, сказал сквозь смех, — видал я её после смерти. — Чего? — Того! Я Роберту говорил, а он не поверил. Ты тоже не веришь? А я видал! Красивая зараза. Ух! — передёрнувшись от отвращения, Белич продолжил, — Роберт не верит. Дураком называет. Так сам дурак и есть! А я видел! И даже знаю, в кого она превратилась, ведьма! Во фрейлину свою. Была у неё такая Амальда. Красивая, но дура дурой. Вот в неё Маргарита и перешла, да и сама дурой стала. Как эти бабы не поймут, что нельзя личность просто так менять? — Сташек удивлённо пожал плечами, — чужая ж фактура давить начинает. И сам не заметишь, как чужак тобой руководит. — Но тогда получается, что Маргарита была феей? — Какая она фея? Ведьма она, как есть — ведьма! Грымза старая! Из таких только ведьмы получаются. — Значит, она магию взяла? — А чего бы и не взять? Кто королеву-то спросит?.. Мне бы дали, я бы тоже взял. — Так ведь умереть можно. — А какая разница?.. Уж лучше сдохнуть, чем в дерьме жить. А став ведьмаком, я бы прожил, уж не сомневайся, — и, клюнув носом в траву, Сташек громко захрапел.

Глава девятая

Глава девятая Мёртвая петля — Ганка! Ганка! Холера такая! Где тебя носит? — Га?! — Что «га»? Молоко неси, кулёма! Видишь, человек ждёт. Противный голос вырвал меня из сна, заставив подскочить и начать искать источник дикого крика. В старом сарае, где я устроилась на ночёвку, окошек не было, выглянула в дверь. Туман стелился по траве, как клочковатое одеяло, пытался вплыть в широкие ворота коровника, но спугнутый теплом, идущим изнутри, откатывался назад, болтаясь у ног востроносой тётки в странной шляпке, похожей на цилиндр. Из тёмного провала ворот доносилось коровье мычание, под аккомпанемент которого зычный женский голос призывал какую-то ленивую холеру Ганку. Как я удачно попала-то! Угораздило меня найти пристанище в сарае у молочной фермы. Нет, всё бы ничего, но первая покупательница появилась ни свет ни заря, а хозяйка фермы обладала таким зычным голосом, что могла разбудить и мёртвого. У ворот появилась Ганка — молодая девица, со спутанными со сна волосами. Хозяйка фермы отругала заспавшуюся работницу и, отправив ленивую бестолочь за молоком для покупательницы — местной швеи, — завела разговор. Пока служанка бегала за молоком, бабы, не снижая децибел, тарахтели, как сороки на колу, пересказывая друг другу последние сплетни. Местная швея, обшивавшая всю округу, была в курсе соседских дел и теперь сообщала фермерше последние сводки с окрестных полей. Молочница слушала, кивала головой, но мне с моего места было хорошо видно, что у тётки были новости покруче, и она только ждала момента, чтобы выступить. Но, если бы фермерша дожидалась, когда швея закончит, то пришлось бы слушать до обеда. Видимо, поняв это, молочница не выдержала: — Да плевать я хотела на этих Равенски. Чтоб им ни дна, ни покрышки. Ты сюда слушай! Маргарита Кински работала в салоне у Тейт, а сейчас крутит шашни с этим головорезом из шайки Линца! — Ах! — швея квакнула от неожиданности, побагровела, застыв с раскрытым ртом. Эх, зря молочница все новости одним махом вывалила. Сейчас модистку удар хватит. Но я ошиблась. Тётка оказалась не из слабонервных. А, может, её удержали на ногах невероятные новости? Переведя дух, швея спросила: — Ты на верное знаешь? — Вернее не бывает! — ответила молочница, похвасталась, — племяш сказал. А уж он-то точно знает! — А-а-а! — швея накуксилась, как будто ей вместо вожделенной конфеты подсунули пустой фантик, фыркнула презрительно: — нашла, кого слушать! Да твой племяш — первый сплетник на деревне. Кто бы ему верил! Модистка говорила таким тоном, как будто думала иначе и хотела раззадорить молочницу и заставить поделиться подробностями. Хитрость удалась. Владелица фермы, обидевшись за родственника, собралась, было, дать отпор болтушке, но на сцене появилась Ганка с кувшином молока в руках. Молочница хлопнула варежкой. Швея, порывшись в карманах, быстро отсчитала мелочь, передала фермерше. Та, глянув острым взором на протянутую ладонь, кивнула девке, Ганка протянула швее кувшин с молоком, а молочница, забрав мелочь, бережно ссыпала её в кисет, висевший на поясе, настороженно косясь на свою работницу. Ганка, передав молоко, лениво развернулась, как гружёная баржа, и неспешно поплыла в коровник, провожаемая настороженными взглядами молочницы и швеи. Честно говоря, была бы я в театре, захлопала и попросила исполнить на «бис». Обычное рутинное дело — продажа кувшина молока — со стороны выглядело, как сцена из крутого шпионского боевика, когда передают план военного завода или, на крайняк, карту острова сокровищ. Когда работница фермы скрылась из виду, тётки встрепенулись, вспоминая, на чём остановились. Молочница, сообразив быстрее, презрительно бросила: — Коли о сплетнях разговор, так это не ко мне. Тут есть, кому языком почесать, — стрела, выпущенная в швею, попала в цель, но молочница не дала парировать, решила бить наповал, — сведения верные, от самого Валевски, у которого сейчас племяш мой в слугах. — Какого Валевски? — насторожилась модистка, моментально забывая обо всех обидах. — Того самого. А он-то сейчас в Ройтте, у того головореза. Так как бы моему племяшу не знать, коли тот — лучший друг того? Вот сказанула! Но швея поняла кто там «тот», а кто — «того», мелко закивала головой, поддакивая простой фермерше, которая неожиданно оказалась настолько близка к высшим сферам. А фермерша продолжала сыпать тайнами. Набрав воздуха в грудь, тётка сказала трагическим шёпотом, каким говорят в театре, чтобы услышала и галёрка: — Племяш-то рассказывал, что она там шуры-муры завела. — Какие муры? Кого с кем? — Кота с псом! — рявкнула молочница, — сколько я тебе толкую! Кински с этим бандитом! — Ах! Вот теперь швею точно должен был хватить удар, но местная сплетница оказалась нереально крепкой. Видать, поддерживала мысль о том, что она станет первой, кто оповестит о моей жизни всю округу. Желая знать подробности, модистка поинтересовалась: — И что там?.. Хозяйка фермы, забивая последний гвоздь в крышку гроба, важно сказала: — Днями племяш будет, так обещал новостями поделиться. — Когда? — прошептала швея с таким благоговением, с каким ждут слова божьего от самого Бога или от его секретаря. — К балу прикатит. Швея, услышав это, покраснела, как рак, и, ставлю королевство против медяка, в ближайшие дни тётка будет питаться исключительно молочными продуктами. Интересно. Валевски на день рождения Станислава ехать не собирался. Он всегда очень презрительно отзывался о «бестолковом сопляке, у которого на уме только охота и другие развлечения», а тут вдруг рванул в гости? С чего бы это? Хотя, какая мне разница? Дело-то в другом. Наш аристократ, весь из себя такой-растакой, обо мне сплетни распускает? Сволочь! Погоди, собака. Вот я вернусь, и ты огребёшь так, что тебе никто не поможет! Пока я строила планы мести, швея, вспомнив о том, что у неё масса дел, быстро попрощалась и помчалась разносить по миру удивительные новости. Молочница, посмотрев покупательнице вслед, злобно сплюнула и пошла в коровник, громко призывая холеру-Ганку. Забрав вещи, я выбралась из сарая, дошла до поля, где паслась лошадка, которую сторожил Сквич. Забрав транспорт, отправилась искать воду. Сыч сказал, где можно умыться. Приведя себя в порядок и, заодно, создав из себя нечто, похожее на Мартина, я достала айфон. Так, я попаду в этот мир ночью. Времени полно. Чем заняться? И я отправилась к дому с мансардой, но прежде чем я встретилась с феей, у меня состоялась ещё одна на этот раз незапланированная встреча. Путь к дому феи шёл мимо потайного хода, ведущего во дворец Нейлина, и я решила глянуть на это место при свете дня. А что я там всё время по ночам шастаю? Я приехала к скале, спрятала лошадь, собиралась осмотреть каменную стену, но проход неожиданно открылся, из недр скалы вышел Сташек, выругался, зажмурив глаза на свету, громко сказал, обращаясь к закрывшемуся проходу: — Жлоб. Ох, кажется, у мужика сильное похмелье. Может, порадовать?

