Глава восьмая-1

Князь Мариан Петрич — владелец нищего горного княжества, затерявшегося в Родопских горах, отпустив лакея, прошёл в спальню, пожелал жене спокойной ночи, и, нажав на неприметный рычаг, открыл потайной ход, ведущий в небольшую комнату, где князь прятал квадрилиус. Петрич владел магической вещью нелегально, за что мог получить массу неприятностей, но не отказался бы от ценного предмета ни за какие сокровища мира.

Пройдя в потайную комнату, Петрич прикоснулся рукой к тёмной поверхности квадрилиуса, тихо сказал несколько слов, и, когда экран засветился, попросил:

— Покажи, что творится в Ройтте.

Глядя на невероятные картинки, князь только тяжело вздыхал. Да, этот лихой молодец, за которым водятся весьма серьёзные грешки, разворачивается так, что ордену и не снилось! Одна дорога чего стоит! Ведь она же работает! Работает, а никто не верил. Говорили — сказки. И вот она — сказка, работает, как часы, стремительно обогащая Ройтте. Когда управляющий пустил слушок, что снизит таможенные пошлины до десятой части, Петрич подумал, что он сошёл с ума. А что получилось? Этот прохиндей не успевает руки подставлять, столько ему в карманы сыпется.

Князь Мариан тяжело вздохнул. Он завидовал. Завидовал смертельной завистью. Завидовал, понимая, что в его горы такую дорогу не протащишь, а, значит, и говорить не о чем. А если бы можно было протащить?.. Петрич вздохнул, тихо сказал себе под нос:

— Эх, хорош ты, парень, но только зря стараешься. Достанется всё этим Кински, чтобы их черти взяли.

Петрич попросил показать управляющего. Просто так попросил. Знал, что ничего не получится — кто-то из окружения управляющего был не последним колдуном и надёжно перекрывал возможность подсмотреть, что делается в Ройтте, но, неожиданно, к полному удивлению князя Мариана, квадрилиус показал кабинет управляющего. Несмотря на ночь, в комнате горели свечи, освещая пустой стол. Открылась дверь, в комнату вплыл лист бумаги, медленно пересёк помещение под мерный звон шпор, опустился на стол, послышался голос:

— Это таможенные сборы за последние три месяца.

— О, как! — лист взлетел в воздух, затрясся. — Хорошо работаем, Мартин.

— Да, ваша светлость, но можем ещё лучше.

— Что ты имеешь в виду?

— Я вам уже не раз говорил. Надо искать земли. Искать, покупать, и пусть Кински и орден делают, что хотят.

— Намекаешь на Уложение о Землях?..

— Но Вацлав же им пользовался, так почему бы и нам не воспользоваться?

— Можно. Но ты думаешь, это так легко? Нужно искать титульные земли. Баронство, графство, лучше — княжество или маркизат, не имеющие вассальных обязательств. А владелец таких земель никогда не согласится на присоединение.

— Надо говорить, убеждать, — не сдавался тот невидимый, кого называли Мартином, — или вы хотите отдать всё Кински?

— Не хочу. Но пока у меня нет вариантов. Будут, буду действовать. Мне же тоже нужно понимать, что я могу дать тому, кто согласится присоединиться. Ты бы согласился потерять суверенитет за место первого министра Ройтте?

— Такого, какое оно сейчас?.. Да.

Петрич вздохнул. Он бы тоже согласился, может быть. А этот бандит хитрый малый. Законом, созданным Кински, хочет натянуть нос Кински. Молодец. А, может?..

Отключив квадрилиус, Петрич вернулся в спальню, разбудил жену, спросил:

— Хочешь стать женой первого министра Ройтте?

— Дорогой, ты с ума сошёл? Отдать всё на поругание этим Кински?

— Нет, если Разлог войдёт в состав Ройтте, Кински потеряют на него все права. Князь Петрич станет первым министром нового королевства, а его жена — первой статс-дамой.

— Да? — княгиня задумчиво почесала подбородок, встала, прошлась по комнате. Остановившись у зеркала, глянула на своё отражение: круглое лицо с двойным подбородком, обрамлённое папильотками, и торжественно объявила, как объявляет мажордом: — Её светлость княгиня Петрич, первая статс-дама королевства Ройтте, — женщина чмокнула губами, как бы пробуя сказанное на вкус, а потом согласно кивнула головой, — да, дорогой. Соглашайся.

 

О, йес! Ну, что? Довольно потерев руки, я принялась за делёжку. Программы по разделению империи на части в квадрилиусе не было, но этого и не понадобилось. Оказалось, что мне — законной наследнице — достаточно только пожелать. Я пожелала, и всё поделилось. Кастелро досталось Ядвиге, Нейлин — Роберту, оставалось только спихнуть с рук Ройтте, но не тут-то было. Квадрилиус пришпандорил мне это свинство автоматом, поскольку у викинга права не той категории. Холера магическая! Сквич заухал, захохотал:

— Ишь, хитренькая какая! Тебе же сказали — передать мужу или наследнику! Вот и ищи.

Ага, объявление на столбе повешу: «Ищу мужа. Интим не предлагать». Хотя, чего далеко ходить? У меня есть кандидат. Дрыхнет двумя этажами ниже. А как его сделать мужем? Полезла в квадрилиус за новой справкой. Почитала местный закон о браке, поняла, что составлял его женоненавистник. По местным правилам брак можно было заключить на всю жизнь, год, месяц и даже день. Причём, независимо от длительности брака, мужчина получал приданое жены сразу после брачной ночи. Опротестовать брак женщина могла, но что толку после драки кулаками махать? Кто-то очень хитрый этот закон составлял. Узаконил изнасилование и грабёж. Или это снова Вацлав расстарался под свои завоевательские нужды? С другой стороны, мне этот закон на руку. Спихнуть викингу наследство труда не составит, если я смогу заставить этого плейбоя заключить со мной договор. Заставить... А он захочет? В душу заползла тоска... Заставлю. Длительность брака значения не имеет, а на один день любой дурак согласится. На этой пессимистичной ноте я отправилась спать.

