Часть II Три королевства для Золушки

Часть вторая

Три королевства для Золушки

Продолжение приключений Изабеллы Коробкиной, неожиданно оказавшейся в параллельном мире и вынужденной привыкать к жизни в сказке.


Глава шестая-1

Поставлю Ингрид памятник. Она сама поинтересовалась, почему Маргарита ходит в мужской одежде. Девчонка надулась, но с Ингрид спорить не стала, а я под шумок потребовал перейти на нормальную одежду. У меня на носу — визит фон Майера. Конрад — член южного крыла Ассамблеи, рьяный последователь правил и законов. Он не упустит возможности ткнуть носом. Вот только потребовать-то я потребовал, но кое-кто пропустил мои слова мимо ушей и снова явился к общему столу в брюках. Денёк у меня выдался тяжёлый. Я устал, ругаться не хотел. Сделал последнее китайское предупреждение. Маргарита спросила вкрадчиво: — А вы не пожалеете? И я уж ответил, так ответил! Ляпнул: — Не думаю. — А стоило... — и в глазах — неприкрытая насмешка. Ингрид многозначительно на меня посмотрела, после ужина поздравила, предупредив, что меня поймают на слове. — Завтра ты пожалеешь. Если бы ты только знал, как я хочу остаться. Думаю, это будет незабываемое зрелище. Интересно, в чём она придёт на обед? Если бы я знал, язык себе откусил. Ингрид уехала ранним утром, а я начал готовиться к обеду, будучи уверен, что меня ожидают новые открытия. Только не предполагал, какие именно. Оставалось лишь надеяться, что Маргарита выйдет одетой. И она оделась... Часы пробили час — пора садиться за стол, а Маргариты нет. Опаздывает и делает это специально. Ну?.. Через пару минут лакей, красный, как рак, открыл дверь. Чёрт подери! Бастиан не сдержался, восхищённо присвистнул. Маргарита была одета весьма строго и в чём-то даже чопорно. Длинная прямая юбка, чуть-чуть открывающая щиколотки, необычные туфли на высоких тонких каблуках. Жакет и белая кофточка с высоким воротником, три верхние пуговички расстёгнуты. Волосы забраны в пучок, на носу — очки. Ничего особенного — вид строгий, деловой, но этот вид произвёл на меня такое впечатление, как если бы она пришла неодетая. Чёрт возьми! Куда бежать? Маргарита прошла к столу... Надеюсь, никто не слышал, как я дыхание перевёл? Хотя... Я один вздохнул, что ли? Все на неё пялились, как малолетки. А эта зараза, поковырявшись в рагу из кролика, отодвинула тарелку, попросила десерт — торт со взбитыми сливками. Когда Маргарита облизнула ложку, посмотрев на меня поверх очков, захотелось завыть и убежать. Еле дождался окончания этой каторги. Все встали... Чёрт подери! Зачем я попросил? Я — идиот? Да пусть бы хоть в рубище ходила! Собрал последние силы, пригласил мадам на разговор. Нет, это надо решить раз и навсегда, до её совершеннолетия. Она зашла в кабинет. Встала у дверей. Я быстро прошёл к своему креслу, сел, спрятавшись за столом, как за крепостной стеной. А она стояла, смотрела ясным взором, ждала, что скажу. — Мадам, я прекрасно знаю, что у вас есть и другие платья. Переоденьтесь во что-нибудь попроще. — Куда уж проще? Не в бальном же платье ходить. Да уж лучше бы ты пришла в бальном платье! Маргарита посмотрела на меня наивным детским взглядом поверх очков. Чёрт! Поёрзал в кресле. Попросил, чтобы ходила в чём-нибудь другом. Маргарита покачала головой, проворчала, что на меня не угодишь. Вышла. Закрылась дверь. Запустил пресс-папье в стену. К ужину Маргарита опоздала. В ожидании её прихода, говорили. Троянски заявил, что наряд мадам вызывающий. Согласен. Вызывающий определённые мысли и желания. Бастиан поддакнул, что наряд действительно вызывает желание глянуть ещё разок. Я молчал, готовился к тому, что снова будет что-то не менее сногсшибательное, но Маргарита моих ожиданий не оправдала. Почти. Опоздала минут на пять. Нарядилась... А, это один из нарядов, которые я оплачивал?.. Да. Обыкновенный домашний сарафан — простой и удобный. У нас дома такие сарафаны носят все, без исключения. Вот только не надевают такие кофточки... Да чёрт бы побрал эту малявку! И теперь я даже сказать ничего не могу! Кофточка обыкновенная. И, всё бы ничего... подумаешь, две верхние пуговички расстёгнуты и открывают только кусочек шеи и небольшой треугольничек груди. Бальные платья намного откровеннее, но глаз оторвать не могу. Думаю, что будет, если расстегнуть ещё одну пуговичку... А, Элк! Очнись! Чёрт. Может, мне её в покрывало закутать, как в Магрибе принято? *** Вот это я выступила! До сих пор вся банда под впечатлением. И, вроде, я только один раз вырядилась, а потом начала ходить в том, что сшил портной по просьбе викинга, но смотрят на меня так, как будто ждут, что я начну показывать стриптиз. Конечно, дала я угля! После того памятного дефиле викинг ограничил мои передвижения. Я так расстроилась! Меня на воспитание отдали, но не в рабство же! Я знаю, что в этом мире и в эти времена женщина сильно зависит от мужчины, но не до такой же степени! Хоть что-то я могу решать сама, а не спрашивать разрешения на каждый чих? Но, кажется, Сньёл так не думает. Вот женился бы и указывал жене, что ей делать! *** На следующий день после выступления Маргариты, поздним вечером, когда я уже собирался ложиться спать, ко мне вломились Мартин и Берт. По-хозяйски прошли в гостиную, устроились в креслах. А что это? — Сейчас узнаешь, — зловещим тоном пообещал Берт, сказал Мартину: — Давай, порадуй нашего беспамятного друга. Что? — Гизела пообещала Маргарите, что она сдохнет. Ну, было. И?.. — Недолго осталось. Что? Мартин развёл руками: — Да. Вы не забыли, что завтра мы приглашены к Ле Морам? Нет, я не забыл. И приглашены все, включая Маргариту. И что дальше? — Дорога будет идти через Змеиное ущелье, а там, — Мартин пожал плечами, — сделать так, чтобы у кареты колесо соскочило, труда не составит. А, чёрт. И с собой не взять, и дома не оставить. — Пусть едет верхом, — предложил Берт, — как-то же она съездила в Нейлин: Значит, в седле сидеть умеет. Хорошее, на первый взгляд, предложение обернулось проблемами сразу же, как только было озвучено. Узнав, что в гости ехать придётся, да ещё и верхом, Маргарита разозлилась. Дальнейшие события были легко предсказуемы. Малявка появилась во дворе, одетая в мужской костюм и, ткнув пальцем в женское седло, красовавшееся на выделенном для неё коне, сказала, что на этом насесте я сам буду корячиться, а она посмотрит. А, чёрт! Берт махнул рукой: — Мы опаздываем! Пусть едет, как хочет. — Я могу остаться дома, — Маргарита посмотрела на меня с надеждой в ясном взоре. Нет. Едет. Коня переседлать немедленно! Да! Она хорошо держится в мужском седле. Очень хорошо. Уверенно. Легко идёт облегчённой рысью, как будто училась этому не один год. Берт, едущий рядом, постоянно косился на девчонку, подавал мне какие-то странные знаки. Не сейчас! Вернёмся домой, поговорим. Мы ехали по лесу, когда конь Маргариты, испугавшись неведомо чего, сорвался в галоп, понёсся меж деревьев. Мы рванули следом, но чистокровный арабчак был резв, и слишком напуган. Вылетев на луг, он помчался, куда глаза глядят, но, несмотря на опасность ситуации, я заметил, что девчонка не особо испугалась. Оказавшись на просторах полей, она начала заворачивать коня на вольт, что у неё получилось уж как-то слишком легко. Остановив испуганную лошадь, девчонка спрыгнула на землю, начала обследовать круп скакуна. К тому времени как мы оказались рядом, она уже держала в руках какую-то острую колючку, разглядывала настороженно. Когда я спешился и подошёл, спросила с претензией в голосе: — Это что? Не знаю. Мартин забрал у девчонки острый металлический шип, которым был поцарапан конь, сказал, что надо ехать. Ле Мор ждёт. Добавил: — Больше ничего не будет. По крайней мере, сегодня. — Что значит «больше не будет»? — Маргарита взвилась, как дикая кошка. Уставившись на меня, спросила: — А до этого что было? Вот же чёрт! Кто Мартина за язык тянул? Сказал, что отвечать не буду. — Я возвращаюсь домой! Куда? Стоять! Не поедет, перекину через седло, и так привезу к Ле Мору. Королевство будет в восторге. Маргарита мстительно прищурилась. Была бы она на самом деле Кински, я бы за свою жизнь не поручился. Остаток пути проделали галопом, и в полном молчании. Ле Мор, встречавший нас на крыльце, спросил, что случилось. Я отвечать не хотел, но граф знал, что в пути у нас были проблемы. Сказал ему один старый знакомый: Джиджи — Джанлуджи Боско, секретарь Ассамблеи. Хорошая компания. Порой мне кажется, что Джанлуджи с чертями знается, уж очень хорошо извещён обо всём. И сейчас, стрельнув пронзительными чёрными глазами в Маргариту, усмехнулся презрительно. Что он ещё знает? — А, вы знакомы? — Ле Мор удивился, но лишь на мгновение. — Что ж, тем лучше. Меньше церемоний. — Отчего же, — Джиджи медленно поклонился Маргарите, — с мадам мы не знакомы,— и, оглядев её с ног до головы, добавил, — к сожалению. Маргарита не полезла за словом в карман: — К чьему сожалению? — К моему, мадам, — Джиджи ещё раз церемонно поклонился. Ле Мор усмехнулся, сказал, что Боско снова за своё, а Маргарита смотрела настороженно, как будто ожидая подвоха.