Глава восьмая-3

Холера! Бургомистр настолько впечатлился рассказом Петрича, что рванул в Ройтте прямо среди ночи. Отключив квадрилиус, помчалась к викингу, но у дверей, ведущих в его комнаты, притормозила. Вообще-то, ночь на дворе. Что он подумает?.. Да блин! Я к нему не в гости, а по делу. Ночь? У меня дело срочное и важное. А сколько раз он меня по тревоге поднимал? Взялась за ручку двери, снова остановилась. А вдруг он там не один?.. Хотя... Во дворце из женского пола — никого, кроме меня, прачки и уборщицы — не в счёт. Ладно, пойду. Все пальцы об дверь обстучала — ноль внимания. Он там или свалил? Вломилась в спальню. Сньёл был один, спал. Подошла, потрясла за плечо. Он пробурчал что-то нечленораздельное. Снова потрепала за плечо. Его светлость открыл глаза, увидев меня, удивлённо хлопнул глазами и, осознав, кто стоит над ним, схватил в охапку и завалил на кровать, придавив сверху. Как я перепугалась! И винить-то некого, сама же пришла. Викинг, как будто прочитав мои мысли, именно это и сказал: — Вы сами пришли, мадам. Что я должен думать? — Что дворец горит, — выпалила я, радуясь, что так быстро нашла ответ. Сньёл насмешливо спросил: — Сильно горит? — Вам понравится. Бургомистр Текировы едет в Ройтте, чтобы попроситься в состав королевства. — О, как! — викинг слегка ослабил хватку, но не выпустил. Смотрел, как на привидение. Перейдя с насмешливого тона на деловой, спросил: «Это ваших рук дело?». Нет. И я сдала Петрича с потрохами, пусть отдувается. Его светлость отпустил, приказав: — Выйдите, мадам. Ой, какие страсти! Ну, выйду. *** Однако. Мадам нечего терять, если она посмела ввалиться в мужскую спальню среди ночи. Настроение испортилось. Одевался, стараясь думать о последних новостях, а не о том, кто их принёс и каким образом. Вышел в гостиную. Маргарита не ушла. Сидела на подоконнике, но, казалось, что на раскалённой плите. Смотрела требовательно. Хотел выставить красавицу, но не успел. Распахнулась входная дверь, на пороге возник Мартин. Увидев Маргариту, улыбнулся: — А я-то думал, что вы, ваша светлость, скучаете. Развеселить хотел. Опоздал. Меня уже и разбудили, и развеселили. Подошёл к Маргарите, подал руку. Малявка спрыгнула с подоконника, вышла за дверь. Мартин, проводив девчонку долгим взглядом, ткнул пальцем в закрывшуюся дверь, открыл рот, чтобы спросить. Нет. Пусть даже не думает! Отвечать не буду. Как я понял, он по делу пришёл, а не проверять, сплю я или нет?.. Вот и пусть говорит о делах. *** Я проснулась утром, сразу достала айфон, начала читать новости, и первое же сообщение повергло меня в ступор — приближался день «Х» — двадцать девятое февраля, которое в этом году, как назло приходилось на пятницу. Такое совпадение в этом мире называли «Чёртовой пятницей», и это значило, что можно писать письма родственникам и отдавать великому магистру. Интересно, кто заменит старикана на посту? Насколько я помню, какой-то лихой мужик с мутным прошлым. Но кто? За завтраком мы со Сквичем обсудили этот вопрос, но и только. К полудню во дворец прикатила делегация Текировы, и мы переключились на них. Бургомистр Текировы и его приближённые поговорили с викингом часа два, поужинали и укатили, на ночь глядя. Следом за ними из дворца вымелся Сньёл. Уехал и пропал. Прошёл день, два, три, а его всё не было и не было. Пошёл четвёртый день, как викинг уехал и пропал с концами. Встав утром и узнав, что его светлость ещё не вернулся, я расстроилась. Где он? К какой красавице укатил? Или он по делам? Может, в Текирову уехал? Устав задавать вопросы, на которые нет ответа, решила прогуляться. На днях в Ройтте неожиданно пришла весна. Рухнула на голову, как кирпич с крыши. Вроде только-только холодно было, метели свистели, и раз — солнце и теплынь, как в апреле. И я решила прогуляться. Сообщив Мартину, что я уйду не дальше центральной аллеи, вышла на улицу. Сделав круг по дорожкам, устроилась в беседке, задумалась. Скоро исполнится год моей сказочной жизни. Можно подвести некоторые итоги. Чего я достигла? Почти ничего. А всё почему? Пристроилась за широкой спиной и расслабилась. А спина широкая!.. Стоя рядом, ощущаю себя в ядерном бункере. Тихо, спокойно, а бомбы если и рвутся над головой, то до меня этот грохот не доходит. Может, это веская причина, чтобы выйти замуж, но, к сожалению, ядерный бункер ко мне только если на огонёк и заглянет. На большее могу не рассчитывать. Короче, как жить дальше? За спиной шаги, бряцанье шпор. Оглянулась. О! Викинг вернулся. Сердце гулко бухнуло, по коже побежали мурашки. Зараза, в какой капусте растут такие перцы? Сньёл подошёл, поздоровался и спросил, присаживаясь рядом: — Как дела? Нормальные у нас дела, обычные. А он-то что такой усталый и печальный? На похоронах был? — На похоронах?.. Ну, можно и так сказать, — викинг вздохнул, спросил: — О чём думаете? — Строю комплоты и заговоры. — А если серьёзно? — Ни о чём. Ленюсь. — Хорошее занятие. Может, тоже полениться? Помолчав немного, Сньёл спросил, как его двойник попал в мои комнаты. Как? Просто. У него был ключ. Жаль, что я не оставила свой в замке! Открыл бы он тогда! — Оставляй, не оставляй, там такие замки, которые с двух сторон открываются, — викинг развёл руками, — королевский дворец. — Намекаете, что и тут так же? Амбарный засов повешу. — И тут кто-то в гости рвётся? — он загадочно улыбнулся. Я не поняла! Он на мне приёмы обольщения отрабатывает или создаёт задел на будущее? А флибустьер, посмотрев на меня, как на первую красавицу, которую нужно соблазнить, чтобы избежать смертной казни, наставительно заметил, — для этого не обязательно в дверь ломиться. Ну, да. И это говорит человек, который дверь в мои комнаты снёс, как соломенную. Напомнила. Сньёл согласился, обижено-капризным тоном заметил, что не он начал. — Да? — я прищурилась, разглядывая его оценивающим взглядом. Если он играет, почему бы и мне не поиграть? И ляпнула, — но вы уже значительно программу перевыполнили. — Не совсем, — возразил викинг, — кое-что пропустил. Думаю, стоит восполнить пробел. Слова сказать не успела. Он хапнул, притянул поближе, поцеловал... и я растеклась, как клей по паркету... Время остановилось, замерло. Соберись, дура! Что ты будешь делать потом?.. Но у меня не хватило силы воли. Сньёл сам всё прекратил, отодвинулся, выставил руки: — И ближе не подходите, или я за себя не отвечаю. Сама не отвечаю. Подскочила, вылетела из беседки, рванула по аллее, как будто за спиной — волчья стая. Прибежала к себе, плюхнулась в кресло. Вот это задел на будущее он создал! А мне теперь что делать? На луну выть? *** Кажется, я очень сильно погорячился. И что теперь делать? Почему я не спросил, сколько ей лет? Хотя бы знал, сколько придётся под её дверями выть. Но всё оказалось ещё хуже. Только сначала пришлось отвлечься — умер великий магистр. В Чёртову пятницу после ужина, когда я как раз собирался идти спать, ко мне вломился Мартин, сказал: — Поздравляю. С чем? — Великого магистра черти к себе утащили. Видно, за своего признали. И что? Когда будет Верховный совет? — А не будет. Новый великий магистр вступает в должность. — Мартин хитро посмотрел на меня: — Вы никогда не догадаетесь, кто сумел выиграть на этих скачках. Я насторожился. И кто же? — Жени Морле. А, чёрт! Мартин развёл руками. Мол, увы. Ну, да. Что я мог сделать? Кто же знал, что Великий магистр умрёт именно в этот день? Но на этом неприятности не кончились. Через пару дней Мартин поднял меня ни свет, ни заря не очень радостной вестью: — Маргарита сбежала. Когда — не знаю. Опять? Да сколько можно!

Глава восьмая-2

Как-то утром, когда я спокойно завтракала, сидя в своих комнатах, пришёл лакей, сказал, что меня вызывает его светлость. По дороге в кабинет викинга я ломала голову, гадая, зачем меня вызывают. Что-то случилось? Так, это не мои косяки. Мне косячить некогда было — работала, создавая проект канатки. Зашла в кабинет управляющего, а там — Линц. Уставились в четыре глаза. Сньёл показал на огромный букет роз, лежащий на столе, мрачно спросил, кто присылает мне такие подарки. А я откуда знаю? Может, фон Майер? Глянула на викинга, но этот гранитный постамент могла смутить только Ингрид. Видать, что-то там действительно нечисто. Оглядев букет, достала карточку, прочла. Ерунда какая-то. Розы с запахом золотой рыбки? Наклонившись, я понюхала цветы, и тут меня как обухом по голове ударило. В глазах задвоилось. Комната начала уплывать куда-то. Викинг и Линц стремительно выросли, превращаясь в великанов. — Мадам, что с вами? — прогремело над головой. Да что ж ты так орёшь! *** Чёрт! Девчонку снова пытались привораживать. Кто на этот раз? Фон Майер или снова из Кастелро? Не знаю. Но розы были не простые, это точно. Девчонка прочитала странную записку, понюхала розы, и ей тут же стало плохо! Мгновенно. Она побледнела, сползла по стенке на пол, глядя на нас пьяным взглядом, а когда я спросил, в чём дело, попросила не орать. Отправил Мартина выяснять, сам, подняв девчонку на руки, понёс на третий этаж. Пока нёс Маргариту в её комнаты, не раз пожалел, что она в сознании. Магия подействовала на фею странным образом: девчонка стала необычайно разговорчивой. Болтала всю дорогу. Прошлась по мне, по Линцу, досталось Троянски, попавшемуся на пути, и даже барону Росси, привидевшемуся Маргарите в вестибюле. Только добравшись до комнат Маргариты и уложив её на диван в гостиной, решился кое о чём спросить. Хотел узнать, как зовут девчонку. Она посмотрела мутным пьяным взглядом, хихикнула: — Маргарита Кински. И всё? Но это же неправда. Так как её зовут на самом деле? Я никому не скажу. Обещаю. Маргарита поманила меня пальцем, тихо-тихо сказала на ухо: — Стефания. Это настоящее имя? — Настоящей не бывает! Но почему она скрывает правду? — Да хрен тебя знает. Выставишь к чёртовой матери. И куда я пойду? Это единственная причина? — Тебе мало? Мне вот так хватит, — Маргарита провела рукой по горлу. А если я так выставлю, безымянную? — Фу! Злой! Не жалко бедную меня? Ну, конечно! Холера скандинавская. Бабьё вокруг кружит, как мухи над вареньем. Куда уж нам, сирым. Как интересно. Значит, вот, что она обо мне думает? — А что мне ещё думать? И откуда тебя взяли раскрасивого такого на мою голову? — пожаловалась Маргарита, но и всё. На этом откровения кончились — девчонка заснула. *** Бух. Дзинь-блям. Бух. Дзинь-блям. Бух. Дзинь-блям. Гром грохочет, колокол звенит. Где-то над ухом прогремело: — И что это было? — Приворот. — Кого к кому? — Обоюдно. До гробовой доски. — Вот только этого не хватало! А! это наша светлость. Что, холера скандинавская, не хочешь меня любить? А я ничего другого от тебя и не ждала. — Это фон Майер? — Следы ведут к нему. — О, как! Интересно. Не то слово. Если я правильно понимаю, Мартин намякивает, что следы ложные? Но тогда тут точно наследил барон Росси, который привиделся мне в вестибюле. Линц глянул на меня усмешливо, покачал головой: — Мадам, вряд ли барон Росси когда-либо приедет в Ройтте. Догадываюсь, что вряд ли он потащится сворачивать шею на наших скользких лестницах, но это не большая проблема — морду поменять. — С каким знанием дела вы об этом говорите, — Сньёл посмотрел на меня своими невозможными глазами. Да, я такая. Знаю, как быстро морда меняется. Ра-а-аз, и нет меня. И вообще, кто их сюда звал? Это мои комнаты, а не общественные. — На правах человека, несущего за вас ответственность, имею право, — нагло заявила светлость. Но всё-таки укор подействовал. Мужики вымелись вон. Окончательно открыв глаза, огляделась. Сквича нет. Где летает, холера пернатая? Он мне нужен. Потрындеть надо. Сквич вернулся только к ночи. Где шастал, не признался. Я рассказала, как меня пытались охмурить с помощью приворота. Птица, подозрительно покосившись на меня, спросила: — А на тебя, значит, не подействовало. Нет. Когда дворец затих на ночь, я отправилась в башню. Хотела узнать, где Росси, но ничего не получилось. Барон растворился в этом мире бесследно. Кстати, в Кастелро его тоже не было, что наводило на разные мысли. Шастает где-то, скотина. Может, и тут. Может, мне и не привиделось. А что ещё нового в мире? Посмотрела... Мама дорогая!.. Какая красота неописуемая. Мариан Петрич — князь Разлога, будучи в дальне-родственных отношениях с бургомистром Текировы — юго-восточного соседа Ройтте, отправился в гости к родственнику, и по секрету сообщил, что заключил с управляющим Ройтте предварительный договор о вечном вассалитете. Бургомистр Текировы Алеко Крумски удивился: — Зачем? Променял свободу на хозяйский поводок? — Нет, я выбрал меньшее из зол, — возразил Петрич. — Когда Маргарита поделила империю, одно время у меня скрывался её секретарь. — Так вот, где он был! А ведь всю империю перевернули, искали, — воскликнул Крумски. — Перевернули, да. Так вот, секретарь за укрывательство тайнами расплачивался. И он сказал, что ничего не кончится. Не будет Кински, будет фон Майер. Он уже примеривается. — Вот только его не хватало. — О том и речь. Но ты Майера или Кински сильно не кори. Есть за ними кто-то. — Кто? — Секретарь не знал, но говорил, что кто-то там был. И что, был и сплыл? Конечно, нет. Значит, попытки собрать империю продолжатся. А что после Ройтте? Ты, да я. — И ты хочешь сказать, что если этот головорез в Ройтте влезет, всё остановится? — Да. — Почему ты так уверен? — Он откуда? Из Маркарида, а, может, даже из самого Тролльхейма. А чьи корабли в империи всегда без досмотра да мзды пропускали? — Петрич хитро глянул на собеседника, — не помнишь? Англетеррские. Вывод? За Кински стояла Англетерра, ради которой он и проход в Дунай хапнул и к Босфору подбирался. Понял? А когда Англетерра на благо Маркарида старалась? Да они удавить друг друга готовы. — Ах, так!.. — Алеко задумался ненадолго, уточнил, — значит, думаешь, надо сдаваться? — Надо, дорогой кузен, надо. Так больше шансов на то, что при деле останешься. Ну, если ты, конечно, на покой не собираешься. Крумски вздохнул, сказал, что дело не в отдыхе, а в том, что не хочется оказаться на нищих задворках, работая во благо кого-то. Тряхнув колокольчик, сказал слуге, чтобы позвали секретаря и готовили экипаж в дорогу. — Так быстро решился? — Не быстро. Мне уже давно говорили, что так будет лучше, но я всё тянул. Ты шустрее оказался! И что, ждать, что ещё кто-то обскачет?