 

***

 

Ворвавшись среди ночи, Мартин сообщил, что кто-то балуется магией в моём кабинете. О, чёрт! Вот только этого мне не хватало. Но кто? Там кто-то был?

— Нет, там никого не было, но вы же не поверите, что двери сами по себе открываются, а бумаги сами по себе летают.

Конечно, не поверю. Но кто там был? Мартин пожал плечами, сказал:

— Не знаю. Хвосты обрубили.

 

***

 

Кажется, я слегка переусердствовала.

Дав квадрилиусу Петрича «высший доступ» к тайнам, я наворотила такого, что самой страшно стало. Но, что ещё интереснее, я не успела спуститься к себе, а Мартин уже трёхнулся, и помчался будить управляющего. Холера! Когда я научусь колдовать так, чтобы секретарь не учуял? Расстроившись, я пошла спать, и проспала до полудня. Осталась обедать у себя, за трапезой просматривала новости с помощью айфона, чуть не подавилась, узнав, что Петрич, переговорив кое с кем и отдав короткие указания, выехал в Ройтте!

Петрич рассчитывал появиться во дворце утром, о своём визите предупреждать не собирался, желая получить преимущество, свалившись незваным гостем, и я поняла, что надо идти и сдаваться. Не сдамся сегодня, прибьют завтра.

Посмотрела, что делает Сньёл. А тот, пообедав, поговорил с Мартином и приказал седлать коня. Холера! Куда тебя черти несут? Но, увы, управляющий не доложил. Вымелся со двора, только пыль из-под копыт, и тут же пропал с экрана радара. Как Мартин это делает?

Викинг вернулся только после ужина и сразу прошёл к себе в кабинет. Понимая, что надо идти сейчас, немного посидела, собираясь с духом, и пошла сдаваться. Сквич, холера пернатая, устроился на плече, сказал, что такой цирк не пропустит никогда в жизни.

В предбаннике никого не было, и я вломилась в кабинет без доклада и даже без стука. Сньёл сидел за столом, перечитывал только что написанное. Колет висит на спинке кресла, ворот рубашки расстёгнут, на шее болтается нечто похожее на шарф. Холера! Топ-менеджер. Кризисный управляющий концерна «Королевство Ройтте».

Когда я появилась на пороге, викинг поднял голову, спросил, откладывая перо в сторону и начиная завязывать шарф на шее:

— Мы горим?

— Нет, пока только дымимся.

— Тогда могли бы и постучать.

— А вы тут можете голым сидеть?

— Не исключено.

И кто кого уел?

Флибустьер завязал шарф, прикрывая открытую шею, надел колет и, одёрнув одежду, окинул меня оценивающим взглядом, как будто прикидывая, откуда лучше откусывать. Помолчав немного, он поинтересовался:

— Так что дымится?

Набрав воздуха в грудь, я сказала, что Мариан Петрич — князь Разлога, едет в Ройтте, чтобы попроситься в состав королевства. Викинг и глазом не моргнул. Приказал:

— Признавайтесь, только честно, как вы это устроили и зачем. Говорите, мадам. Так будет лучше.

У его светлости был такой вид, что из головы повылетали все заготовки, и я начала мямлить, что надо защитить королевство от посягательств, и ля-ля-ля.

— Это прекрасно, что вы подумали обо всём, — похвалил Сньёл, но, судя по следующему вопросу, похвала сильно попахивала издёвкой, — хотелось бы ещё знать, почему Петрич решил помочь вам в этом нелёгком деле?

Пришлось признаваться. Когда викинг услышал, что я баловалась магией в его кабинете, только головой покачал, а узнав об остальном, хлопнул себя рукой по лбу, пробурчал: «Гениально». А то!

Устало потерев лицо ладонями, его светлость сказал:

— Идите спать, мадам.

Сквич заухал, заржал, холера пернатая, заголосил на весь кабинет:

— Как он тебя! Прям отец родной!

Пожелала викингу спокойной ночи, постаравшись вложить в пожелание весь доступный мне сарказм. В ответ услышала почти столь же язвительное пожелание. Вышла из кабинета, не подав виду, что мне обидно.

Вернувшись к себе, решила глянуть, чем богато княжество. Ценного в Родопских горах нашлось много, а дорог — с гулькин нос. Местные тракты были ещё хуже, чем дороги Ройтте, которое пока выползало исключительно за счёт Декавильки, крутившейся круглосуточно. Но в горы железную дорогу тащить — себе дороже. И что делать? Уже далеко за полночь меня осенило: если нельзя доставить по земле, можно попробовать по воздуху. Нет, я не самолёт имею в виду. Нечто попроще — канатку. Завтра утром займусь проектом.

Я пошла спать со спокойной душой, и проспала. Когда встала, Петрич обедал в компании управляющего, а после трапезы укатил домой. И как узнать, о чём договорились эти двое, и договорились ли? По лицу викинга можно узнать только — почём рожь на болоте.

До ночи, когда появилась возможность уйти в башню, еле дожила. Глянула, что творится в мире, поняла, что Сньёл не только договорился, но и договор подписал, пока тайный — о намерениях, а явный собирались подписывать в конце апреля. Почему именно так, не знаю, но, надеюсь, ничего страшного за это время не случится. Но, увы, я, как всегда, сглазила. Неприятность не заставила себя ждать.