Глава шестая

Глава шестая Кончен бал, тушите свет

Глава пятая-4

Желая знать, что наболтал Маргарите Линц, заставив девчонку побледнеть, пригласил её танцевать. Но она, увы, ничего не сказала. Ладно, после бала попытаю балбеса. Маргарита, отвлекая от раздумий, попросила как-то излишне вежливо: — Ваша светлость, можно я уйду? Не понял? Куда она собралась? Девчонка неожиданно огрызнулась: — На Северный полюс! Проснитесь, ваша светлость. Я хочу вернуться к себе, на третий этаж южного крыла. О, как! С чего вдруг? — Надоело. Что? Юной девице надоело танцевать на балу? Охр... с ума сойти. С чего вдруг такие желания? — Голова болит. Да ну! Нет, что-то тут не то. Но Маргарита откровенничать не собиралась. Снова повторила свою версию о больной голове, и я совершил ошибку: нужно было отпустить, а я приказа никуда не уходить до конца бала. Маргарита посмотрела на меня обиженным взглядом. Не понял! Я её на балу танцевать прошу, а не ямы копать под дождём. — Да уж лучше ямы, — и девчонка тяжело вздохнула, удивив ещё больше. Танец закончился, я отвёл её к столам с напитками, передал на попечение Валевски, попросив проследить. Берту такая перспектива не очень понравилась, но ему пришлось смириться. Ближайшее будущее показало, что он не совсем смирился, а я совершил ещё один промах, оставив Маргариту у столов с вином — девчонка напилась. Она пила бокал за бокалом, Берт не останавливал. Лишь ещё пару раз танцевал с малявкой, развлекал разговорами, она ему что-то вещала, вызывая удивление. Снова о четырёхугольной Земле рассказывала? Или какие-то новые открытия? А закончилось это всё после «Карусели», на которую Маргариту под шумок пригласил Линц, заставив задуматься о том, а не посадить ли его под замок на недельку, чтобы остыл. После весёлой и разухабистой «Карусели» наступила пауза: дамы, обмахиваясь веерами, вышли в туалетные комнаты, мужчины отправились к столам с напитками, чтобы освежиться. Я разговаривал с Ле Мором, когда с террасы донёсся дикий крик. Что ещё? Выскочив на террасу, увидел, что на ступеньках кто-то лежит. Женщина? А, чёрт! У парапета стояла пьяная Маргарита, удивлённо разглядывала нож, который держала в правой руке. Что происходит? А девчонка, улыбнувшись, сползла на плиты террасы и, свернувшись калачиком, уснула. Что-то мелькнуло перед глазами. Моргнул. Уставился на плиты. А где женщина? Над ухом раздался тихий голос Мартина: — Ваша светлость, вернитесь в зал. Иду-иду! Минут через десять по залу прошелестел слушок: Маргарита слишком много выпила, упала, сильно ударившись. Её крик мы и слышали. Версия красивая. А как на самом деле? И где Гизела? Двенадцать. Бал закончился, гости разъезжаются. Я ушёл в кабинет. Следом появился Моэр, не успев закрыть дверь, спросил, что произошло. Да если бы я знал! Ввалился Берт. А где Мартин? Валевски упал в кресло, сказал: — Его магичество заявил, что скоро придёт. О, как? Что наколдовал наш умелый друг, если его наградили титулом великого магистра? — Не знаю. Это аванс. Но мне интересно, кто живёт у тебя во дворце? — Валевски посмотрел острым пронизывающим взглядом. Спросил, показывая пальцем в потолок, — кто она? Что ещё? — Когда я завёл разговор об открытии Берга, эта твоя малявка огрызнулась, сказав, что она — дура неграмотная, и я могу пойти к Гизеле, и та мне всё расскажет. Я решил, что она ревнует. Попытался уточнить, и эта дурочка недовольным голосом учителя, уставшего объяснять дураку прописные истины, рассказала, что Солнце — это звезда, вокруг которой вращаются восемь планет, включая разный мелкий мусор — кометы, астероиды, метеориты и метеоры. Земля — третья планета Солнечной системы. Она круглая, как и все остальные планеты, — Валевски перевёл дух, спросил требовательно, — это кто? Не знаю. — Хочешь, я скажу? — предложил Моэр. Ну, попробуй. — Она из Флорентии... — он остановился, посмотрел на дверь. Кто-то постучал. Как же не вовремя! На пороге появился лакей, сказал, что его сиятельство граф Ле Мор просит аудиенции. Ого! Зови! Ле Мор вошёл, окинул взглядом кабинет. Это свои. Граф кивнул, спросил: — Что произошло сегодня на террасе? Я хочу знать неофициальную версию. Что было на самом деле? Пока и сам не знаю. На самом деле не знаю. Сейчас вернётся Мартин, узнаем. Предложил графу присесть и подождать. И, интересно, почему Ле Мор не верит? Есть основания? — Серьёзные основания. Я слышал обрывок одного очень интересного разговора, который состоялся у Маргариты и Гизелы. Одна из них сказала другой злобным мстительным тоном: «Ты сдохнешь». Догадайтесь, кто и кому это сказал? О, чёрт! Бухнула дверь в приёмной, в кабинет зашёл Мартин, плотно закрыв дверь, и даже повернув ключ в замке, сел к столу, вздохнул устало. Что? — В Кастелро знают о том, что Маргарита Кински покушалась на жизнь наследницы Кастелро Гизелы Бартош. Королева Ядвига в ярости написала великому магистру. Маргарита Кински будет лишена прав на престол Ройтте. Наследницей станет Гизела. Ой, как интересно. Ле Мор, посмотрев снисходительно, начал говорить заунывным менторским тоном: — Бывший король Ройтте Хельмут из династии Кински был женат всего один раз. Я присутствовал на свадьбе его величества, видел контракт. Эта девочка не могла быть его дочерью, законной, по крайней мере, но, я думаю, Маргарита всё же имела права на престол, но не через Хельмута. Скорее всего, она приходилась ему сводной сестрой. И как это могло быть? — Мать близнецов — Маргарита Кински — была замужем два раза. О, как! Ле Мор кивнул: — Второй раз она вышла замуж после смерти короля за него Николя Маттео — авантюриста из рода Маттео, а эта девочка — их дочь от второго брака. И, значит, девице — девятнадцать, не меньше, и она имеет права на Ройтте. Ещё интереснее. Ле Мор кивнул, откланялся. Проводив графа, вернулся в кабинет. Ну, и что скажет наше магичество? Мартин вздохнул, пожал плечами, тянул время, не желая отвечать. За него выступил Моэр, сказав: — Всё сходится. Валевски встрепенулся, спросил, что именно у него сошлось? — То, что напела тебе эта красавица, и то, что сказал Ле Мор. Где верят в то, что она сказала? Во Флорентии. Где обитает семья Маттео?.. А, чёрт! Моэр развёл руками, как фокусник, сумевший обвести доверчивую публику. Но Мартин не согласился: — Это, — он покрутил в воздухе рукой, имея в виду всё вышесказанное, — ещё надо проверить. — Проверяй, — Эжен пожал плечами, — но я вам скажу, что покусившись на Гизелу — наследницу престола, Маргарита лишила себя прав на престол Ройтте, передав всё тому, на кого покушалась, то есть, Гизеле. — Ну, и что? — Мартин пожал плечами. — Я тебе один важный вещь скажу, только ты не обижайся, — насмешливо заявил Моэр, — если это верно в одну сторону, то почему не может быть верно и в другую? Как-то запутанно он говорит. — Да не тупите! Если Маргарита могла лишиться прав, значит, она их имела? И, если доказать, что никакого покушения не было, а нашему колдуну это вполне по силам, то что на выходе?.. На выходе у меня во дворце живёт настоящая наследница престола Ройтте, а после сегодняшнего прокола ещё и Кастелро. Моэр снова развёл руками. Сказал, вставая: — Всё, я поехал. Дальше — сами. Да, спасибо. Моэр вышел. Хлопнула одна дверь. Вторая. Затихли шаги. Я повернулся к Мартину. Ну, что там с нашей дебоширкой? Завтра будет болеть с перепою? Мартин покачал головой: — Мадам не пьяная. Мадам пытались привораживать. А это вполне объяснимо. Гейнц привораживал? — Нет, — Мартин развёл руками, — никаких следов Гейнца, да и вообще никаких следов чужих людей. Нет чужих? А, чёрт! Значит, свои