Глава восьмая-1

Князь Мариан Петрич — владелец нищего горного княжества, затерявшегося в Родопских горах, отпустив лакея, прошёл в спальню, пожелал жене спокойной ночи, и, нажав на неприметный рычаг, открыл потайной ход, ведущий в небольшую комнату, где князь прятал квадрилиус. Петрич владел магической вещью нелегально, за что мог получить массу неприятностей, но не отказался бы от ценного предмета ни за какие сокровища мира. Пройдя в потайную комнату, Петрич прикоснулся рукой к тёмной поверхности квадрилиуса, тихо сказал несколько слов, и, когда экран засветился, попросил: — Покажи, что творится в Ройтте. Глядя на невероятные картинки, князь только тяжело вздыхал. Да, этот лихой молодец, за которым водятся весьма серьёзные грешки, разворачивается так, что ордену и не снилось! Одна дорога чего стоит! Ведь она же работает! Работает, а никто не верил. Говорили — сказки. И вот она — сказка, работает, как часы, стремительно обогащая Ройтте. Когда управляющий пустил слушок, что снизит таможенные пошлины до десятой части, Петрич подумал, что он сошёл с ума. А что получилось? Этот прохиндей не успевает руки подставлять, столько ему в карманы сыпется. Князь Мариан тяжело вздохнул. Он завидовал. Завидовал смертельной завистью. Завидовал, понимая, что в его горы такую дорогу не протащишь, а, значит, и говорить не о чем. А если бы можно было протащить?.. Петрич вздохнул, тихо сказал себе под нос: — Эх, хорош ты, парень, но только зря стараешься. Достанется всё этим Кински, чтобы их черти взяли. Петрич попросил показать управляющего. Просто так попросил. Знал, что ничего не получится — кто-то из окружения управляющего был не последним колдуном и надёжно перекрывал возможность подсмотреть, что делается в Ройтте, но, неожиданно, к полному удивлению князя Мариана, квадрилиус показал кабинет управляющего. Несмотря на ночь, в комнате горели свечи, освещая пустой стол. Открылась дверь, в комнату вплыл лист бумаги, медленно пересёк помещение под мерный звон шпор, опустился на стол, послышался голос: — Это таможенные сборы за последние три месяца. — О, как! — лист взлетел в воздух, затрясся. — Хорошо работаем, Мартин. — Да, ваша светлость, но можем ещё лучше. — Что ты имеешь в виду? — Я вам уже не раз говорил. Надо искать земли. Искать, покупать, и пусть Кински и орден делают, что хотят. — Намекаешь на Уложение о Землях?.. — Но Вацлав же им пользовался, так почему бы и нам не воспользоваться? — Можно. Но ты думаешь, это так легко? Нужно искать титульные земли. Баронство, графство, лучше — княжество или маркизат, не имеющие вассальных обязательств. А владелец таких земель никогда не согласится на присоединение. — Надо говорить, убеждать, — не сдавался тот невидимый, кого называли Мартином, — или вы хотите отдать всё Кински? — Не хочу. Но пока у меня нет вариантов. Будут, буду действовать. Мне же тоже нужно понимать, что я могу дать тому, кто согласится присоединиться. Ты бы согласился потерять суверенитет за место первого министра Ройтте? — Такого, какое оно сейчас?.. Да. Петрич вздохнул. Он бы тоже согласился, может быть. А этот бандит хитрый малый. Законом, созданным Кински, хочет натянуть нос Кински. Молодец. А, может?.. Отключив квадрилиус, Петрич вернулся в спальню, разбудил жену, спросил: — Хочешь стать женой первого министра Ройтте? — Дорогой, ты с ума сошёл? Отдать всё на поругание этим Кински? — Нет, если Разлог войдёт в состав Ройтте, Кински потеряют на него все права. Князь Петрич станет первым министром нового королевства, а его жена — первой статс-дамой. — Да? — княгиня задумчиво почесала подбородок, встала, прошлась по комнате. Остановившись у зеркала, глянула на своё отражение: круглое лицо с двойным подбородком, обрамлённое папильотками, и торжественно объявила, как объявляет мажордом: — Её светлость княгиня Петрич, первая статс-дама королевства Ройтте, — женщина чмокнула губами, как бы пробуя сказанное на вкус, а потом согласно кивнула головой, — да, дорогой. Соглашайся. О, йес! Ну, что? Довольно потерев руки, я принялась за делёжку. Программы по разделению империи на части в квадрилиусе не было, но этого и не понадобилось. Оказалось, что мне — законной наследнице — достаточно только пожелать. Я пожелала, и всё поделилось. Кастелро досталось Ядвиге, Нейлин — Роберту, оставалось только спихнуть с рук Ройтте, но не тут-то было. Квадрилиус пришпандорил мне это свинство автоматом, поскольку у викинга права не той категории. Холера магическая! Сквич заухал, захохотал: — Ишь, хитренькая какая! Тебе же сказали — передать мужу или наследнику! Вот и ищи. Ага, объявление на столбе повешу: «Ищу мужа. Интим не предлагать». Хотя, чего далеко ходить? У меня есть кандидат. Дрыхнет двумя этажами ниже. А как его сделать мужем? Полезла в квадрилиус за новой справкой. Почитала местный закон о браке, поняла, что составлял его женоненавистник. По местным правилам брак можно было заключить на всю жизнь, год, месяц и даже день. Причём, независимо от длительности брака, мужчина получал приданое жены сразу после брачной ночи. Опротестовать брак женщина могла, но что толку после драки кулаками махать? Кто-то очень хитрый этот закон составлял. Узаконил изнасилование и грабёж. Или это снова Вацлав расстарался под свои завоевательские нужды? С другой стороны, мне этот закон на руку. Спихнуть викингу наследство труда не составит, если я смогу заставить этого плейбоя заключить со мной договор. Заставить... А он захочет? В душу заползла тоска... Заставлю. Длительность брака значения не имеет, а на один день любой дурак согласится. На этой пессимистичной ноте я отправилась спать. *** Ворвавшись среди ночи, Мартин сообщил, что кто-то балуется магией в моём кабинете. О, чёрт! Вот только этого мне не хватало. Но кто? Там кто-то был? — Нет, там никого не было, но вы же не поверите, что двери сами по себе открываются, а бумаги сами по себе летают. Конечно, не поверю. Но кто там был? Мартин пожал плечами, сказал: — Не знаю. Хвосты обрубили. *** Кажется, я слегка переусердствовала. Дав квадрилиусу Петрича «высший доступ» к тайнам, я наворотила такого, что самой страшно стало. Но, что ещё интереснее, я не успела спуститься к себе, а Мартин уже трёхнулся, и помчался будить управляющего. Холера! Когда я научусь колдовать так, чтобы секретарь не учуял? Расстроившись, я пошла спать, и проспала до полудня. Осталась обедать у себя, за трапезой просматривала новости с помощью айфона, чуть не подавилась, узнав, что Петрич, переговорив кое с кем и отдав короткие указания, выехал в Ройтте! Петрич рассчитывал появиться во дворце утром, о своём визите предупреждать не собирался, желая получить преимущество, свалившись незваным гостем, и я поняла, что надо идти и сдаваться. Не сдамся сегодня, прибьют завтра. Посмотрела, что делает Сньёл. А тот, пообедав, поговорил с Мартином и приказал седлать коня. Холера! Куда тебя черти несут? Но, увы, управляющий не доложил. Вымелся со двора, только пыль из-под копыт, и тут же пропал с экрана радара. Как Мартин это делает? Викинг вернулся только после ужина и сразу прошёл к себе в кабинет. Понимая, что надо идти сейчас, немного посидела, собираясь с духом, и пошла сдаваться. Сквич, холера пернатая, устроился на плече, сказал, что такой цирк не пропустит никогда в жизни. В предбаннике никого не было, и я вломилась в кабинет без доклада и даже без стука. Сньёл сидел за столом, перечитывал только что написанное. Колет висит на спинке кресла, ворот рубашки расстёгнут, на шее болтается нечто похожее на шарф. Холера! Топ-менеджер. Кризисный управляющий концерна «Королевство Ройтте». Когда я появилась на пороге, викинг поднял голову, спросил, откладывая перо в сторону и начиная завязывать шарф на шее: — Мы горим? — Нет, пока только дымимся. — Тогда могли бы и постучать. — А вы тут можете голым сидеть? — Не исключено. И кто кого уел? Флибустьер завязал шарф, прикрывая открытую шею, надел колет и, одёрнув одежду, окинул меня оценивающим взглядом, как будто прикидывая, откуда лучше откусывать. Помолчав немного, он поинтересовался: — Так что дымится? Набрав воздуха в грудь, я сказала, что Мариан Петрич — князь Разлога, едет в Ройтте, чтобы попроситься в состав королевства. Викинг и глазом не моргнул. Приказал: — Признавайтесь, только честно, как вы это устроили и зачем. Говорите, мадам. Так будет лучше. У его светлости был такой вид, что из головы повылетали все заготовки, и я начала мямлить, что надо защитить королевство от посягательств, и ля-ля-ля. — Это прекрасно, что вы подумали обо всём, — похвалил Сньёл, но, судя по следующему вопросу, похвала сильно попахивала издёвкой, — хотелось бы ещё знать, почему Петрич решил помочь вам в этом нелёгком деле? Пришлось признаваться. Когда викинг услышал, что я баловалась магией в его кабинете, только головой покачал, а узнав об остальном, хлопнул себя рукой по лбу, пробурчал: «Гениально». А то! Устало потерев лицо ладонями, его светлость сказал: — Идите спать, мадам. Сквич заухал, заржал, холера пернатая, заголосил на весь кабинет: — Как он тебя! Прям отец родной! Пожелала викингу спокойной ночи, постаравшись вложить в пожелание весь доступный мне сарказм. В ответ услышала почти столь же язвительное пожелание. Вышла из кабинета, не подав виду, что мне обидно. Вернувшись к себе, решила глянуть, чем богато княжество. Ценного в Родопских горах нашлось много, а дорог — с гулькин нос. Местные тракты были ещё хуже, чем дороги Ройтте, которое пока выползало исключительно за счёт Декавильки, крутившейся круглосуточно. Но в горы железную дорогу тащить — себе дороже. И что делать? Уже далеко за полночь меня осенило: если нельзя доставить по земле, можно попробовать по воздуху. Нет, я не самолёт имею в виду. Нечто попроще — канатку. Завтра утром займусь проектом. Я пошла спать со спокойной душой, и проспала. Когда встала, Петрич обедал в компании управляющего, а после трапезы укатил домой. И как узнать, о чём договорились эти двое, и договорились ли? По лицу викинга можно узнать только — почём рожь на болоте. До ночи, когда появилась возможность уйти в башню, еле дожила. Глянула, что творится в мире, поняла, что Сньёл не только договорился, но и договор подписал, пока тайный — о намерениях, а явный собирались подписывать в конце апреля. Почему именно так, не знаю, но, надеюсь, ничего страшного за это время не случится. Но, увы, я, как всегда, сглазила. Неприятность не заставила себя ждать.