Глава пятая-3

Через пару дней после того, как меня наградили новой одеждой, во дворец начали съезжаться гости, но первым прикатил Линц. Появился в столовой сияющий, как погожий майский день. Викинг не особо обрадовался появлению старинного приятеля, недовольно спросил: — Зачем приехал? Будут неприятности, на меня не рассчитывай, сам отбивайся. — А! — Линц беспечно махнул рукой, — то быльём поросло. Сньёл выругался беззвучно. Валевски поддержал нашу светлость: — Ты слишком рискуешь. Нас уже пытались отравить. — Таким деликатесом я бы тоже отравился, — беззаботно засмеялся Линц, спросил у хозяина дома, — угостишь? Линц стал предвестником лавины: гости повалили в Ройтте нескончаемым потоком. В числе прочих прикатила и Гизела в окружении многочисленной свиты почитателей. К счастью, в преддверие наплыва гостей Сньёл приказал перекрыть все переходы, ведущие в южную и северо-западную части дворца, и гости не шарились по дому и парку, на долю чужаков остались только северо-восточное крыло и сад с прудом, зажатый между южным и северо-восточным крылом. За периметр был допущен лишь один гость — граф Пьер Ле Мор, бывший придворный Хельмута — вечно нахмуренный дядька за шестьдесят. Граф появился в столовой без одной минуты семь. Церемонно поклонился всем, встал в стороне. Следом, как в трактир, ввалился управляющий. Огляделся, начал представлять гостя — холодно-вежливого и смертельно скучного, но, надо отдать ему должное, если он и не был рад поручкаться с известной оторвой — Маргаритой Кински, то виду не подал. В ходе ужина я выяснила, почему из всей бывшей придворной братии викинг пригласил только графа — Ле Мор не взял ни клочка бумажки из дворца, но и стучать не стал, как, впрочем, и лебезить перед новым управляющим. И сейчас дядька сидел, спокойно и вежливо слушал, коротко отвечал, не пытаясь понравиться или угодить. Кремень, а не мужик. Правда, Линцу всё-таки удалось расшевелить эту каменюку. Как заведено в лучших домах, за ужином говорят на разные темы. Закусывая, говорят о делах, на главных блюдах — о науках, а за десертом сплетничают о соседях или рассказывают разные смешные истории. Когда слуги внесли и водрузили на стол свинью, зажаренную на вертеле, разговор зашёл о науке и о том самом Берге, который создаёт местную картину устройства мира. Вот только за этим столом говорили об открытиях учёного не с придыханием, а с насмешкой, видимо, зная, как Земля устроена. И когда было сказано, что Берг в очередной раз поменял животных, на которых держится мир, Линц со смешком сказал: — Мадам Маргарита его переплюнула. Все разом посмотрели в мою сторону, а я, пожелав Линцу никогда не болеть, сделала вид, что оглохла. Плейбой не упустил случая и рассказал, как я уела Берга, предположив, что мир держится на черепахах, которые и в воде не утонут и спины у них крепче, чем у слонов или китов. — Гениально! — оценил Сньёл, глядя на меня с лёгкой усмешкой. — Это ещё не всё! — воскликнул Линц, — мадам сделала не менее важное открытие, представив новую форму Земли. Оба-на! Все разом повернули головы в мою сторону. Ну, Линц, ты допросишься! Затянувшуюся паузу прервал викинг: — Ну, и?.. — Мадам Маргарита считает, что Земля квадратная, и весьма логично обосновывает данное утверждение, — Линц, интриган чёртов, сделал новую паузу, и выдал: — Земля квадратная потому, что сторон света четыре. — Браво! — Ле Мор похлопал в ладоши, сказал, обращаясь к викинг, — вам пора создавать собственную академию. — Похоже на то, — согласился Сньёл, — мадам поставлю во главе. Издевается. Я не выдержала: — Линца дадите в помощники? — Зачем? — викинг прищурился настороженно. — Будет опытным путём подтверждать все мои гениальные идеи, в том числе, о квадратности Земли. — Каким образом? — оживился плейбой. — Посылать тебя буду, на все четыре стороны. Троянски покраснел, как помидор, испуганно посмотрел на викинга, тот не сдержался, хохотнул, а Ле Мор оценил мои слова по-своему: — Кажется, академия из научной превращается в дипломатическую. И я снова не выдержала. Меня так взбесил занудный тон Ле Мора, что я брякнула: — Посылки — это скорее по почтовой части. Линц не выдержал, снова фыркнул, но притих, пронзённый острым взглядом викинга. На меня наша светлость глянул не менее выразительно, давая понять, что мне ещё дадут выступить, но позднее. Причину для такой злости узнала только после ужина, и небольшого выговора, который Сньёл устроил мне на десерт. Вызвал в кабинет, напомнил, что молчание — золото. Как он во время о золоте сказал. Мог бы и заплатить за идею. — За какую? За дипломатическую академию «Пошёл на фиг» имени Маргариты Кински. Управляющий поперхнулся, снова заржал, и, пока он был не в состоянии меня пилить, я удрала к себе. Уже там узнала, что Сньёл предложил Ле Мору должность сродни министру иностранных дел. Так что Линц очень вовремя брякнул о квадратной Земле, а я — о почте. *** Наверное, Троянски был прав, когда говорил, что надо что-то сделать с Маргаритой. Я не внял совету, теперь буду хлебать полной ложкой. Чего стоит эта дипломатическая академия, сходу превращённая в заурядную почту. Два молодых идиота, не умеющих себя вести, спугнули жирную прикормленную, было, утку. Заведовать дипломатической академией Ле Мор бы согласился, а служить на почте — нет. Надо ещё раз поговорить с ним, но не в Ройтте. Лучше всего на его территории, там он будет чувствовать себя увереннее. Но это потом. Пока у меня бал. На бал Маргарита опоздала. Вошла, когда церемониймейстер, нанятый Троянски, собирался ударить жезлом в пол и объявить о начале бала. Вместо этого взрослый мужик замер, раскрыв рот и глядя на Маргариту, которая появилась в дверях. А, чёрт! Убил бы. Малявка шла по залу, гордо подняв голову, и звонко цокая каблуками. И где она взяла такое платье? Я оплачивал счета, и точно знаю, что там не было наряда сиреневого цвета с большими цветами по подолу. Нет, красиво, но не скажет же она, что сама шила?! Нет, придётся разговаривать и объяснять, что можно делать, а что — нет, если сама не понимает. Эжен, соизволивший оторваться от дел и приехать на бал, поддел: — И за что Великий магистр тебя так любит? К чему этот вопрос? — Такую красавицу тебе подкинул, да ещё и даром. Даром? Уж куда там! Плачу ежедневно. — Плачешь или платишь? — уточнил Моэр. Всё сразу. И я неосторожно добавил, что скоро и вправду рыдать буду. Судьба услышала, начала исполнять. Первым начал Линц, на первый танец пригласивший Маргариту. Я еле сдержался, чтобы не выругаться. Куда он лезет? Убить мало! А где Берт? Я же просил! Валевски, ведя в центр зала Гизелу, еле заметно пожал плечами. Всех убью! Как только уедут гости. *** Линц — свинья, каких мало! Мне неприятностей не хватает? Зачем он пригласил меня танцевать? И стоит радоваться тому, что Гизелу не пустят в южное крыло, а так я за свою сохранность не поручилась бы. А этот паразит, ослепительно улыбнувшись, доложил, что скучал, и вообще очень рад меня видеть. А уж как я рада! — Обижаетесь, что я не выполнил обещанное? Простите, обстоятельства так сложились, но я послал к вам человека. Он должен был дойти, но не повезло, — Линц вздохнул. Кому? Мне или тому человеку? — Скорее, мне. Ого! какая самокритичность. Ну, хоть так и то ладно. Остаток танца говорили о всякой ерунде. Линц предупредил, что скоро снова уедет и, вероятно, надолго. Жаль. А куда его наша светлость гонит? — Причём тут Сньёл? В этом дворце только один гонитель, притеснитель и следователь. — О, да! Линц рассмеялся, а я почувствовала, что мне в спину всадили кинжал. Нет, я не повернусь! Не повернусь. Плейбой тихо спросил: — Что случилось? Ничего. Понатащили в дом гремучих змей, ступить некуда. Я всё-таки не удержалась, оглянулась. Ну, так и есть! Гизела. Улыбается, кобра, а глазами прожигает так, что выть хочется. Нет, лучше сбежать на край света. К счастью, на второй танец меня пригласил Валевски. Подошёл, молча подал руку и повёл в центр зала, явно выполняя высочайшее повеление. А где повелитель? А, стоит, с Ле Мором разговаривает. Ну, понятно. Ритуальный танец исполнен, можно перейти к делам. Я бы тоже перешла. Желательно из этого зала в свои комнаты. А, может, в обморок упасть? Эта идея мне очень понравилась, но воплотить её в жизнь я не успела — его светлость снизошёл, пригласил танцевать.

Глава пятая-2

Всё-таки магия — великая сила. Генеральный план столицы лежал в моих комнатах, но... Магия, ёлки. Хлоп. И в библиотеке. К вечеру поняла, что его светлость план уже достал и посмотрел, поскольку за ужином было объявлено, что у озера будет строиться новая столица. Все загалдели, как сороки на току. Азартно начали обсуждать идею, и как её осуществить. И тут я снова удивилась. Денежный вопрос не стоял вовсе! Обсуждали наличие и отсутствие материалов и рабочих рук, а о деньгах — ни слова. А на следующий день перед обедом мне действительно сделали подарок. В столовую пришёл лакей, притащил нечто огромное, укутанное тканью. Викинг торжественным тоном произнёс, что решил отметить моё хорошее поведение подарком, и потянул тонкую ткань с клетки, в которой сидел нахохлившийся сыч. Да, видать, несладко ему за решёткой. Клетку с птицей унесли в мои комнаты, а когда я вернулась с обеда и выпустила Сквича на волю, тот недовольно ухнул: — Щедрее нашей светлости только ростовщики на ярмарке. Да? А те ростовщики так же золотом с драгоценными камнями разбрасываются? И я показала на лапы птицы, окольцованные золотыми браслетиками. Сквич нахохлился, переступил лапами по каминной полке, поинтересовался, сколько это стоит? Да я почём знаю? Я — не ювелир. Сыч снова надулся, а я посоветовала ему узнать у Элка стоимость браслетов. — Ха-ха! — обиженно каркнул Сквич, и на этом беседа завершилась. Махнув рукой на обиды птицы, которая, кстати, не раз и не два меня обидела, я принялась следить за великой суетой, поднявшейся в королевстве сразу, как только викинг объявил о начале строительства новой столицы. Наша светлость снова начал мотаться по всему королевству, хотя столицу закладывали в километре от дворца. Остальные тоже разлетелись, как вольные птицы. Только Бастиан во дворце засел. Книжки читал, найденные рядом с планом новой столицы. Начитавшись книг о восточных единоборствах и специфике тайных операций, Согрейв завёл тренировочную базу на заднем дворе, и начал третировать дворцовую стражу, а я записала в свой актив создание ВДВ. Кстати, может, сказать Бастиану, что такие войска второго августа в фонтанах купаются и бутылки о башку разбивают? После недолгих раздумий решила не смущать местное население, рассказывая о развлечениях настоящих десантников, тем более что Карл Троянски и так на каждом углу кричал, что королевский дворец походит на солдатский бивуак. Впрочем, вскоре наш шенк оторвался. Карл Троянски — настоящий придворный, потомственный, с длинным списком царедворцев за спиной, — сильно страдал от бандитских манер нового управляющего и его компании. Не раз и не два Троянски не просто говорил, а чуть ли ни умолял викинга начать вести правильный образ жизни, приличествующий титулованным людям. Сньёл охотно соглашался с доводами шенка, протягивал ладонь и в свою очередь просил: — Денег займите на эту самую жизнь. Троянски краснел, бледнел, вздыхал, поражённый грубостью викинга, но замолкал, понимая, что в королевстве действительно нет денег. Постепенно Карл свыкся с мыслью, что ждать лучших времён придётся долго, и перестал терзать викинга вопросами, но тот ничего не забыл. Как-то, выйдя к обеду и устроившись во главе стола, Сньёл спросил у Троянски, как обстоит дело с запасами вина и провианта. Карл бодро доложил, что запасы достойные — на пару недель хватит, но викинг отрицательно покачал головой: — Не хватит. Увеличьте запас, чтобы хватило на месяц-два. Проверьте комнаты для гостей в восточном крыле. Всё помыть, почистить, убрать. Подготовьте бальный зал. Наймите мажордома или церемониймейстера, — он собрался приняться за еду, отвлёкся, добавляя, — обязательно наведите порядок в западном крыле. Бывшие комнаты первого министра убрать, намыть, начистить, обставить. Мартин, поможешь! Кто ж такой важный приедет? — Будет бал? — несмело спросил Троянски, не веря в такое счастье. — Да. Возьмите у Мартина список гостей. Рассылайте приглашения, — он оглядел стол, остановил на мне тяжёлый взгляд: — Вам что не нравится? Вся эта затея не нравится. И время показало, что я не зря расстроилась. Троянски, получив карт-бланш, рванул в светлое будущее. Дворец поставили на уши: чистили, мыли, убирали. Каждый день во двор въезжали подводы с мебелью, картинами, фарфором, винами, фруктами и мясом. В один из дней ко мне ввалилась разношёрстная компания: портные, сапожники. Через три дня принесли готовые платья и обувь. Вообще-то, я и сама могу, и не хуже, а лучше. *** Не успел я порадовать Троянски, сообщив о начале светской жизни, как он тут же устроил мне выговор. Пришёл сразу после трапезы, сказал, что надо поговорить. Так говорим же. Шенк покачал головой: — Простите, ваша светлость, вы не поняли. Я давно хотел сказать и всё не решался, но больше тянуть нельзя. Я насторожился. Уж слишком долго готовится. Троянски помялся, осторожно сказал: — Ваша светлость, вы должны прекратить этот бардак. Какой? — Вы должны что-то сделать с Маргаритой. Убить? — Нет, что вы, ваша светлость! Эта развязная девица придаёт дворцу вид шалмана. Она ходит в мужской одежде. Не соизволит переодеться, даже выходя к столу. Она ест, как портовый грузчик. Она ведёт себя так, как будто вы, ваша светлость, её паж. Как по мне, то эти претензии не стоят внимания, но Троянски так не думал: — Вы и сами ведёте себя, как будто живёте в лесной хижине или деревенской избе, а это — королевский дворец! Вас не будут принимать всерьёз, увидев такое окружение. О вас и так говорят, чёрт знает, что. И, даже то, что... — Троянски помялся, набираясь смелости, бухнул, — что Маргарита — ваша любовница. С каких радостей? — Вы прощаете ей любые безумства. Не совсем. Кстати, в постройке будуара в королевских темницах я не участвовал. Но Троянски и ухом не повёл, хотя тогда и он постарался. Шенк лишь зловещим тоном предрёк, что небрежное отношение к правилам дорого мне обойдётся. Но его выступление напомнило, о чём я забыл! Я же хотел попросить Маргариту не носить брюки, и одеваться, как полагается девушке её возраста. Хотел, но забыл. Ругаться с Маргаритой не хотел, потому поступил просто: послал к ней портных и сапожников. Не знаю, что подумала девчонка, но сменила брюки на платья, и разговор так и не состоялся.