Глава восьмая

Глава восьмая Отдам королевство в хорошие руки

Глава седьмая-3

Бал прошёл и закончился. Утром всё вернулось в привычную колею, дворец зажил обычной жизнью. Мужики работали, я бездельничала. Разгоняя скуку, решила выяснить, женой какого ярла является бесфамильная Ингрид, но ничего узнать не удалось. Ни у одного ярла этого мира не было жены с таким именем. А с таким лицом? Попросила показать портреты ярлов и их жён. Пусто. Старая клюшка! это я о Ядвиге. Натрындела спьяну, грымза. Покрутившись у квадрилиуса, и не получив никаких полезных сведений, решила съездить в город. Пошла отпрашиваться, но викинг не отпустил! Глянул волком, сказал, что в ближайшее время дальше дворцовой ограды не выпустит. А что происходит-то? *** Через три дня после бала мне передали сообщение, что кое-кто хочет поговорить со мной. Спустился к озеру, где в старом гроте уже сидел фон Зейде, дуя на застывшие пальцы. Почему тут? — Вы были правы, когда говорили, что стоит пока хранить наши отношения в тайне. Что случилось? — Вы себе новую зазнобу завели? У меня и старой не было. А что случилось? — Побывал некий король в гостях. Встретил там деву прекрасную, да и умную, вроде как. И уж больно королю дева понравилась. Языкатая, говорят. Но хозяин дома жадным оказался, делиться не захотел. И сказал король: «Хочу и точка». О, чёрт! — Чёрт, — согласился Сильвер, — и этот старый чёрт вам ещё кровь попортит. Вы придумали, как его остановить? Я подумаю. — Не доверяете? — спросил фон Зейде без тени обиды в голосе. — Правильно. *** Незаметно подобрался Новый год, но в этом мире изменение одной цифры в календаре не праздновали с таким размахом, как у нас. Обыкновенный ужин, который начался чуть позже и затянулся подольше, а утром снова в пахоту. Январь оказался неожиданно морозным, но я сидела дома не только потому, что на улице было холодно — викинг никуда не пускал. Меня даже в парк выводили, как под конвоем, и то — через раз. От скуки вспомнила о Момбасе и караване, ушедшем по новому маршруту. И как там Бьёрн? В ответ на вопрос айфон показал такую красивую картинку, что стало понятно: банда Элка любого затопчет, или любой из банды Элка. Бьёрн — молодой шкодник — недалеко от Момбасы нарвался на пиратов, но радость на пиратском корабле длилась недолго, ровно до тех пор, пока там не увидели, кого именно остановили. А Бьёрн, труба иерихонская, выловив кого-то, начал трясти жертву за шкирку над морем, и орать: — Где мои вёсла, скотина? Где бочки с мёдом? Я тебе говорил — не попадайся? Я тебе говорил? Пойманный что-то блеял, но кто бы его оправдания слушал! Бьёрн начал плюсовать стоимость очень ценных вёсел и бочек, и не менее ценного мёда. Судя по выставленному счёту, вёсла и бочки делали из красного дерева, а мёд варили из золота. А когда Бьёрн добавил проценты за долгое пользование бесценными вещами, запахло конфискацией корабля. На этой бравурной ноте я отключилась. Что я не знаю, чем может закончиться встреча деревенской голытьбы с бригадой ОМОНа? Только, если точный счёт встречи, но это я и так узнаю. А раньше, или позже? На следующий день, радуясь неожиданно погожему дню, вышла в парк, забралась в беседку, нависавшую над обрывом. Разглядывая замёрзшее озеро, думала, что так не бывает. Не могут города с такой скоростью строиться, не может королевство так быстро из руин подниматься. Не может быть таких мужиков, которых весь свет боится! Не бывает так! Фантасмагория какая-то! В этом мире так только ордена магов боятся! *** Фон Зейде в очередной раз вызвал на разговор. Что-то случилось? Едва я зашёл в грот, Сильвер вскинулся, коротко поздоровавшись, сказал тревожно: — Ваша светлость, вам нужно срочно удалить Маргариту. Срочно. Вы, конечно, можете сожалеть, что такая красотка — шляпница, и можете жалеть маленькую девочку, но она испортит вам репутацию безвозвратно. — Он тревожно посмотрел мне в лицо, спросил, — почему вы смеётесь? Потому. Как на это отреагировал Конрад? Он ещё хочет на ней жениться? — Ну, ваша светлость! — фон Зейде развёл руками, — как вам это удалось? Ну, я бы мог рассказать, как Маргарита и Линц встретились у загородного поместья мадам Тейт, но не буду. Фон Зейде не делится своими секретами, почему я должен делиться своими? Да это и неважно. Важен результат. Конрада я приостановил. Сейчас он будет думать, как использовать имя, имеющее право на престол, а я пока сделаю так, чтобы он не смог его использовать в принципе. — Что вы хотите сделать, ваша светлость? Он помнит Уложение о землях? Сильвер округлил глаза, уставился на меня. Что? В чём проблема? Если законы создаются, значит, этим кто-то может воспользоваться. — С кем поговорить? Начнём, пожалуй, с Текировы. Получив новое задание, фон Зейде вышел из грота, начал пробираться по тропинке, натоптанной по льду озера. Я отправился к лестнице. Шёл, думал, что вроде всё хорошо, а на душе — кошки скребут. Почему? Так у меня пока только одна заноза — Бьёрн. Куда я его отправил? Он вообще вернётся? И тут, как специально, наткнулся на Маргариту. Брела по аллее с таким видом, как будто за гробом идёт. А у неё что за горести? Окликнул. Обернулась, посмотрела печально. Кто-то умер? Она покачала головой. Уже легче. Остальное — во дворце. Пригласил в гостиную. Хорошая такая, уютная — между первым и вторым этажом. Тихо там, спокойно. Слуга принёс кофе, вышел. Так что случилось? Что за печаль? — Почему печаль? Всё хорошо. Вас можно поздравить. Это ещё с чем? — Бьёрн пиратов обнёс. Корабль с них стряс за какие-то бесценные вёсла и мёд. Что? Бьёрн встретил Рональда? Маргарита пожала плечами: — Не знаю, кого он встретил, но тряс, как грушу, — она грустно посмотрела на меня, спросила, — главные парни на районе, да? Не понял. Она о чём? — О том. Кто за вами стоит? Коалиция пиратов? Орден воров? Великий магистр — старый пень? Альтинг Севера? Кто приедет и будет царём горы? О, как! Да нет, ни один из четырёх. Но ей-то что за печаль? Кто бы ни приехал, её жизнь от этого не изменится. Маргарита посмотрела настороженно, недоверчиво протянула: — Свежо предание, да верится с трудом. — Орден отдал Маргариту Кински на воспитание капитану «Толстой Берты», и никому другому. — И кто вы такой? Глава ордена воров? Или пиратов? Чего молчите? — У пиратов своего ордена нет. А воры предлагали, но я отказался. — Что так? — она всплеснула руками, — у вас бы получилось. Объясните мне, дуре малограмотной, почему от вас шарахаются? Меня какие-то гопники пытались грабануть. Линцу стоило на горизонте появиться, они рванули — кто куда. Почему? И что мне ей ответить? Чтобы она поняла, придётся некоторые секреты рассказывать. Я не хочу. Задумался, как вывернуться, но Маргарита оказалась нетерпеливой, спросила: — Что молчите? Говорить не хотите? — У вас, как я понял, есть собственная версия? И что же вы придумали? Она заявила, что за мной стоит кто-то очень-очень богатый. Или человек, или организация. Этот некто даёт деньги на восстановление Ройтте и создаёт прикрытие, потому меня боятся и работают бесплатно. Хотел бы я, чтобы на меня бесплатно поработали. Но, увы. Все денег требуют. — Из вас хороший телеграфист получится. Слова экономите, как старый скряга. Смешно. Хорошо. Расскажу кое-что. *** Сньёл, пивший кофе, как воду, приказал принести новую порцию, а когда я сказала, что могла бы и сама сделать, он строго спросил: — А я вам колдовать разрешал? Блин блинский. Лакей принёс заказанный кофе. Удалился, плотно прикрыв дверь. Викинг устроился в кресле, закинув ногу на ногу, и выдал, что основал собственный орден — мошенников, где главным является один из виртуозов этого дела, а он — заместитель, обеспечивающий прикрытие и охрану. Вот сейчас они провернут афёру с Ройтте, захватят территории, и будут двигаться дальше, на север, тесня остальных. Он это серьёзно? Его светлость допил кофе, отставил чашку и, встав с кресла, подошёл ко мне. Что-то не нравится мне всё это. Сньёл положил ладони на подлокотники моего кресла, наклонился. Ярко-синие глаза, как январское море — ничего хорошего не предвещают. Ой, мама. В желудке квакнуло от страха, а викинг тихо-тихо спросил: — А вы знаете, почему никто не говорит об этом? Потому, что тех, кто знал, уже давно закопали. Вы не предполагали, что придётся заплатить такую цену, когда спрашивали? Элк медленно поднял правую руку, положил мне на горло, невозмутимо глядя в глаза... А говорят, что смерть — старая тётка с косой... Врут.

Глава седьмая-2

Снова я просчиталась. Заказывая платье, планировала убить наповал нашу светлость, но бал лишний раз показал, что я могу хоть на голове ходить, в моей жизни ничего не изменится. На моё платье посмотрели все, кроме нашей светлости... хотя... да паразит он, а не светлость. Зыркнул волчьим взглядом, как будто я в картофельном мешке пришла, и забыл о моём существовании. Хотя чего я хотела? На викинге надо было крест ставить сразу после приезда Ингрид. Но мне повезло, хотя, вряд ли это можно назвать везением. Меня пригласил на танец король Беловар — противный такой дядька за тридцать с бульдожьим лицом. Под пристальными взглядами присутствующих его величество поинтересовался, как мне живётся в Ройтте. Нормально. У меня всё хорошо, и я ничего не собираюсь менять. Если я не ошибаюсь, такой ответ его величеству не понравился. Второй танец танцевала с Линцем. Появился передо мной, как чёрт из табакерки, поклонился церемонно. Смелый, да? — Её высочество Гизела не почтила нас своим присутствием. Так можно и повеселиться, — сказал Линц. Она не почтила, а эмиссара не заслала, как в прошлый раз? — Потому я здесь, рядом с вами, — доложил плейбой, — буду ловить карнизы, падающие на вашу голову. Ну-ну. Я оглянулась. Так, и куда утанцевала наша светлость? Я видела, как он танцевал первый танец с дочерью одного из бывших придворных, второй — с Ле Мором, в смысле трещал с графом, а сейчас куда свалил? Что-то произошло? Линц пожал плечами, мол, ерунда. Ну, ясно. Очередные игры. К середине бала, когда музыканты собирались играть «Карусель», я сказала Линцу, что ухожу. Надоело. — Почему? Да потому! Дышать же нечем! И надо ещё сказать спасибо, что никто не устраивает за гардинами туалет. — В этом доме на такое вряд ли кто-то осмелится, — уверенно сказал Линц, — но заставить людей мыться чаще сложнее, чем кажется. Да ладно! Наша светлость такие лихие операции проворачивает, и с такой ерундой не может справиться? Скорее, не хочет. — А, может, у него нет времени? Или вы не думали об этом? Линц начал убеждать, что стоит ещё немного побыть на балу, да и светлость, может быть, ещё вернётся. Ой, да мне уже без разницы, где носит нашего флибустьера. Я хочу к себе. Исполняя роль кавалера, Линц подал руку, сказал, что проводит. Да уж и сама не заблужусь, но плейбой был настойчив, что наводило на мысли о выданном свыше указании. Впрочем, я не стала спрашивать. Какая разница? Но присутствие Линца, как показало будущее, было не лишним. Мы направлялись в южное крыло, когда из коридора, ведущего в хозяйственные помещения и винные погреба, вырулила коронованная гостья из Кастелро. Ядвига, основательно заправившись вином, рванула на бал, где обязательно должны были наливать. Увидев меня, Ядвига захихикала, как крыса Шушера, и громко сказала: — Линц! Вы — дураки, каких свет не видывал. Ярлу рога ставите, а какая-то соплячка вами вертит, как хочет. Ваша бедная девочка уже давно вышла из детского возраста. Ей девятнадцать. Старая швабра! Сдала с потрохами. Тут откуда-то из темноты выскочила Маевская, подхватила под руку пьяную в стельку подругу, повела куда-то, приговаривая, что там, куда они идут, «олл инклюзив», то есть наливают без остановки. Когда дамы скрылись из виду, Линц повернулся, посмотрел на меня, требуя объяснений. А что такое? Ядвига брякнула? К ней все претензии, почему я должна отдуваться?.. — Её величество сказала правду? Вы старше? — Спьяну чего только не померещится. Линц предостерёг: — Будьте аккуратнее с такими заявлениями, — и снова спросил, сколько мне лет. Я не осталась в долгу: — Скажу, если поведаете, какому ярлу наставляете рога? Плейбой кашлянул, протянул многозначительно: — Да, вы правы. Спьяну чего только не померещится. *** Вот же чёрт! Всё идёт через пень-колоду. Линц опоздал, дав возможность Конраду пригласить девчонку на первый танец. Ле Мор вокруг крутится, аккуратно и вроде бы нечаянно попадаясь на глаза. Он надеется, что я снова предложу ему заняться иноземными делами? Нет, у меня есть другой кандидат, и я очень хочу поговорить с ним с глазу на глаз в каком-нибудь тихом месте. Ну?.. Где застряли?.. О, наконец-то! Появился лакей, нашептал на ушко всякую ерунду. Ле Мор удивился. Мол, что такое? Ничего особенного. Но есть в этом мире люди, которые умеют испортить праздник. — Что так? — Пришли важные бумаги. Надо срочно вычитать. — Ай, какая жалость! — посочувствовал Ле Мор. Да. Не потанцую. Выскочил из зала. Фух. Чуть ли не вприпрыжку отправился в одну хитрую комнатку, находящуюся рядом с хорами, откуда сквозь прозрачное зеркало открывался прекрасный вид на бальный зал. Кто-то очень умный придумал эти потайные комнатки. Хотя, тот же Ле Мор должен знать об этих тайниках. Какой Мартин молодец! Тут уже и кофе стоит. Устроившись в кресле, как в театральной ложе, посмотрел в зал. Ле Мор стоит у столов с винами и закусками. Вид слегка озадаченный. Не ожидал, что я больше не предложу? Прошло ещё минут десять. Я выпил кофе, налил вторую порцию. Ой, а что случилось? Фон Зейде облили вином. Косорукие! Испортили гостю дорогой костюм. Я вышел в соседнюю комнату, не желая показывать, что знаю о балконах, с которых открывается вид на бальный зал, но фон Зейде, едва появившись на пороге небольшой гостиной, понимающе кивнул: — Наблюдаете? — показал рукой на декор за спиной, скрывавший выход на балкон. — Что говорят? Говорят? — Не знаете, как послушать? Могу показать. Показывай. Вышли на балкон. Фон Зейде потянул вверх обитый бархатом подоконник зеркального окна. Широкая крышка скрывала пару десятков слуховых трубок, в данный момент заткнутых пробками. Какая красота! — Дед Хельмута, утвердившись в Ройтте, приказал сделать, — пояснил фон Зейде, недовольно поцокал языком, — но вы неправильно расставили столы. Тут, — он показал на верхний ряд, — кроме звона посуды ничего не услышите. Но это лирика. Зачем ваш лакей испортил мне костюм? Я возмещу. — Каким образом? Предложу стать управителем иноземных дел. — Так вы вроде бы эту пресловутую дипломатическую академию Ле Мору обещали, — фон Зейде смотрел настороженно. Не обещал, а предложил. Граф отказался. Он не красна девица, чтобы я за ним бегал и уламывал. К тому же я оценил возможность обычного помещика влиять на людей. — Ах, Карл! — фон Зейде вздохнул, — такой правильный, что порой удивляюсь, как он ещё жив. Что касается возможностей, то вы и сами знаете, что это не так сложно. Надо лишь уметь слушать и слышать, и быть готовым оказать услугу. Кстати, вы должны знать, что контракт Конрада заканчивается через год. Ахты, чёрт! — О, этот старый чёрт вам ещё кровь попортит! Девчонку уберите с глаз долой. Да что ж за королевство такое проклятое! Фон Зейде сказал с лёгким укором: — Сами виноваты. Не надо было так стремительно богатеть. Мог ли я подумать, начиная это дело, что мне будет высказан такой упрёк? Но это всё неважно сейчас. Я так и не услышал ответа на предложение. — Вы думаете, я тоже буду отнекиваться и набивать себе цену? Я не старая кокетка, желающая продать себя подороже, чтобы больше ценили. Так, да или нет? — Да. Прекрасно. Но пока не стоит афишировать этот факт. Фон Зейде посмотрел удивлённо: — По вам не скажешь, что вы боитесь Ле Мора. А я и не боюсь, и дело не в нём, а в Конраде. Фон Зейде схватил на лету: — И что ему надо напеть? Завтра скажу. Я лёг спать в четыре. В полдевятого меня разбудил Мартин. Сказал, что Конрад просит принять его. О, чёрт! Как же ему не терпится! Конраду действительно не терпелось. Просто припекало. Его величество заявил, что готов вести переговоры о постройке железной дороги на территории Беловара, но есть условия. Первое: Конрад будет вести переговоры только с тем, кто действительно решает все вопросы, а не со мной — исполнителем чужой воли, а второе условие: в Беловаре недобор фрейлин, и его величество желает взять на вакантную должность одну маленькую девочку. Я правильно поступил, что выбрал фон Зейде?.. Кажется, да. Он был прав. Конрад настолько хотел заполучить малявку, что ломился, как поезд по шпалам. Как же всё-таки скучно иметь дело со старой гвардией — они думают, что самые умные, и Конрад не исключение. Решил, что я ему и девчонку отдам и дорогу построю, чтобы он женился на малявке и получил Ройтте бесплатно? Жаль огорчать короля, но ответ — нет. — Вас что-то смущает? — король Беловарский глянул с усмешкой, — но ведь вам не впервой. Опыт имеется. Он о чём? — Об обмене девиц на материальные блага. О, даже так? Ну, допустим, было. Но в том случае мне не надо было объясняться с Великим магистром. Его величество недовольно поморщился, сказал, что орден стал слишком часто вмешиваться в дела королей. Этот вопрос надо обсуждать не в моём кабинете, а на Ассамблее. Я не король, и не член Ассамблеи, чтобы к моему мнению кто-то прислушивался. Я думал, что разговор о Маргарите закончен, но ошибся. Конрад уточнил, когда девчонке исполнится восемнадцать. Ох, как она тебя зацепила. — Не только меня. Я всё вижу. И вижу, что наряды воспитанницы, — король произнёс слово «воспитанница» едко, насмешливо, — управляющего Ройтте стоят дороже, чем наряды жены короля Беловара. А это говорит только о том, что я — не жадный. За бальное платье заплатил, как за весь гардероб, который эта малявка создаёт с помощью магии. Но об этом я точно говорить не собираюсь. Кстати, не только Конрад посчитал, что я расточителен. Троянски, который устраивал бал и занимался счетами, предъявил претензию, что я слишком много трачу на наряды Маргариты. Он оговорился, сказав, что девочка красивая, но всё же того не стоит. Кто и чего стоит, я могу и сам решить. Конрад не стал задерживаться, приказал запрягать, как только вышел из моего кабинета. Но продолжение последовало.