Глава пятая-1

Вот же малявка упорная! Всё приходится клещами тянуть. Говорить не хочет ни в какую. Лишь одно имя и вытянул. Придётся искать самому. Ну, посмотрим, кому будет от этого хуже. Но, это не все вопросы. Мне интересно, как она стала феей? Спросил, и пожалел. У неё такое лицо было, думал, снова в обморок упадёт. Пришлось объяснять, что знаю я это не так и давно. Буквально на днях узнал, когда кое-кто бегал по окрестностям и орал на весь лес о том, какой ценный продукт выкопал. А она меня не видела? Странно. Ведь мимо промчалась, чуть лопатой не зацепила. Девчонка отреагировала мгновенно. Только что была белее скатерти. Ра-а-аз, и свекольного цвета. Казалось, сейчас заплачет. А что я могу сделать? Не я бегал, и пусть скажет «спасибо», что там не было других зрителей. Надеюсь. Повторил вопрос. Маргарита снова вздохнула, доложила: — Одна злобная фея подарок сделала, я не просила. Судя по тому, как расслабилась, говорит правду. И за что же тебя так невзлюбила какая-то фея? — Она думала, что возлюбила, и одаривает щедро. Так, значит, это она помнит? Девчонка посмотрела таким несчастным взглядом, что решил не пытать. Пусть будет так. Хотя нет, одно знать хочу. Почему она молчит? И тут Маргарита начала говорить, еле сдерживаясь, что не перейти площадную брань: — Я ничего не знаю и ничего не понимаю!.. Я просто подвернулась под руку в нужный момент. Вы когда-нибудь в горный поток попадали?.. Дальше надо объяснять? Меня потащило по камням, не выбраться... Я сама не понимаю, что происходит, и вы хотите, чтобы я откровенничала? Вы сами упрекали меня в детской безалаберности, а теперь требуете правды? Сколько чувств вложила! Как её всё это расстраивает и пугает. А Маргарита, заканчивая свою пламенную речь, сказала с горечью: — Я пытаюсь выжить в существующих обстоятельствах и из двух зол: ваша светлость и орден, выбираю вас, поскольку вы калёным железом не пытаете и в казематы сажаете редко. Что? Я — зло? Она фыркнула: — А кто? Добро с кулаками? Сюда не ходи. Этого не делай. То не говори. Три дня ареста, пять дней ареста, неделя. Доброе утро, мадам. Добрый вечер, мадам. Идите к чёрту, мадам! Последнего я никогда не говорил. — Ну, да. Зато раз сто подумали. Не надо на меня наговаривать! Я думал совсем о другом. Так что там с горным потоком? Спросил и пожалел. Не желая рассказывать о собственной жизни, Маргарита пошла в атаку, сходу перейдя на «ты»: — А ты кто такой? Сидит тут, выспрашивает! Ты ещё скажи, что Сньёл — твоё настоящее имя, и я заплачу! Аферист! Что уставился? — и она продолжила нараспев: — Теперь оправдываться поздно, посмотри на эти звёзды, посмотри на это небо, ты видишь это всё в последний раз! Ох, ни хрена себе! А девчонка зло добавила: — Бинго! Откуда она всё это знает? — Оттуда же, откуда и ты! Я эту песню услышал первый раз в портовом шалмане в Бургисе, лет десять тому назад. Маргарита, ни мало не смутившись, посмотрела пытливо, сказала: — А я услышала от соседа. Как напивался, так и начинал орать. Могу поверить, но ни одна приличная девушка не произнесёт вслух эти слова, даже, если знает. Девчонка пожала плечами: — Так ведь вы уже давно постановили, что я — неприличная. Мне-то чего стесняться? В логике ей не откажешь. Но я надеюсь, она не будет петь эту песню при всех. — Надежда — прекрасное чувство. О, у нас кроме логики и язвительность имеется. Неплохо. А кто учил её грамоте? Маргарита пожала плечами: — Отец учил, сказал, что в жизни всё пригодится. Ну, да. Изначально, собираясь пытать малявку, я ещё кое-что хотел спросить, но тут, выяснив некоторые подробности её жизни, слегка расслабился, и забыл. В принципе, это уже было не так важно, ведь основное я узнал. Сообщив, что выгонять её не собираюсь, великому магистру отдавать не буду, и в казематах не закрою, приказал птице лететь в мои комнаты. И девчонка, и сыч посмотрели на меня, как на врага. И эти двое считают себя умными? А если кто-то увидит птицу в комнатах девчонки, как она будет это объяснять? Маргарита посмотрела подозрительно, поинтересовалась: — А как вы будете это объяснять? Просто. Завтра я подарю некой маленькой девочке ручного сыча, заколдованного неким Мартином. Птица что-то ухнула, вылетела в окно. Маргарита дёрнула плечиком, мол, как тебе угодно. Да, тут я решаю. И, кстати. Если она не будет сообщать, куда идёт, будет сидеть под охраной. Маргарита хмыкнула: — Охрана. В мундирах этой охраны на балах надо танцевать. *** Как он на меня глянул. А я ничего такого особенного не сказала, между прочим. Викинг кольнул взглядом, спросил: — Что вы имеете в виду? — Надо менять стратегию. — О, у меня во дворце завёлся великий стратег? Ох, зря ты так! Поняв, что пока меня никто не выгонит, и интервью великому магистру давать не придётся, я расслабилась и обнаглела — предложила поспорить, — но викинг спорить отказался. Предложил показать, что я имею в виду, и пообещал извиниться, если я буду права. Ой, гляньте, какой серьёзный! Ладно, я сегодня щедрая. Попросила минут десять форы, и предложила найти меня в очерченном квадрате, показав, где именно будет находиться заданный квадрат. Викинг глянул с хитрым прищуром, кивнул головой. Он надеется, что найдёт? Наивный скандинавский юноша. Сньёл достал меня из кучи листьев только через полчаса, когда я начала ржать в голос. Вытащил из шуршащего вороха чуть ли не за шкирку, задумчивым прищуром окинул маскировочный комбинезон — бурый в серых разводах, — ветки, укреплённые на капюшоне. — А зимой — белый? — Да, с серыми разводами. И чтобы при подпрыгивании ничего не звенело. — Простите, мадам, был не прав. Прощаю. И, окончательно обнаглев, брякнула: — А вы знаете, что был создан роскошный план столицы? У берега озера планировали строить. — И где этот план? — В библиотеке лежит. На тех полках, где карты сложены. Викинг хмыкнул, спросил, почему я раньше не говорила. — Раньше я читать не умела.