Глава седьмая-1

Всё, как всегда. Линцу достаточно улыбнуться, чтобы женщины начали таять, как снег на солнце. Маргарита — не исключение. Доложила в лучшем виде. Мне она так и не призналась, чего боится, а Линцу на блюдечке преподнесла. Но это ладно. Важно другое. Надо разобраться с топорной работой на рынке. Где Бастиан? Вызвал Согрейва. Отчитал за неуклюжую работу. Бастиан, сокрушённо кивая головой, выслушал претензии, пообещал: — Такое больше не повторится, ваша светлость. Языки поотрываю. — Лучше прочисти им мозги, чтобы думали, что говорят. Бастиан клятвенно пообещал, что его работники исправятся. Но этим дело не кончилось. Через пару дней он сообщил, что у него важные новости. О, как! И что же он узнал? Когда мы собрались в кабинете, Согрейв тянуть не стал, заявил: — Неприятности у вас, ваша светлость. А то я не знал, что у меня не всё в порядке. Что на этот раз? Согрейв начал рассказывать: — Есть у меня одна старая знакомая. Ну, как старая?.. Давняя. Выдающихся достоинств девица, — Бастиан описал руками немаленькую восьмёрку, показывая, чем именно выдаётся его знакомая. Мужики тяжело вздохнули, жалея, что пропустили такую приметную красотку. Проворонили? Сидите, облизывайтесь. Что дальше? Согрейв продолжил, — она в модной лавке работает. Всю местную знать наперечёт знает. Я там с ней то, сё... Ну, сам знаете, не маленькие. Так вчера она мне поведала о новых слухах, которые гуляют среди помещиков. Согрейв замолчал, хитро на нас поглядывая. Ну, не тяни! Что там? — По всем гостиным местной знати трещат, что управляющий занимается ерундой, а вот придёт настоящий правитель, и тогда всё будет нормально. Да? И кто у них за настоящего правителя? — Конрад фон Майер. *** Не знаю, что было в голове у викинга, но на ужине он порадовал, что скоро состоится очередной бал. Опять решил развлечься? Но он и так хорошо развлекается, без всяких балов! Зачем придумал эту тягомотину? Кому это надо? Лично я и без бала перезимую. Лучше бы пикник с шашлыками замутил. Но нет! Бал! Танцуют все. Управляющий снова прислал портного. Я могла справиться сама, но его светлость был категоричен. Заявил, что для феи у меня слишком плохая память, добавил, что будут высокие гости. Высокие — это кто? «Чикаго Буллс»? Я заказала портному достаточно простое платье: белоснежный обтягивающий кружевной верх с длинными рукавами и высоким воротником, закрывающим горло, шов на спине не зашит. Вроде и спина не голая, но... что-то там такое мелькает, привлекая внимание. И, как дань местной моде — широченная юбка из белого атласа. Портной удивился простоте заказа, но отыгрался на стоимости тканей, предложив какие-то невиданные тончайшие кружева и атлас по цене самолёта. Я долго отнекиваться не стала, согласилась. Его светлость приказал? Пусть раскошеливается. *** Карл снова вернулся к разговору о неподобающем поведении Маргариты. Напомнил о её вызывающем наряде, о поведении, о несоблюдении приличий и наплевательском отношении к этикету. Высказал претензии, что королевский дворец похож на походный бивуак. Я разозлился. Чёрт побери! Что делают люди, которых он нанял? Троянски сказал, что люди всё сделали, но и я тоже должен сделать. Что ж за жизнь такая собачья? Всем я должен! Что надо сделать? Карл начал перечислять мои долги, вгоняя в тоску. Начал с Маргариты, закончил напоминанием, что мне требуется иноземных дел управитель. Я помню. Я одного нашёл, но он отказался. — Возьмите Сильвера. Какого Сильвера?.. Порылся в памяти. Ещё один придворный Хельмута, если я правильно понял?.. Что-то он тоже стащил. — Сильвер фон Зейде забрал гарнитур из малой гостиной, — важно заявил Карл, — или вы ищете тех, кто совсем без грехов? Да нет. Сам не белый и не пушистый. Но хочу понять, почему Троянски так ратует за этого фон Зейде? — Он честный. Мародёр? — Бывает и такое. Гарнитур из малой гостиной ему отдала вдова Хельмута лично, в качестве платы за оказанную услугу. Денег не было, расплатилась мебелью. Ясно. Но почему именно этот Сильвер? Чем он так примечателен? — Фон Зейде — небогат и не особо знатен, но умеет заводить нужные знакомства. И вы не найдёте ни одного королевского двора в Европе, где бы у него не было друзей, приятелей или осведомителей. Фон Зейде знает всё, что творится в европейских домах, и знает, кому и что надо говорить, чтобы получить нужное. О, как! Но почему мне раньше никто не говорил? — Вы не спрашивали. Так! Фон Зейде пригласить немедленно. Кстати, что у него там с наследниками-наследницами? — Два сына, но вам они вряд ли будут интересны. Что так? — Старшему — девять. Да. Это дело будущего. Приказал Карлу добавить фон Зейде в список приглашённых. Предупредить фон Зейде, что имею к нему разговор. Карл кивнул головой, снова собрался вернуться к разговору о Маргарите. Нет! Всё, свободен. За день до бала начали приезжать первые гости. Сначала прикатил король Беловара, для которого освободили целый этаж в северо-восточном крыле. Конрад Беловарский из рода фон Майер держался важно, всё с интересом оглядывал, всем интересовался. Едва устроившись, появился на обеде. Оглядел нашу уютную компанию, спросил, почему не завожу нормальный штат. Выслушал отговорку, что я — управляющий, а не правитель, важно кивнул головой. К середине обеда у меня создалось впечатление, что Конрад приехал не как гость, а как проверяющий. Он приехал оценивать проделанную работу и искать сторонников и помощников. После обеда прикатили гости из Кастелро: Ядвига в компании Анны Маевской — первой королевской собутыльницы. Валевски суетился, устраивая высоких гостей. Чуть позже примчался ко мне, взмолился, прося не выпускать в люди Маргариту. И, если бы я знал, чем закончится это появление Маргариты на людях, исполнил желание Берта. А тогда я не придал значения требованию Валевски, посчитав его излишне завышенным, потому сделал слишком мало: послал к Маргарите Мартина, попросил передать, что в доме высокие гости, и потребовал вести себя с достоинством. Малявка вняла просьбе. На ужине появилась в простом, но очень красивом платье. Говорила мало. Улыбалась загадочно. Ушла одной из первых. Надеюсь, Берту всё понравилось? *** Умереть, не встать — в гости прикатила королева Ядвига. Её величество прибыла в Ройтте в компании Маевской и сходу начала квасить с таким остервенением, как будто в Кастелро ввели сухой закон. После ужина, когда все разошлись по своим углам, я просочилась в библиотеку. Лазила по полкам, выискивая интересные книжки, когда в коридоре раздался дикий грохот. Конечно, мне стало любопытно, что такое выдающееся там грохнулось, и я выглянула в коридор и увидела пьяную Ядвигу, которая еле стояла, держась одной рукой за стену, а второй — за пьяную в дым Маевскую. Глядя разбегающимися глазами на буфет, лежащий на полу, её величество интересовалась у мебели, какого чёрта та не выполняет приказаний. — Встать! Встать, я говорю! Как смеешь ты, чернь неблагодарная, не выполнять приказа?.. Анна!.. — и королева на чистом матерном попросила помощи у Маевской. Та заявила, что не чернь не стоит высочайшего внимания, и предложила ещё выпить. Королева от такого предложения не отказалась, но проход перегородил шкаф. Впрочем, Маевскую это не остановило. Выставив руку, как Ленин на броневике, Анна заявила: — Мы пойдём другим путём. Пьяная парочка развернулась, скрылась из виду. М-да. — Не стоит рассказывать о том, что вы только что видели. Линц! Холера! Подкрался. Так и умереть недолго. Да уж понятно, что не стоит делиться тайнами королевы. Вон, в Кастелро никто и словом не обмолвился о королевских загулах. — Тогда и говорить было не о чем, — покачал головой Линц, — так весело королева гуляет последние полгода, не больше. Да? А с чего это вдруг её пробило на пьянку? — Мне об этом не докладывали, и это не самая удачная тема для разговора. *** Чёрт принёс в гости Ядвигу. Она и раньше-то не особо сдерживалась, а последние полгода по неизвестной причине пьёт, как будто из пустыни вернулась. Я надеялся, что в гостях королева будет вести себя поприличнее, но ошибся. Наоборот, Ядвига начала пить с удвоенной силой. Карл, снабжавший вином эту прорву, сказал, что если королева пробудет в гостях хотя бы неделю, мы разоримся. Но Ядвига не только вино уничтожала. Она расколошматила сервиз, уронив буфет. Как ей удалось свалить на пол массивную мебель — загадка. И я могу радоваться, что её величество не требует составить компанию, так и спиться недолго. В день бала во дворец первыми прикатили гости из Разлога — соседнего княжества. Князь Петрич. Простой мужик, без претензий, хозяйственник. Поинтересовался, почему я так редко устраиваю праздники. Потому. Денег нет, и работы навалом. Мне некогда на балах веселиться. Мне кажется, или ему мой ответ понравился? Но я ответил почти честно. Деньги, может, и есть, но времени точно нет. Позднее начали прибывать помещики Ройтте из дальних краёв, выехавшие ещё вчера. Их селили в гостинице. К обеду появился фон Зейде. Я смотрел, как выходит из кареты мужчина лет тридцати, помогает выйти своей жене — пухлой блондинке примерно тех же лет. Интересно. Значит, этот ничем не примечательный мужчина умеет заводить нужные связи?.. Как? От мыслей отвлёк Мартин. Пришёл, порадовал, что Ядвига вряд ли сможет почтить бал своим присутствием. Уже?.. — Добавила на ночные дрожжи. Зараза! До пяти еле дожил. Мартин постоянно докладывал, что творится в покоях Ядвиги. Королеву пытались привести в приличный вид, но Мартин считал, что это непосильная задача, и предполагал, что её величество не будет присутствовать на балу. Что ж, тем лучше. Пьяная Ядвига способна на многое.

Глава седьмая

Глава седьмая Тяжёлые будни средневекового Агитпропа

Глава шестая-4

Сегодня во дворец прикатил гость. И какой! Сначала, увидев, как в ворота въезжает всадник, я подумала, что в гости прикатил испанский тореадор. Костюм на госте был соответствующий — расшитый золотом колет и такие же панталоны до колен, белые чулки и туфли с пряжками, но шляпа была не треугольной, а обыкновенной — чёрной с широкими плоскими полями. Но и сам тореро, которого Сньёл встречал лично, выйдя на крыльцо, был не совсем тореро. Когда гость спрыгнул с коня и откинул назад шляпу, обнажая ярко-рыжую голову, я увидела, что парень из тех же степей, что и наша светлость. Морда скандинавская, но к чему этот маскарад? А викинг, развёл руки в радушном приветствии, сказал: — Ба, Бьёрн! Какими судьбами? — Птичка насвистала, что у тебя тут весело, — бухнул гость, у которого оказался не по возрасту низкий голос — очень низкий, совершенно ультрафиолетовый бас. Светлость улыбнулся, сказал: — А ты, как вижу, подрос, в плечах раздался. — Так не всё же тебе. Кормить будешь? Я голодный, как волк. А, нет, прости, как медведь. Странно они как-то разговаривают. У них так принято? — Как вижу, ты за морями был? — Был, да сплыл, — бухнул скандинавский тореро. — Тебя из команды выставили? — Нет. — А что тогда такой мрачный? — викинг посмотрел пытливо, и гость, тяжело вздохнув, выдал: — Был отправлен в дальний путь. — О, как! — Ага. Выросла, зараза. Так и сказала, мол, гребите, юноша... — Бьёрн почесал в затылке, вздохнул, — ну, я и погрёб. — Обидно, — согласился Сньёл, но гость долго не горевал, оживлённо спросил, оглядываясь по сторонам: — Но, я надеюсь, у тебя будет, чем заняться? А то засиделся я без дела, — доложил пришелец, и запоздало вспомнив о приличиях, спросил: — Сам-то как? — Увидишь. На ужин мне идти не очень хотелось — причиной был гость. Бьёрн давно знал нашу светлость, его привычки и пристрастия. Увидит меня, оценит, а если я не подхожу к привычным для викинга стандартам, может и сказать. И как тогда жить?.. И пусть приговор будет выписан Маргарите Кински, но тогда серой мыши Коро останется только удавиться. Но всё оказалось не так страшно, как я думала. Когда я появилась в столовой, Бьёрн прищурился оценивающе, поцокал языком, выдал нашей светлости: — Ну, ясно. Ты, как всегда, — а узнав, что меня зовут Маргарита Кински и я — родственница королей, преподал урок вежливости всей местной аристократии: — Ваше сиятельство, вы знаете, что вы невероятно красивы? — наклонился поближе, заговорщицки произнёс, делая круглые глаза, — надеюсь, мне не придётся долго стоять в очереди на балу, чтобы иметь честь танцевать с вами? М-да! Вот это северный медведь даёт! Кстати, Сньёл, очень трепетно относящийся к своему имуществу, ухом не повёл, глядя, как старый друг строит мне глазки. Но Бьёрн на этом не остановился. Пообещав быстро вернуться, вышел. Отсутствовал недолго. Вернулся минут через пять, встав на одно колено, протянул на ладони красивую коробочку. И что там? — Откройте, мадам. В коробочке, на чёрном бархате лежала золотая цепь с роскошной подвеской в виде листа, где роль капелек росы исполняли изумруды. А медведь, не вставая с колена, произнёс: — Примите мадам, с большим уважением и ля-ля-ля. Ну, вы знаете. Я не выдержала, рассмеялась, разглядывая подарок и не зная, брать или нет? Как тут принято? Всё решил светлость. Подошёл, взял подарок, по-хозяйски надел мне на шею. Медведь встал, даже не подумав отряхиваться — или так доверял нашим уборщицам или плевать хотел на чистоту штанов, а когда мы стали садиться за стол, возмутился, что я сижу на дальнем конце. Отчитал викинга: — Дружище, я тебя не узнаю. Находясь в кругу друзей ценности и женщин нужно держать при себе. Наша светлость усмехнулся, сказал, что я передана на воспитание за плохое поведение. Бьёрн нахмурился, уточнил, в чём выражалось моё плохое поведение? — Да так, — Сньёл пожал плечами. — А этот «датак» ещё гуляет, как я понимаю. Тогда тем более, — вынес вердикт гость. И меня, не спрашивая моих желаний, пересадили, устроив слева от светлости, а ещё левее сел Бьёрн, доложив, что ему, как мужчине, налево привычнее. И я не нашлась, что сказать на такую откровенность. А мне интересно, они там у себя на Северах всегда правду-матку режут? Бьёрн пожал плечами: — Когда как. Вот, если вы красивы, то зачем мне врать? Вот же гад языкатый! И что на это скажешь? Сньёл усмехнулся, спросил: — И как там? — Дома? Неплохо. — Обо мне вспоминают? — Иногда. Тихим добрым словом, — кивнул гость, давая понять, что добрые слова — нецензурные, и добавил, посмеиваясь: — Тебе лучше тут посидеть. Целее будешь. Мужики тарахтели, обсуждая какие-то только им известные вещи, а я посмотрела на остальных. Мартин не обращал внимания на разговор двух старых знакомых, ел, о чём-то своём думая. Валевски и Бастиан разглядывали гостя с искренним интересом, а Моэр и Карл — с презрением. *** Бьёрн не меняется. Говорит, что думает. Делает, что хочет. А я завидую. Я так уже не могу. И Бьёрн меня ещё и пожалел: — Да, тебе так нельзя — убьют. А что с девчонкой-то? Рассказал. Бьёрн засмеялся: — Это кто же тебя так любит, что такие дорогие подарки дарит? Не знаю. — Не знаешь, и так беспечен? Какой-то ты слишком смелый, — осудил такое поведение Бьёрн. Я не стал развивать тему, перевёл разговор на другое. Предложил старому другу сходить в поход. Тот сразу оживился, спросил: — Куда? Рассказал. Бьёрн внимательно выслушал. Никаких вопросов задавать не стал. Довольно потёр руки, бухнул: — Эх, повеселимся! Вот только этого не хватало! Начал объяснять, что не надо геройствовать. Надо сходить, и вернуться. Всем. Живыми и здоровыми. Бьёрн посмотрел на меня с настороженным прищуром, уточнил: — Ты боишься, что ли? — Опасаюсь, что эта идея — ловушка. — Да? Не бойсь, я в эту мышеловку не влезу, — старый друг захохотал, оглушив меня своим невозможным басом. Вот только этого не надо! Бравады не надо! Бьёрн хмыкнул, — схожу и вернусь, что ты нервничаешь? Бьёрн не стал тянуть. Сразу, как только корабли вернулись из похода, отправился в Бургис, а в начале декабря пришло сообщение, что караван отправляется в поход. Но это было потом, а в тот день, когда Бьёрн уехал, я задумался, не поторопился ли, схватившись за пусть и очень хорошую, но чужую идею? Настроение слегка упало, а когда в столовой появилась Маргарита, испортилось окончательно. Зачем я заставил её сменить гардероб? Ходила бы в брюках, я бы жил спокойно. Еле высидел до конца ужина, ушёл к себе, побродил по комнатам. Чёрт. Надо отвлечься. Поехать, что ли в город развеяться? Да, развеяться. Всё, хватит, я не железный! *** Иногда у меня возникает ощущение, что викинг меня закаливает, как сталь. То в горнило, то в холодную воду. То он добрый, на руках по всему дворцу таскает, то злой, как собака и рычит почти так же. Нет, сегодня не рычал, но, когда на ужин пришла, глянул волком. Что я тебе плохого сделала, демон? Настроение испортилось. Надо отвлечься. После ужина ушла к себе, потом потихоньку пробралась в башню. Засела у квадрилиуса. Жаль, что тут не додумались даже до простеньких компьютерных игр! Но всё равно засиделась почти до рассвета. Выбралась из башни около четырёх утра. Пошла к себе. Во дворце темно, тихо. Все ещё спят. А нет! не спят. Где-то что-то грохнуло. Кажется, дверь? Следом по пустынным коридорам понеслись знакомые звуки — стук каблуков и звон шпор на ботфортах. И кому не спится в ночь глухую? Прокралась на тот самый пресловутый балкончик, на котором сидела, когда Мартин лестницу заколдовал. Осторожно глянула вниз. Ну, конечно! Его светлость с истинным арийцем. Кажется, они пьяные, и пытаются идти как можно тише, как мышки, но получается наоборот. Мужики скрылись из виду, начав подниматься по лестнице, но я прекрасно слышала, как ариец возмущённо сказал: — Объясни мне, почему мы, имея такие возможности, занимаемся ерундой? Мы можем жить так, что все окрестные короли обзавидуются, а мы, как голодранцы безземельные. Давно бы завели нормальный придворный штат, сидели бы дома, как люди. Всё под рукой, бегать никуда не надо. Кстати, одна у нас уже есть. Я спустилась ниже, перегнулась через парапет. Сньёл с Бертом появились на площадке между первым и вторым этажом. Ариец остановился, разглядывая викинга, а тот возразил: — Она до этого ещё не доросла, — тихо выругался, увидев, что зацепился шпорой за полý, и добавил, — а я бы к ней сходил. — Ого! И давно ты к ней в гости собираешься? — С самого начала, — не сумев отцепить шпору, викинг потерял равновесие, грохнулся. Ариец заржал, начал поднимать друга, посочувствовав: — Да, это серьёзно. Если бы ты не ставил такие строгие рамки, всё можно было бы решить давным-давно. Но, ничего, осталось всего полтора года подождать. — Издеваешься, а ещё друг, называется. — Нет, я только хочу сказать, что пока ты будешь думать, придёт какой-нибудь лихой удалец, и... — ариец издевательски помахал рукой: — До свидания, мадам. Мужики продолжили восхождение по лестнице. Сньёл молчал, а Валевски разглагольствовал, и не думая понижать громкость: — Ты думаешь, кто-то будет ждать так долго? Женщины, дорогой мой друг, существа непостоянные. Ты жди. Дождёшься, когда Мартин прибежит, сообщит, что мадам удрала с каким-то заезжим молодцем. — Почему именно так? — А как? Девица красивая. Мужики косятся. Это свои не полезут, а чужие... — Думаешь, никто не знает, что потом будет? — А что будет? Вот скажи, что будет, когда ты поймаешь этого упыря, а он уже жениться успел? И мадам хлопнет глазками и скажет, что она по доброй воле. Вот что ты сделаешь? — ариец посмотрел на викинга, тот не нашёлся, что ответить, и Берт, махнув рукой, пошёл к себе. Сньёл посмотрел ему вслед, тоже махнул рукой, пошёл в другую сторону. Я постояла, прислушиваясь к звону шпор, затихающему вдали. Бухнули двери — мужики расползлись по своим комнатам. Поняв, что продолжения не будет, я рванула к себе. Отогревая застывшие на ледяных полах ноги, заново прокрутила в голове весь разговор. Подвела неутешительные итоги: ко мне викинг может только на огонёк заглянуть, на руку и сердце могу не рассчитывать.