Глава пятая

Главая пятая Тяготы светской жизни

Глава четвёртая-6

Князь Лисницки, да пошлёт ему Небо здоровья, так разозлился на Линца и викинга, что решил отомстить. И княжеская месть оказалась страшной!.. Добыв где-то клубни картофеля, который в этом мире называли потатами и считали страшным ядом, князь на радость мне засадил целое поле картошкой. Жаль, что о жестокой мести я узнала только осенью, а то бы уже давным-давно молоденькой картошечкой себя побаловала. И всё бы хорошо, но нельзя было пойти в открытую и накопать. Местные считали картофельные клубни отравой, к которым и прикасаться-то опасно, а если увидят, что я копаю, сразу ярлык отравительницы пришпандорят, а мне только такой славы в жизни не хватало. Потому я отправилась на поле ночью, прихватив небольшую лопатку, которую, судя по слою ржавчины, не брали в руки лет десять, не меньше. Я выбралась в парк через ход в башне, спустилась к озеру, перелезла через дыру в парковой ограде и помчалась к полю. Сквич летел над головой, ухая, как полицейская сирена. До места назначения я добралась минут за пятнадцать. Нет, всё-таки спортивная подготовка никуда не делась, что радует, но придётся регулярно заниматься фитнесом, чтобы не превратиться в местную клушу, которая еле-еле на третий этаж вскарабкивается. Оглядев огромное поле, засаженное картошкой, я довольно облизнулась, выдохнула: — Красота какая! Сквич возмутился. Как можно называть отраву красотой? Я не выдержала: — Ну, ладно, Лисницки — дурак дураком — пробы негде ставить! Но ты! Ты же декларируешь, что ты — умный птиц. Уж будь любезен, соответствуй. — Ты о чём? Это же яд! — Яд!.. Надо правильно есть. Начинать не сверху, а снизу. Болван. — Я — болван? — А кто? Не пробовал, а говоришь. — А ты пробовала? — Конечно. Вкуснятина! Ням-ням-ням. — Так этому расскажи! — Сдурел? Да я только заикнусь, меня пинком под зад выставят... в лучшем случае. О худшем и думать не хочу! Нет, буду травиться в гордом одиночестве. А наша светлость — мужик здоровый. Захочет — сам накопает, чай, не барин. — Вот он-то, как раз, барин, как ты говоришь. — Тем более. Полный дворец прислуги. Копателя не найдёт? Я создала огромный светлячок вместо фонарика и, заставив его кружить на одном месте, принялась подкапывать первый куст. Сквич начал бухтеть, что я — фея, а ерундой занимаюсь. Можно же наколдовать. — Конечно, я могу наколдовать, но натуральное вкуснее. — Тогда я снова не понимаю, почему ты делаешь это ночью, как вор. Почему не скажешь? Сволочь пернатая. — Вот чтоб тебе всю оставшуюся жизнь пешком ходить! Ты сам говорил, что меня ничего хорошего за оградой не ждёт. Сказать? Скажу. Выставят за ворота, и пойдём мы с тобой, солнцем палимы, ветром гонимы. Хочешь? Я завтра Сньёлу скажу, что ты решил власть узурпировать. Пусть он тебя выставит пинком под хвост. Выслушав угрозу, Сквич захохотал, заухал, захлопал крыльями. Смешно? Смейся. Завтра тебе не до смеха будет. А эта пернатая пакость заявила, что скорее выставят меня, а не его. А вот его могут и оставить, он же птица приличная, не то, что некоторые. Так, да? — Вот я тебе сейчас перья на хвосте повыдергаю, и когда ты будешь ходить, сверкая голым... хвостом, тебе будет так же больно и обидно, как и мне. Больше Сквич ничего не говорил, а я, накопав пару килограмм картошки, потопала назад во дворец. Вы никогда не варили картошку в камине? Интересный опыт. Эдакий поход вокруг стола с ночёвкой. Я уже и сосисочки над огнём пожарила, и картошечку маслицем полила, собиралась садиться есть, но тут в дверь постучали. Сначала вежливо, потом требовательно. Я не стала ждать, когда дверь откроют принудительно. Попрятав еду, пошла открывать, старательно взъерошив волосы, вроде, как спала. Зевая во весь рот, открыла. Викинг, отодвинув меня в сторону, как мебель, пошёл обыскивать комнаты. Даже в спальню заглянуть не постеснялся. Выйдя в гостиную, принюхался. Что? Викинг повёл плечищами: — Ничего. Вышел. Я не поняла. Это что было? Вечером я снова отправилась на поле за картошкой, но — увы. Всё было выкопано! Несолоно хлебавши вернулась во дворец, а на следующий день узнала, кто постарался. Хотя могла долго и не гадать, и так понятно, кто у нас самый работящий — Сньёл приказал, холера скандинавская. Выкопанную картошку привезли во дворец, сложили под навесом — сушить. Карл орал, как резаный, что в дом яд притащили, но викинг слушать не стал. Приказал почистить, порезать, нажарить, подать на обед. Троянски осуждающе смотрел на это святотатство, но молчал. В отставку подавать не стал, но и принимать новое блюдо не хотел ни в какую, а викинг с Мартином под настороженным взглядом Троянски сожрали всё, что нажарил повар — килограмма три ценного продукта — и заставили жарить вторую порцию. М-да. Нет, всё-таки он — из наших краёв. Но как выяснить? И как сказать?.. Но, прежде чем я собралась взять интервью, начали трясти меня. Перед ужином пришёл лакей, сказал, что его светлость вызывает. Ой, что-то не нравится мне это! Сложив два и два, поняла, что всё дело в картошке. Захотелось убежать на поле, и закопаться поглубже, чтобы не нашли подольше, но лакей стоял, никуда не уходил, ждал, холера. Ну, всё, хана мне. Пошла в кабинет викинга, прикидывая, куда удирать, если что. Лакей запустил меня в пустую приёмную, сам вышел. Я огляделась, прислушалась. Из кабинета доносятся мужские голоса, но о чём речь — не слышно. Ну, и зачем я глянула на стол? Посмотрела, а там лист бумаги лежит — письмо недописанное. Прочитала кусок, чуть в обморок не грохнулась! В письме говорилось обо мне. Меня собирались вернуть родственникам. Как посылку! Выглянула в коридор. А! лакея нет! Пока никто не увидел, сбежала к себе, закрывшись на все замки, а через час, сразу после ужина у дверей загрохотало железо. В дверь постучали. Викинг пришёл, в компании двух стражников! Охрана встала у дверей. Его светлость бесцеремонно прошёл в гостиную, встал, как вышибала в кабаке и, глядя волчьим взглядом, выдал: — Мадам, не знаю, как вас... Я пришёл получить объяснения. Какие? — Кто вы? То, что не Маргарита Кински, я точно знаю. Вы пользуетесь чужим именем и чужим лицом. Или вы рассказываете мне или великому магистру. Ох, ничего себе, какой песец ко мне в гости пришёл.

Глава четвёртая-5

Во-о-о-от! Я всего лишь одну ночь в камере провела, а меня встретили, как будто я отсидела в тюрьме лет десять, причём исключительно по прихоти узурпатора. На обеде глянула на викинга. Тот сидел мрачный, как надгробие. А остальные вокруг скакали!.. Только Берт хихикал, но я же ему сказала, что села в камеру исключительно в пику Сньёлу. Увидев, или, скорее, даже пока только почувствовав, что превращаюсь в хрустальную вазу, то есть, меня тут будут холить и лелеять, пылинки сдувая, я осмелела, если не сказать — обнаглела. А тут ещё очень вовремя на востоке показались чёрные точки — к дворцу приближались бригады рабочих, чистивших пути. Скоро Декавилька начнёт ходить почти до самого дворца, а там и дальше — к Нишу. Надо строить станцию, но лучше — новую столицу. Да, я не шутила. Столицу Ройтте кто-то очень умный запихал в узкую долину, зажатую между крутым склоном холма и болотистым берегом реки, а сам город, построенный абы как, напоминал помойку или, если точнее, сточную канаву. Зная об этом, я считала, что надо забыть о старой столице, и начинать строить новую — на берегу озера, рядом с центром Вселенной, я железную дорогу имею в виду. И, в конце концов, я — королева этого бардака или нет? Да и кто, кроме меня? Местные, если и решат строить у озера, построят такую же помойку, как предыдущая, выпендриваясь друг перед другом, кто и во что горазд. Нет, тут надо создавать генеральный план, и строить так, как запланировано, а не как левая нога решит. Конечно, любой мог задать справедливый вопрос: «На кой ляд козе баян?», но мне надоело чувствовать себя полной дурой. И план столицы я решила создать только для того, чтобы ощутить себя нормальным человеком, с человеческими, а не куриными мозгами. Уязвлённое самолюбие быстро подсказало вариант передачи плана без раскрытия имени автора, и я пошла к Мэри Поппинс, отпрашиваться. Сньёл сидел за столом, разбирался в кипах бумаг, наваленных перед ним, и когда я сказала, что хочу съездить до столицы и обратно, кивнул головой, не отрываясь от документов. И вот не подумала я, что надо взять письменное разрешение или пригласить кого-нибудь в свидетели! Мне оседлали коня, помогли сесть в седло, хотя я и сама могла, но не стала — понравилось, что ухаживают, как за стеклянной вазой. Выехав из дворца, отправилась на разведку. Сколько я там ездила? Часа два? Я и в столицу не поехала. Что я там не видела? Покрутилась у Декавильки, посмотрела, что там делается, послушала, о чём говорят люди. Поехала на берег озера, там покрутилась. Вернулась во дворец, навстречу выбежал лакей, сказал, помогая слезть с коня: — Мадам, его светлость зовёт.— Добавил шёпотом, — будьте осторожны, он очень злой. А это ещё с чего вдруг? Пошла к викингу. Тот сидел за столом надутый, как хомяк в амбаре. Увидев меня, сходу начал пилить: — Мадам, кто вам разрешил покинуть дворец? Вы снова посмели нарушить мой запрет? Вы когда-нибудь повзрослеете и начнёте реально оценивать последствия своих действий? Не знаю, как бы повернулось дело, если бы меня не упрекнули в детской безалаберности. Может быть, я бы просто напомнила, как зашла, спросила и он отпустил. Но тут... Я сорвалась, сразу перейдя на «ты»: — Я к тебе заходила, спросила, ты сказал — можно! Ты сам отпустил! — Что? — голос викинга не предвещал ничего хорошего, — мадам, не переходите границы. Или их перейду я! И учтите, в этот раз простым арестом вы не отделаетесь! — Лечи склероз! — я грохнула рукой по столу. Викинг пообещал отправить в подвал. Ах, так? Тормоза сорвало окончательно, и меня понесло. Всё высказала, используя исключительно непарламентские выражения. Но только словами не ограничилась. В дело пошла ваза, которую я запустила в голову склеротику. Увернулся, собака. Я начала громить кабинет. Сньёл подхватился с места, попытался меня поймать. Щаз! Успела кинуть ему под ноги стул, обежала вокруг стола для совещаний, запустив в узурпатора стопку бумаг, которые полетели-закружились по комнате. Следом отправилось пресс-папье. Сньёл метнул в меня кофейной чашкой, крикнув, что когда поймает, ноги вырвет. Не знаю, чем бы дело кончилось, если бы на поле боя не появился Валевски. Он встал между нами, выставив в разные стороны руки, как судья на ринге, только что полотенце на пол не бросил, ехидно заметил: — Какая дивная музыка доносится из кабинета его светлости. Слушатели рукоплещут и просят исполнить на «бис». — Наручники на неё и в подвал, — рявкнул викинг, возвращаясь на своё место. Да делайте вы, что хотите! Но отправить меня под арест не успели. В кабинет вошёл Мартин, который, кажется, всё слышал?.. Положив перед викингом огромную книгу, куда записывал всех визитёров, секретарь громко сказал: — Десять тридцать две. Мадам Маргарита Кински. Пробыла в кабинете минуту. Вышла, приказала седлать коня. Ай, какая прелесть! Сньёл остановился на полном скаку, как в бетонную стену врезался. Ну, и лицо у него было! Какое счастье, что на свете существуют такие дотошные и скрупулёзные люди, как Мартин. Послала ему воздушный поцелуй, а склеротику предложила ставить зарубки на память. Всё, все в сад! *** Мартина убью! Пока он где-то шлялся, мне нагрубили, и разгромили кабинет! Да, я не помню, как Маргарита заходила и отпрашивалась. Я — человек. Могу чего-то не помнить? А мне бойкот объявили. Чёрт! Где мой кофе? Пришёл Мартин, принёс кофе, тихо сказал, что в кабинете порядок навёл. Замолк, но смотрел настороженно. Вот и молчи! Секретарь, называется. Болтается, чёрт знает где, пока в меня мебелью кидаются. Отпустил его. Сейчас успокоюсь, и снова за работу. Дел непочатый край, а я должен возиться с наглой малявкой. Как же она меня нервирует! И тут я очень вовремя вспомнил, что хотел поговорить с ней. После сидения в подвале Маргарита перешла на мужскую одежду. Постоянно ходила в брюках и рыбацком свитере, давая возможность любоваться стройными ногами. Зараза! Я хотел поговорить с ней, собирался намекнуть, что стоит перейти на одежду, более подходящую молодой девушке. Вот сейчас самое время для этого! *** Не знаю, каким образом квадрилиус учитывал мой профессиональный рост, как человека, наделённого магическими способностями, но вскоре после поездки в Нейлин, квадрилиус открыл для меня новый уровень. Данный факт меня порадовал, я расслабилась и совершила очередную глупость.