Глава шестая-3

Вот же пакость скандинавская! Хоть бы слово сказал. Но, ничего. Я и сама узнала. Сходила к квадрилиусу, тот быстро диагноз выставил — приворот. Я перечитала симптомы, свойственные данному «заболеванию», задумалась. Кажется, меня привораживают в режиме «нон-стоп», иначе, с чего бы вдруг я, закалённая спортом и прочими превратностями жизни, так часто в обморок падала. Но кто это делает и зачем? Или это последствия ношения чужой морды? Ответа я не нашла, вернулась к нынешнему состоянию, которое, если выражаться культурно, сводилось к тому, что меня заляпали неприятностями с ног до головы. Я список ожидающихся проблем глянула, глаза на лоб полезли. Нет, я не согласна. Даже если викинг будет пожизненно носить меня на руках по дворцу и окрестностям. Проклятия, наложенные Гизелой — кем же ещё? — я сняла достаточно быстро, видать, девица не была особо опытной, но что теперь? Решила, что светлости говорить не буду. Перебьётся, ибо не фиг. Выставил меня?.. Вот и всё. Но на следующий день оказалось, что говорить-то некому — управляющий укатил восвояси. Вскоре я узнала, куда унесло нашего управляющего, а заодно узнала, что викинг на судах Линца не только охраной занимался. Все торговые суда, возвращаясь в порт, проходят таможенный досмотр, владелец оплачивает таможенный сбор и получает бумажку, где написано, что таможенный осмотр пройден, все сборы оплачены. Размер сбора, как мне когда-то давно рассказывал возчик торгового каравана, не зафиксирован даже в пределах одного королевства: разные порты берут разный процент. Вот на этом и построили свою афёру викинг, Линц и Рихтер, когда схлестнулись шесть лет тому назад в одном из морских портов. Хотя, ходили слухи, что за этой троицей стоял ещё кто-то очень важный, ведь не флибустьер Линц смог добыть настоящие бланки с печатями таможни одного из нейлинских портов. Но я отвлеклась. Итак, о таможне. Викинг, Линц и Рихтер выходили в море на барке Линца, останавливали торговые суда на подходе к устью Дуная, проводили «таможенный досмотр», забирали свою долю и выдавали бумагу. А поскольку брали они не больше пятой части, купцы были готовы эту троицу на руках носить. Торговцы высылали вперёд быстроходное судно, которое рыскало по всему Чёрному морю в поисках барка аферистов. Чуть не очередь стояла, из желающих пройти таможню малой кровью, и счастливцы, которым повезло, стояли насмерть, жалуясь, что их обнесли, как липку! А лихая гоп-компания, набив корабль до краёв, шла в ближайший порт и предъявляла там свою же писульку. А ещё, как я поняла, у них были подвязки в Кастелро, куда они тоже протаскивали товар, в обход таможни. Несколько раз их пытались поймать за руку, но они как будто наперёд о засадах знали, и в сети не попадались. К тому же, они обносили флот Нейлина, а товар сдавали в Кастелро, где всем было всё равно, что и откуда взялось. Халява закончилась, когда первый министр Нейлина ввёл новые правила оформления таможенных деклараций: кроме печати на документах стали ставить подписи начальник порта приемки и таможенник, производивший досмотр судна. Но к тому времени флот Линца насчитывал уже три судна, и аферисты перешли на законный бизнес. Но это прошлое, а в настоящем викингу предложили повторить афёру, пообещали бланки — на этот раз королевства Кастелро, где ещё действовали старые правила, — но не сказали, что флибустьера повяжут во время «таможенной проверки». Надо было предупредить. Если Сньёл загремит по этапу, куда загремлю я? На следующий день утром пошла в парк, гулять. Когда спускалась по лестнице, увидела викинга: летел по вестибюлю, как рыцарь Ночи, на ходу развязывая завязки плаща, развевавшегося за спиной; стащил шляпу, бросил лакею, тот поймал, как футбольный вратарь, но с плащом, полетевшим следом, уже не справился, запутался в огромном полотнище. А викинг не обратил внимания, почти побежал по ступенькам. Увидел меня, улыбнулся, коротко бросил: — Доброе утро, мадам! Промчался мимо, обдав специфическим запахом отработанного бензина. На поезде приехал. Посмотрела ему вслед. Холера-а-а! Откуда тебя такого взяли, коня тыгыдымского? Послонявшись по аллеям, как неприкаянное привидение, села на скамейке у обрыва, смотрела на заснеженное озеро, кутаясь в большое длинное пончо из флиса. На душе было паршиво!.. Раньше я боялась, что Сньёл меня выставит, когда узнает, что я — не Маргарита. Но его светлость, узнав, не только не выставил, ещё и пообещал, что не выставит. А это серьёзно. Он своё слово держит. Но... Это он сейчас один, как перст. А когда женится?.. Какая жена такой бардак в доме потерпит? Выставят, как пить дать, нет, не на улицу, но... Шаги, звон шпор. Его светлость летит. Нашёл ведь! Сньёл подошёл, глянул пристально и спросил: — Что нового в этом мире? — Ничего. Скучно. *** И что я могу сделать? Забросить все дела и развлекать вас, мадам? Такой роскоши я себе позволить не могу. Как, впрочем, не могу позволить кое-кому шастать по окрестностям без спросу. Маргарита посмотрела обижено. Что такое? Я предупреждал. Где я буду её искать, если она снова ногу вывихнет? — Я больше не буду. Как ребёнок! Не верю! Всё, возвращаемся! Маргарита схватила за рукав. Что ещё? А она, оглядевшись по сторонам, тихо сказала: — Я знаю, вы мне не доверяете... Да, и обсуждать этот вопрос в парке не считаю нужным. Маргарита пыталась возражать, но в этом споре у неё не было никаких шансов. Вернулись во дворец, прошли в гостиную. Девчонка мялась, не решаясь начать прерванную речь. Ну, в чём дело? Маргарита тяжело вздохнула, заявила с вызовом: — Я знаю, куда вы ездили. Знаю, какое предложение вам сделали. — Она помолчала, и выдала без тени сомнения: — вас повяжут. Будут ждать на входе в Чёрное море. Как она уверена! Ни тени сомнения в голосе. Но если это так, то тогда... да плохо всё. Придётся ставить суда на прикол. Возьмут в любом случае. Со мной или без меня. С левым товаром или честно купленным. Или идти через Босфор, но не на Цейлон. А в Магриб сейчас идти бесполезно. Неделю назад туда ушёл купеческий караван. Мои обогнать не успеют, значит, придут к шапочному разбору, а сидеть и ждать новую партию проще и дешевле в Бургисе. Маргарита поинтересовалась: — Где вы витаете? А что такое? Она что-то сказала? — Вообще-то, да. Но вам, как я посмотрю, неинтересно. Почему же. Интересно. — Лучше пойти на юг. Вы знаете о таком городке — Момбаса?.. Идти туда, почти, как на Цейлон. В этой Момбасе кофе!.. — она провела рукой по горлу, добавила, — чая ещё больше. Качество — не хуже, а в чём-то даже лучше, чем на Цейлоне. Цена!.. Золотая мечта купеческая. Там только одна проблема. Придётся идти мимо острова Сокотра, на котором пираты тусуются. Могут напасть. О, как! Очень интересно. А, чёрт, жаль, что у меня времени нет. Встреча назначена. Отменить? Нет, не буду. Приду к ней вечером, после ужина, когда никто не увидит. Пришёл. Она пускать не хотела. Сказала, что я — наглая морда, и она меня не приглашала. Да если бы я ждал, когда она меня пригласит, умер от старости, так и не поговорив. Так что там с Момбасой, и зачем она предлагает изменить маршрут? Маргарита вздохнула: — Надоело, что вы меня за дуру держите. Добавила, что ей не улыбается оказаться у очередного воспитателя, когда меня загребут на каторгу за грабёж. Ясно. Так что там с Момбасой, и откуда она вообще взяла это слово? Маргарита пожала плечами: — Делать нечего. Хожу в библиотеку, книжки читаю, когда никто не видит. Нашла описание Южного Континента, и прочитала. Вот и всё. Вот и всё! И глазками — хлоп! Но, чтобы знать, насколько Момбаса выгоднее, надо было узнать, что на Цейлоне и что в Момбасе. И?.. Маргарита вздохнула: — Ну, посмотрела. Там кофе — завались. Чая — столько не выпьют, — девчонка снова вздохнула. — С ними можно очень выгодно поменяться на то, что у вас на земле лежит, и никому не нужно. — Что именно? Она вздохнула. Хлоп. Потухли свечи. Не понял! В наступившей темноте засветились призрачным зелёным светом плинтуса. Что это? Маргарита пожала плечами: — Флюор — остатки бензина. Прокалённый в печи с разными добавками, даёт краску, которая, набрав днём солнечный свет, светится в темноте. О, чёрт! Она и об этом в книжке прочитала? — Да. В минералогии. А что вы так смотрите? Дни долгие. Делать нечего. И снова глазками — хлоп. Она себя дурой чувствует? Это я себя дураком чувствую. С чем калить надо, чтобы разные цвета получились? Маргарита начала рассказывать. Хоть бы раз запнулась или задумалась. Что-то тут не то. Кто она такая? Девиц такому не учат. — Учат. Если отец — естествоиспытатель. Да? Не врёт. И что же у неё за семья? Маргарита пожала плечами: — У меня нет семьи. Да ладно. И куда делась? — Они умерли, — в глазах слёзы. Ох, чёрт. Не врёт. Простите, мадам. Я не хотел. Так. Всё меняется. Дальше дворцовой ограды будет уходить только по моему личному разрешению. Посмотрела обиженно. Да, я — злодей. И, чтобы не выходить из образа, добавил: — Колдовать во дворце запрещено. Вам ясно? Только в собственных комнатах. — А если я нарушу запрет, посадите под домашний арест? Нет. Орден посадит. Приедут офицеры ордена, и заберут. Она посмотрела несчастным взглядом. А что вы хотели, мадам? Орден будет разбираться, как вы стали феей и, если украли энергию квадрилиуса, сожгут на костре. Я сделать ничего не смогу. Спустившись к себе, позвал Мартина. Тот пришёл, пробурчал: — Думал, вы спите давно. Это хорошо, что ты так думал. Дал ему задание. Секретарь посмотрел удивлённо. Спросил: — А это ещё зачем? — Увидишь. Нужно к приходу каравана с Цейлона. Мартин глянул обиженно: — Они будут завтра-послезавтра. Да? Вот и замечательно. А ещё я очень хочу кофе. Мартин посмотрел на меня настороженно, но ничего не сказал. Быстро наколдовал, что попросили, пошёл выполнять задание, выданное на ночь глядя. Утром Мартин сообщил, что заказ будет выполнен через три дня, а караван будет в порту не раньше, чем через неделю. Что ж, и так неплохо. Я начал перебирать кандидатуры, прикидывая, кого отправить, но судьба за меня подумала.

Глава шестая-2

Как же я хочу домой! Домой, в Ройтте. О, видали? Мне уже Ройтте — дом родной! Нет, уж лучше так, чем эти проклятые гости. Что-то происходит непонятное, но никто ничего не объясняет. Мужик ещё этот мутный, похожий на Мефистофеля с иллюстрации в «Фаусте» Гёте. Бр-р! И Сньёл на него смотрел, как на врага народа. Что ж за крендель такой? А мужик оглядывал меня пронизывающим взглядом, как будто знал обо мне «что было, что есть, что будет». К счастью дядька пялился недолго — сначала его развлекли разговором, а потом меня увели умыться с дороги, отдохнуть. Как же! Я же устала. Устала! Да если бы мне разрешили вернуться домой, я бы бегом побежала впереди лошади. Горничная, которой меня передали на попечение, привела в роскошные комнаты, обставленные с королевской помпезностью. Там мне дали умыться, предложили переодеться в нормальное платье, но я отказалась, мотивировав отказ тем, что неудобно ходить в широком платье и высоких сапогах для верховой езды. Возражение было принято, но, видимо, местная прислуга ничего хорошего обо мне не подумала, хотя, какая мне разница? После этого меня провели в гостиную, выходившую окнами в сад, принесли чай с не очень свежим печеньем. Или Ле Мор такой жмот, или местная прислуга. Отложив в сторону печенюшку, годящуюся на забивание гвоздей, отхлебнула чай, глядя в окно на роскошный пейзаж: замок Ле Мора стоял на склоне горы, на пути к Проклятому перевалу, ведущему в долину Дуная. Из той комнаты, куда меня привели, просматривался даже королевский дворец. И я подумала, что Ле Мор хорошо устроился, сидит тут вдали, за королями подглядывает втихушку. Через пару часов, которые длились вечность, за мной пришли: Сньёл собрался, наконец, домой. Управляющий Ройтте со свитой выехали со двора. Закрылись ворота. Опустилась кованая решётка. Граф Ле Мор, усмехнувшись, пошёл в дом. Войдя в свой кабинет, где уже сидел секретарь Ассамблеи, граф прошёл к шкафу, достал бутылку вина, два бокала, начал разливать вино. Джиджи, следя за Ле Мором, спросил: — И, как он тебе? — Ничего особенного. Обычный удачливый охотник за приключениями. Сколько их таких было?.. — Ле Мор сел в кресло, посмотрел вино на свет. — Не скажи, ой, не скажи. Этот мальчик не так прост, как ты думаешь. — Ах, оставь! — отмахнулся граф, — тот не прост, этот... А на поверку?.. Серьёзных там двое: секретарь — непростая птица, да Линц — хитрый мальчик, остальные... — Ле Мор безнадёжно махнул рукой. — Что так? — О каких серьёзных делах можно говорить с людьми, которые любят поболтать о делах по ночам, или под бутылку-другую вина? — И кто из них такой беспечный? Граф презрительно скривился: — Все неназванные. — Браво! — Джиджи насмешливо похлопал в ладоши, — как я понял, по ночам у нас любит поговорить Валевски? И что же такого важного он рассказывает подружкам? Не поделитесь? — Не замечал в вас такой страсти к сплетням, — Ле Мор глянул насмешливо, а Джиджи замахал руками, заговорщицки произнёс: — Ах, на самом деле я такой сплетник! Так что же рассказывает наш аристократичный друг? — Управляющий принял к сведению, что Маргарита старше, но торопиться не будет. Не хочет спорить с Альтингом. Мальчик не любит оправдываться, предпочитая или нападать или действовать законным путём. — Но вы выяснили, что это за девица? — Не имеет значения. Когда придёт время, девица будет такая, как мне надо. — И вы бы предпочли, чтобы она была из салона? — Мне всё равно, откуда она. Этот бандит в любом случае не пройдёт. И, значит, будет двигать своего, а единственная подходящая кандидатура — Валевски. Аристократ с манией величия. Его Ассамблея утвердит. — Вы так уверены, что вам удастся удалить этого, как вы говорите, бандита? Убивать не советую. — Я не мальчик. Знаю, что за это спросят. — Ле Мор фыркнул: — Ещё бы знать, кто спросит? — и он пристально посмотрел на Джиджи, но тот лишь руками развёл, и хозяин дома продолжил, — отправиться вслед за этим северным бандитом у меня нет никакого желания. Нет, всё будет проще. Девица — главный ключ. Когда понадобится, она будет такая, что этот северный медведь всю оставшуюся жизнь будет тихо сидеть в норе, прячась от насмешек. А пока пусть работает. У него прекрасно получается. — Вы настолько хорошо его знаете. Откуда? — Он излишне легко делает долги. Люди не прощают, — Ле Мор встал, давая понять, что время, отведённое на визит, завершилось. Секретарь ордена, всё поняв правильно, откланялся. Выезжая со двора, Боско недовольно процедил сквозь зубы: «Старый олух». Ле Мор, выпроводив гостя, и кинув ему вслед пожелание сломать шею в пути, приказал подавать ужин в малой столовой и попросил позвать старшую горничную. Та, придя и присев в книксене, сообщила, как вела себя гостья, как отказалась от еды, и лишь пила чай, сидя, как мужик в трактире, закинув ногу на ногу. Выслушав и отпустив девушку, Ле Мор задумчиво почесал подбородок, произнёс тихо: — Ногой качала? Это интересно. Какой длинный день! Сначала Ле Мор. Сейчас — Маргарита, а позднее, как я понимаю, будет ещё один разговор. Что ж вы все из меня жилы тянете?.. — Ваша светлость! — проорало над ухом. Что? Посмотрел на Маргариту. — Где вы витаете? В каких эмпиреях? Я требую объяснить, что происходит! Коротко объяснил. Маргарита задохнулась от возмущения, подавившись словами. Вот всегда бы так тихо было! Пронзив меня злобным взглядом, девчонка спросила: — А почему я узнаю об этом, лишь чуть не угробившись в этой проклятой поездке? Справедливое замечание, но можно она меня завтра убьёт? Я, так и быть, буду терпеливо сносить все претензии. — Одолжений не надо! Я в долг не беру и не даю! Бам! Бухнула, закрываясь, дверь, снова открылась; в кабинет зашёл Мартин, сочувственно произнёс: — Я вам кофе принёс. Яду не принёс? — Не держим. Но могу и заказать, — легко пообещал Мартин, уточнил, присаживаясь к столу: — Кого травить будем и зачем? Бух. Хлопнула дверь. Ввалился Валевски, сразу прошёл к столу, сев в кресло и забросив ноги на столешницу, приказал: — Колдун, кофе давай, а ты, светлость, рассказывай, кого тебе подарили! За что мне это? — В прошлой жизни ты был вруном, каких мало, — предположил Берт, повторил вопрос. Не знаю. Я не знаю, кто она. Это надо у нашего колдуна спрашивать, он должен быть в курсе. Мартин отрицательно покачал головой, спросил Валевски: — Что вам не нравится, ваше сиятельство? — Эта девица мне не нравится. Как выясняется, она слишком много может, — он посмотрел на Мартина, — ты, красавец! Скажи мне, как останавливают понесшую лошадь? Мартин пожал плечами, начал рассказывать, что надо передёрнуть трензель, приводя лошадь в чувство, стараться свернуть её на круг. — Ай, какой умный! Хорошо учили, но, видать, недоучили! А она что делала? Да она ещё и на галоп встала, как будто с тобой за одной партой сидела! Лопух дижонский. Чёрт! Мартин смутился, но лишь на мгновение, сказал, что поищет. Прекрасно. Он поищет, и я пойду, тоже поищу. — Что? Новую подружку? Нет, старую. Пуховую такую, белую и пушистую. — Э! куда намылился? — Берт посмотрел требовательно, давая понять, что не отстанет. О, нет. Что он ещё хочет? — Что там с Ле Мором? Ничего. Он один раз отказался, я второй раз предлагать не буду. — Ты же хотел. Я передумал. Валевски расхохотался, сквозь смех пожалел старикана, упустившего шанс. Отсмеявшись, спросил: — Так кого поставишь? — Маргариту! Пусть посылает всех на все четыре стороны. Идите к чёрту! Спать хочу. Мне завтра рано утром ехать. Проваливайте.