Глава четвёртая-4

Мартин увёл Маргариту, вернулся примерно через полчаса, спросил: — Простите, а что это было? Самому интересно. Нет, я не лукавил. Я не собирался сажать Маргариту в подземелье. Хотел напугать, но результат превзошёл все ожидания. Девчонка легко согласилась и отправилась в подземелье, как в собственный будуар. Что ж такое дивное подсунул мне великий магистр? Понятно, что совсем не то, что задекларировал, но что именно? К сожалению, мне не удалось ни поговорить с Мартином, ни нормально подумать. Открылись ворота, во двор въехала карета — приехали купцы из Текировы. Что ж, придётся принимать и говорить. Купцы, приняв мой задумчивый вид за заботу о государственных делах, расшаркались, быстро перешли к делам. Первый вопрос я решил легко. Аренда причала в Бургисе на год? Назначил двойную цену. Кивнули, глазом не моргнули. Ещё бы! Знают, собаки, что в выигрыше останутся. Но это был только первый вопрос. А далее пошло-поехало. Купцы хотели всё! Схему дивного отопления, которое обогревает дворец и королевский постоялый двор в Бургисе. Минерал, из которого делают замазку, чтобы покрывать трубы, защищая от протечек. Тайд. Проект машины, которая стирает бельё. Небьющиеся банки. Я слушал, задумчиво кивал головой, а они, казалось, готовы были платить любые деньги. Разговор был долгим. Закончили только к ужину. Выпроводив купцов, довольно потянулся в кресле. Оголодал, как стая волков! Корову съем! И тут моё радужное настроение развеялось, как утренний туман. На душе стало муторно, кольнуло какое-то нехорошее предчувствие. Что-то я неправильно сделал. Но что? Начал заново перебирать разговор с купцами. Бросил. Нет, дело не в этом. Ошибку я совершил раньше. Посадил ребёнка в подвал. Молодец, что скажешь-то? Пугало для маленьких девочек. Ведь вполне бы хватило домашнего ареста. *** Нет, я всё понимаю — я провинилась, нарушила запрет, кстати, вполне оправданный! А если бы неприятности нашли меня раньше? Я получила заслуженное наказание, но мне только три дня ареста выписали, без пыток и допросов. Но нет! Сначала Согрейв притащился, осмотрел камеру, в которую меня запихали, минут десять допрашивал, выясняя, насколько мне тут удобно. Следом появился Троянски, сообщил, что повар уже готовит тортик, а вслед за Карлом припёрся Моэр. Оглядел камеру, отдал короткие, но ёмкие указания гвардейцу. Потом расшаркался передо мной, сообщив, что его светлость этикету не обучался, потому ведёт себя, как слон в посудной лавке. А, это так называется? На этом визиты завершились, и косяком пошли подношения — кровать, чтобы было мягко, свечи, чтобы было светло, меха, чтобы было тепло, цветы, чтобы было красиво. Короче, через час после ареста моя камера размерами три на два метра превратилась в помесь будуара с розарием. Лёжа на мягкой кровати, поедая тортик и запивая его чаем, я злорадствовала, представляя, как сейчас пилят викинга, который заточил в подвал бедную меня. Нет, он мог сказать, что я сама согласилась, но кто ему поверит? *** Пошёл ужинать. В столовой — гробовая тишина. На меня посмотрели, как на убийцу, явившегося на похороны своей жертвы. В чём дело? Троянски объяснил, но я мог и сам догадаться. Карл всегда заступается за Маргариту; жалеет бедную девочку, закармливает сладким. Мне любимую еду — по большому одолжению, а ей вафли или торт — по первому требованию, и даже без требования, Маргарите достаточно на кухню зайти. Теперь мне вменяют в вину, что я посадил её в подвал. Меня не успели сгрызть до костей только потому, что пришёл Моэр, который ходил к Маргарите. Извинившись за опоздание, он сел за стол и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: — Мадам Маргарите еду отнесли. Сидит, вяжет. — И ничего не говорит? Не жалуется? — Мартин спросил. — Мадам разговаривать отказалась. О, как! Карл сразу отреагировал, сказал, с осуждением глядя на меня: — Довёл ребёнка! Бедная девочка. Да, конечно! Это кто и кого ещё доводит! И, если я такой тиран, то почему она вернулась? Но, кажется, об этом только я подумал. Остальные смотрели так, как будто завтра я отправлю бедного ребёнка на костёр. Я не понял. Кто кого наказал? На следующий день, вернулся Берт, который ездил проверять ход работ по расчистке дороги. Прошёл ко мне, спросил: — Кто-то умер? — Нет! — я откинулся в кресле. Не сумев сдержать раздражение, бросил перо на стол, разбрызгав чернила, — никто не умер. Всё это, — ткнул рукой в сторону двери, — только потому, что Маргарита сидит под арестом за побег. — Я понимаю, что ситуация необычная, — осторожно заметил Валевски, — но ты что такой нервный? Нервный? Да нет! Нервный я был ночью, когда бродил по комнатам, как привидение, и жалел бедную девочку. А бедная девочка, между прочим, спала, как убитая. Ей, кажется, без разницы, где у неё спальня. Хотя какая там тюрьма?! В подвале настоящий будуар соорудили. Превратили наказание в фарс. Берт рассмеялся. Спросил, что я буду делать. Да ничего! Выпущу! Это бессмысленно. Попросил сходить за девчонкой. Валевски кивнул, вышел. Минут через десять ввалился в кабинет. Смеялся!.. Заливался. Слёзы вытирал. Маргарита, скользнув следом, спросила: — А с ним всё нормально? — Ой, я не могу!.. Ха-ха-ха... Слышь... хи-хи-хи... заточи меня туда на пару недель… хи-хи-хи!.. Я отосплюсь. — Вы тут все сбрендили! — Маргарита забилась в дальний угол, смотрела на Берта с опаской, а тот замахал руками: — Нет, я нормальный! Потому спокойно на это смотреть не могу! Ой, мама! Казематы! Я б в таком пожил! — Так зачем дело стало? Вы его попросите, — Маргарита ткнула в меня пальцем, — он и вам такую сладкую жизнь устроит. — Да? — Берт повернулся ко мне: — Ты будешь слать мне меха, чтобы я не замерзал долгими тюремными ночами? А то! Я и больше сделаю. Костёр разведу. На нём и погреется. — Фу, злой! — Валевски вздохнул, повернулся к Маргарите: — Но что мы всё обо мне. Поговорим о вас, сударыня. Точнее, о вашей удивительной покладистости. Объясните, с какой стати вы решили пожертвовать собой? — Это вы к тому, что я согласилась на казематы? Маргарита поманила Берта пальцем, а когда он подошёл, начала что-то нашёптывать ему на ухо, косясь в мою сторону. Я видел, как Валевски удивлённо приподнял брови, как загорелся хитрый огонёк в его глазах. Что ж она ему говорит-то? Малявка закончила шептать. Заговорщицки глянула на Берта, кивнула: «Ага, ага», и Валевски засмеялся. Весело так, беззаботно. Ах ты, чёрт! Кажется, Маргарита меня крупно подставила. А что она могла сделать? А, чёрт! Она согласилась на подвал! Но ни у кого, кроме Берта, и мысли не возникло, что такое возможно. Теперь она — бедная и несчастная девочка, которую тиранит изверг — я. Красиво как! А, может, она действительно Кински? Это у них мозги извилистые, как лабиринт. Отпустил Маргариту. Что тут говорить? Она выиграла. Как только за девчонкой закрылась дверь, Берт отвесил церемонный поклон, сказал: — Поздравляю. Красиво она тебя подставила. Ты жди, дальше будет ещё хлеще. Да уж не сомневаюсь. Интересно, что она ещё вытворит? — Согласен, — Валевски кивнул, спросил задумчиво: — Кого ж тебе подсунули? Не понял?.. — Дурака из себя не строй. Ты же прекрасно знаешь, что это — не Маргарита. — Я не знаю, а лишь догадываюсь, а вот ты знаешь, но молчишь. — Я не молчу! — возмутился Берт, — я доказательства собираю. Много набрал? — Мне хватит. Тебе — не знаю. Ну? — Гну. Маргариты Кински нет. Не понял. — Сам не понял. О том, что существуют люди без имени, я знал, но чтобы имя без человека... Имя есть, а человека нет. Нет, и никогда не было никакой Маргариты Кински. И Хельмут был женат всего один раз. О, как! — Да. Не было никаких мезальянсов. Понял? Но, чтобы ты окончательно запутался, — Валевски подошёл поближе и, хотя его и так никто не мог слышать, он всё-таки перешёл на шёпот, — Маргарита была в оранжерее! Но как она оттуда вышла, я понятия не имею. Даже так?.. Что же мне подсунул великий магистр?

Глава четвёртая-3

Поймаю, вырву ноги наглой малявке, которая не побоялась украсть моего коня. Нет, точно будет в подвале сидеть. А ещё Мартина неплохо туда же посадить. Почему он не сохранил следы подков? А так — ни малявки, ни жеребца бриттской породы. Ищи-свищи. Мартин сам понимал, что совершил промах, потому искал с утра до ночи, но не знаю, когда бы он нашёл Маргариту, если бы ему не помогли. На третий день утром Мартин зашёл ко мне, когда я завтракал. Без приглашения сел к столу, налил кофе без спросу и сказал: — Она едет из Нейлина к Проклятому перевалу. Что? — Она съездила в окрестности Елхова, потом в Нейлин, а сейчас едет этим же маршрутом, но в другую сторону. Как витиевато! Она возвращается? — Похоже, да. Хорошо, подождём. Если она в точности совершит обратный путь, то появится во дворце уже сегодня вечером. Я освобожу время, чтобы встретить дорогую гостью. Но нормально я поработал только до обеда. Мы ещё сидели за столом, когда по стёклам забарабанил дождь. Хороший такой осенний дождь. Зная, как весело тому путнику, кто путешествует в такую погоду, ничего хорошего не подумал. Сидя в гостиной, смотрел на всю эту красоту за окном, гадал: Маргарита вернётся или надо собираться и ехать, искать замёрзший трупик? Хотя, нет. Змей вынесет, если она удержится в седле. А она удержится? Маргарита вернулась около полуночи. Отправился встречать. Вышел на крыльцо, когда Бастиан стаскивал девчонку с коня, забрал её, понёс на третий этаж. Куда её носило? Зачем она ездила в Нейлин? И это стоило того, чтобы промокнуть до нитки? А, чёрт! Её бы переодеть! Я — молодец, во дворце — ни одной горничной. Пришлось поднимать с постелей прачек. А кто ещё будет раздевать? Я? Могу, а что потом? Снова за ней бегать? Передал Маргариту на попечение двум прачкам, которые увидев, в каком состоянии мадам, заохали, запричитали, хватаясь за голову. Так, это не я её куда-то посылал! Это её личная инициатива. Сам ушёл к себе. Сидел у камина часа два. Думал, зачем девчонке понадобилась эта поездка? Пришёл Мартин, доложил, что ни с кем она не встречалась. Просто так ездила? Прогуляться? — Не совсем. Она была в королевском дворце Нейлина. О, чёрт! Встречалась с Робертом? — Роберт в отъезде. Да? И зачем она ездила в Нейлин? Мартин пожал плечами. Чёрт! И как узнать? *** Кто-то кувалдой бил по голове, пытаясь расплющить её в блин. Да что вам надо? Я приоткрыла глаза, посмотрела на часы, тикавшие на комоде. Семь утра! Они издеваются? Снова раздался стук, болью отозвавшийся в голове. Ой, как же мне хреново-то! Болею я редко, но очень метко. Высокая температура, глаза болят, слезятся, горло болит. Говорить не могу, есть — тоже, только пить. А там за дверью рабовладелец стоит, пытать собирается, как я понимаю. В дверь снова постучали. Кулаком. Раздался недовольный голос викинга. Ой, ты достал! Мне стало так себя жалко! Всем от меня что-то надо. Никто не пожалеет, по голове не погладит. Я закрыла глаза и постаралась представить, что в комнате тихо-тихо. Но кувалда за дверью не унималась. Ну, что за настырный рабовладелец мне попался! Ведь не открываю, значит, сплю. Что ещё надо? Стук прекратился. Щёлкнул язычок замка. О, даже так? А ты не обнаглел, светлость? Нет, я этого святотатства не вижу и не слышу, мне плохо, я сплю. Сньёл зашёл в комнату, громко сказал: — Просыпайтесь, сударыня. Расскажете, куда ездили. — Викинг постоял немного, не дождавшись ответа, начал действовать. Обойдя кровать, подошёл к окну. Раздвигая плотные гардины, предупредил: — Мадам, притворяться, что вы спите, бесполезно. Вам придётся давать объяснения, почему вы уехали, не спросив разрешения, — он повернулся, постоял немного. О, лицо изменилось. Подошёл, присел на корточки рядом с кроватью, положив прохладную ладонь на мой лоб, тут же недовольно прищёлкнул языком и спросил с отеческой укоризной, — догулялась? Я поманила его пальцем, а когда он придвинулся поближе, с трудом выдавила, морщась от боли в горле: — Чтоб вам с похмелья сваи во дворе заколачивали с утра до ночи! Он улыбнулся, заметил язвительно: — Молчащая женщина — мечта любого мужчины. Не напрягайте горло, мадам. Сволочь! Я закрыла глаза, по щекам слёзы покатились. Нет, я не плакала. Глаза слезились, но викингу об этом знать не обязательно. *** И снова я готов откусить себе язык. Вот зачем я ляпнул? Маргарита посмотрела взглядом умирающего котёнка, закрыла полные слёз глаза. И я сбежал, радуясь, что никто не видит, как я довёл до слёз больную несчастную девочку. Приготовив лекарство, поднялся к Маргарите. Испугалась. Да ладно! Я тут уже был! Заставил выпить микстуру, пошёл работать. Не смог, постоянно сбивался на мысли о маленькой больной девочке. Работу бросил. Так честнее, чем делать вид. Перешёл в гостиную, пил кофе, думал. Зачем она ездила в Нейлин? Никаких вариантов у меня не было. Нет, был один, но об этом думать не хотелось. После обеда, приготовив вторую порцию микстуры, поднялся к Маргарите. Так, лекарство действует, ей уже лучше. Встала, но молчит. Горло болит или не хочет со мной разговаривать? Предупредил, что завтра состоится серьёзный разговор. Глянула косо. Увы, мадам, но говорить придётся. *** Викинг издевается! Таскается ко мне целый день, смотрит волком, обещает пытки и допросы. Заодно поит какой-то очень горькой пакостью, от которой прямо на глазах становится лучше. Перед ужином снова пришёл, принёс лекарство, пригрозил, что завтра будет пытать. Завтра? Да целый день ходит и пытает! Нервы на кулак наматывает! Утром, когда я сидела в гостиной и завтракала, пришёл лакей, сказал, что его светлость требует. Да уж понятно, что сейчас будет обещанный допрос. Но викинг программу изменил. Когда я появилась на пороге, сказал: — Мадам, я обещал вам арест, если вы не будете выполнять обещанные условия? Обещал, не отказываюсь. И что он мне припас? — Вы знаете, что в подземелье дворца есть камеры для особо привилегированных заключённых?.. Знаете. Прекрасно. Три дня ареста, мадам. Хорошо. Только, если можно, без наручников. Викинг удивлённо дёрнул бровью, переспросил: — То есть, вы согласны с таким решением? Я пожала плечами. А какой смысл брыкаться? Я арест честно заработала. Попросила, чтобы мне туда вязание дали. А что я ещё три дня на гауптвахте делать буду? Глядишь, носки свяжу. Сньёл позвал Мартина, приказал отвести меня в подвал, но наручники не надевать. Добавил, чтобы мне мою работу принесли. Пошла, заложив руки за спину, как бывалый арестант.

Глава четвёртая-2

После обеда я сразу удрала к себе, закрылась на все замки. Чуть не рыдала от обиды. Эту бесфамильную мадам слушали, как оракула. А я?.. А меня кто-то послушает?.. Не думаю. Нет, я могу из себя и не такую красавицу сварганить, могу умностью посветить, чтоб все ослепли. А что дальше? Сквич принялся насмешничать: — Если бы у тебя была корона, ты могла бы объявить себя королевой. А ты!.. Ворона! Наглая птица! Никогда не откажет себе в том, чтобы поплясать на моих костях. А эта холера пернатая брякнула: — Смешно. Ты корону ещё не забрала, а уже потеряла. Что?.. Ах ты, чёрт! Действительно! — Какой же ты умный! — Да, я такой! — сыч раздулся от гордости, и тут же с птичьей простотой спросил, — а что я такого умного сказал? — Где корона? — Я откуда знаю? Ты же её сама проворонила. — Как я могла проворонить то, что лежит в сокровищнице Нейлина? Сквич раззявил клюв, чтобы ответить, застыл. Через пару минут захлопнул варежку. Вот именно. На ужин я пошла, но не дошла. Проходя мимо малой гостиной, увидела в приоткрытую дверь, как викинг, преклонив колено, стоит у дивана, на котором сидит мадам, а та, гладя Сньёла по волосам, что-то тихо говорит ему на ухо. Холера!.. Желание идти в столовую пропало, и я потащилась назад. На втором этаже наткнулась на камердинера Сньёла, который тащил в стирку одежду господина. Камердинер прошёл мимо, нагруженный барахлом. А он двери за собой закрыл?.. Рванула в комнаты викинга. Молодец, камердинер! Всё нараспашку — заходи, бери, что хочешь. Хапнув первые попавшиеся тапки, и наколдовав на замену такие же, помчалась к себе. Закрывшись на все замки, уменьшила тапки сорок последнего размера до тридцать третьего, заставив Сквича заткнуться намертво. А то! Носила тапочки я, а любой маг сказал бы, что тут прошёл викинг! Вот так. *** Ингрид не стала задерживаться — уехала на следующий день, после обеда. Проводив долгим взглядом карету, Моэр вздохнул, не скрывая зависти в голосе, простонал: — Ах, какая женщина! Ну, почему тебе так везёт? Карета выехала со двора, я пошёл во дворец. Дел полно. А вскоре к делам прибавилась очередная забота. Маргарита на обед не пришла. Отправил Мартина. Тот вернулся минут через десять, сильно озадаченный. Развёл руками: — Мадам в комнатах нет. Во дворце тоже нет. Кажется, удрала. Но следов нет, как будто она по воздуху летела. Ого! Как это? — Пока не знаю. Дальше было ещё интереснее. Получаса не прошло, как явился лакей, сказал, что кто-то украл моего коня. А это как? Позвали старшего конюха. Тот объяснил, что лошадей вывели в ночное к озеру. Под утро кто-то коня и прибрал. Под утро? Почему молчали до сих пор? — Боялись, ваша светлость, — старший конюх вздохнул. Выставил конюха, позвал Мартина. Тот, едва закрыв дверь, сказал: — Она и украла. Но следов я не найду. Змея на днях перековывали, мне не сказали. О, чёрт! Кого убить? *** Пока мужики устраивали пляски с бубном вокруг мадам Ингрид, я начала собираться в поход. Сквич, поняв, что я собираюсь уходить, возмутился: — Зачем? — Затем! Ты забыл о короне? Я должна съездить и забрать! Обязательно. — Проблем наживаешь? — Сквич подскочил, захлопал крыльями, как курица, у которой яйцо отобрали. — Какую проблему ты предпочитаешь: Викинг меня под арест посадит или кто-то настоящую корону заберёт? Сквич притих. Вот именно! И бежать надо сейчас, пока мужики заняты Ингрид, напрочь забыв обо мне. Под утро я прокралась в башню, оттуда — в парк, спустилась к озеру, где на лугах паслись лошади из дворца. Забрала одного коня, приглянувшегося больше других. Эх, да конь мой вороной. Нет, не мой, но всё равно — конь-огонь. Конь был настолько хорош, что уже к полудню я проехала перевал и начала спускаться с гор, а к вечеру была у избушки, где оставила вещи. К сожалению, вещей я не нашла, и попятили их давно, судя по слою пыли, не менее месяца назад. Обследовать округу было поздно — наступала ночь, и я устроилась на ночлег. Достала айфон, попросила показать дворец, но вместо яркой картинки получила рябь, как на телевизоре, работающем без антенны. А это с чего вдруг? Почему я раньше могла видеть, что творится во дворце, а сейчас — нет? Начала искать объяснения, ничего не нашла, а на все вопросы айфон выдавал исключительно текстовые объяснения. Почитала, поняла, что вляпалась. Конь-огонь принадлежал викингу. Тот уже знал, что коня стырили, понял, кто оказался конокрадом, приказал найти живую или мёртвую. Холера!.. Ох, и насижусь я в подвале!.. А Сквич, сволочь пернатая, обрадовался. Хихикал, пакость. Вопил что-то вроде: «Тебя посадят, а ты не воруй». Ранним утром, когда едва-едва начало светать, я с помощью айфона отсканировала округу, но безрезультатно. Вокруг никаких следов, кроме волчьих. Санитары леса уборку делали и мою ручную кладь прибрали? Позавтракав, пошла седлать коня, чтобы ехать в этот проклятый Нейлин, который, похоже, стал для меня камнем преткновения. Конь Элка оказался хорош! До Нейлина добралась ночью, оставив коня в лесу, прошла к потайному ходу. Нашла камень, который открывает подземелье, добралась до сокровищницы, и забрала корону, подменив фурнитуру — верхнее кольцо сняла, поставила на место нижнего. Кольцо по размеру не подошло, но и не надо было. Когда поставила канделябр на место, поняла, почему кольцо свалилось, когда я взяла в руки подсвечник. Взяв в руки настоящую корону, внимательно оглядела. Ну и ничего особенного. Железка, как железка. Нацепила на голову, пропустила через кольцо пряди волос, чтобы точно не потерять. Так, теперь — ревизия. Я тщательно проверила все полки сокровищницы, но ничего особенного на них не было. Весь этот хлам, пусть золотой и серебряный, стоил недорого. Странно, а говорят, что Нейлин — богатейшее королевство. Я пошла на выход. Стена отошла в сторону, открывая проход. Айфон осветил пол и стены подземелья... В голове что-то щёлкнуло. Мозг, заработав, выдал уже как-то раз виденное. В ушах зазвучал знакомый противный козлетон: «Все только командуют!.. А Сташек делай!.. Ищи приключений на свою задницу...». Сташек! Подручный мага? А какой маг в Нейлине?.. А что ещё Сташек говорил?.. Ахты, холера!.. А ведь он говорил о том, что вечно ему по этим лестницам таскаться приходиться со всякой дрянью. А! меня здесь заколдовывали!.. Но кто? Кто тут маг? Я прошла по коридору туда, откуда в прошлый раз вышел Сташек. Так, ещё одна комната, кажется. Войти? А если маг как раз там?.. постояв у двери, но так и не решившись войти, я повернула назад. Ладно. Я знаю, где надо искать, а позже подумаю, надо ли искать или нет. Всё, на выход. Выбравшись в лес, где меня ждал Сквич, я поделилась с ним соображением, что всё уж очень легко у меня получается. Тот, помолчав немного, сказал: — То есть тех неприятностей, которые ждут королеву Трёх королевств, тебе мало. Тебе ещё захотелось? М-да. Я же себе с пола срок подняла. Пожизненный.

Глава четвёртая-1

Свою трудовую деятельность я начала с похода в башню, к квадрилиусу и, поскольку Мартин каким-то образом вычислял моё отсутствие, я решила не поднимать его по тревоге и отправилась в башню ночью. Дожидаясь ночи, я составила план действий, в котором первым пунктом стояло: создать защиту. Я хотела использовать возможности, присущие магам, которые, желая скрыться от любопытных глаз, создавали заслон, исчезая из поля зрения, как будто и не было их никогда. Но, к сожалению, всё королевство закрыть таким образом было невозможно. Нет, можно, конечно, но очень опасно. Рано или поздно окружающий мир всё же задастся вопросом, куда делось Ройтте. И, если маги выяснят, каким образом королевство исчезло из виду, мы сгорим синим пламенем и в переносном, и в прямом смысле. Лишь к ужину я придумала, как можно создать защиту и не спалиться, и потом до полуночи конструировала формулу, старательно припоминая все обстоятельства и выставляя условия задачи. Создав прикрытие, я приступила к главному: начала думать, как донести до местной публики ценные сведения, а самой остаться в стороне. Как мне было известно, местные использовали лишь тайд — зубы чистили, да бельё стирали вручную. Я же знала, как создать стиральную машину, движимую турбиной на бензине. Знала, как использовать пластин для изготовления банок, бутылок и оконных стёкол. Могла изобрести велосипед и даже колёсный пароход. А ещё телеграф! Как у Дюма в романе о графе Монте-Кристо! Когда я рассказала Сквичу, что можно сделать, Сквич начал возмущаться, как бабка на стриптизе: — С ума сошла? Это же золотые россыпи. А ты хочешь отдать всё этому? Просто так? А что я должна с этим делать? Объявить, что я — королева этого бардака? — Нет, так не надо, но и не даром же этому бандиту отдавать. — Если ты не забыл, этот бандит меня кормит и поит, и будет кормить и поить до тех пор, пока я себе мужа не найду. Так что, это долгая песня. Успокойся. Отмахнувшись от птицы, задававшей вопросы, на которые отвечать не хотелось, я занялась делом. Начала записывать всё, что знаю, и придумывать, что из этого можно сделать. Два дня работы и на столе появилась роскошная азбука, за которую местная Академия наук должна была выдать мне Нобелевскую премию. Нет, две — по литературе и химии. А что? Создать азбуку из тридцати трёх букв, впихнуть туда все свои знания и ни разу не повториться?.. Ювелирная работа. Старательно напихав в переплёт пыли, а кое-где даже паутины, пошла к викингу. Интересно, как он отреагирует?.. Мартин, сидевший в приёмной, настороженно посмотрел на огромную книгу, но спрашивать ничего не стал. Открыл дверь кабинета, громко сказал: — Ваша светлость, к вам мадам Маргарита с азбукой. — И кто кого привёл? — в дверях появился Сньёл, смерил меня оценивающим взглядом, спросил, — а что случилось в этом мире? Мадам, вы решили учиться грамоте? Не дождётесь! Я прошла в кабинет, бухнула книгу прямо на бумаги, лежащие на столе. Открыв, показала на картинку под буквой «В» и спросила, наивно хлопнув глазками: — Что это? Сньёл открыл, было, рот, чтобы ответить, замер, глядя на рисунок. Стоял так пару минут, а потом, покосившись на меня, спросил: — Где вы это взяли? На чердаке, где же ещё? Так что это? Мартин подошёл, глянул в книгу, сказал небрежным тоном: — Это — самоходная тележка, мадам, но, думаю, вам это не надо. Это для крестьян. У меня есть более интересная книга. Да что ты? Секретарь взял меня под руку, повёл в библиотеку, забивая голову болтовнёй. Приведя в книгохранилище, достал с одной из полок увесистый том. И, что там? Посмотрела. Фасоны платьев? О, какая скука. *** — А вам не интересно, что сказала Маргарита, когда я отдал ей книгу с фасонами платьев? — спросил Мартин, разглядывая старинную азбуку, где-то найденную Маргаритой. Берт задумчиво протянул, изучая страницу, посвящённую букве «Т»: — Да-да. Конечно. Мартин хмыкнул, громко сказал: — Мадам Маргарита послала меня к чёрту. — Ты сходил? — спросил Валевски, не отрываясь от своего занятия. Хорошо, мне интересно, что сказала мадам. Мартин скривился, протянул жеманно: — Фу! И ушла. Очень интересно. *** Что я могу сказать? Мою азбуку я больше не видела, книга осела в лапах Сньёла, который лихо разобрался в том, что должен был видеть первый раз в жизни. Когда же начали поступать новости об открытии новых производств, я уже почти перестала сомневаться в том, что мы с ним из одного мира. Правда, оставался ещё один вопрос: какой местный Ротшильд стоял за викингом? Причина так думать была одна: золотых россыпей во подвалах дворца не наблюдалось, но Сньёл сорил деньгами, как дурак — фантиками. Я пыталась выяснить, кто был кредитором, но ничего не получилось. Всё, что мне было известно — периодически его светлость исчезал из дворца, пропадая где-то или всю ночь, или пару дней. Куда ездил? Кто такой богатый, что смог превратить королевство в ударную комсомольскую стройку? Всё-таки орден? Но какой? Пиратский, воровской или магический? Вопросы были, ответов не было. Хотя, может, ответы я бы и нашла, если бы была поумнее. Как показал один простой разговор с птицей, я так зациклилась, что не замечала простых вещей, лежащих под носом. Но перед этим случилось событие, напомнившее мне, что я — не единственная женщина в этом мире. Сначала укатил Берт. Отправился проверять, как идёт строительство телеграфных башен. Его не было с неделю, а потом он появился в Ройтте в компании женщины, вогнавшей меня в глубокую депрессию. Во время обеда, когда все сидели за столом, в комнату вошёл лакей, открыл рот, чтобы доложить, но его бесцеремонно отодвинули в сторону, в комнате появился Валевски, доложил лично: — Мадам Ингрид. А фамилия у мадам есть? Но меня поразила реакция Сньёла. Он весь как-то подобрался, встал, пошёл к дверям. Остальные встрепенулись, как глухари на току, заставив насторожиться. О, холера!.. В столовую вошла такая дама!.. Ну, откуда тут берутся такие красавицы? Ведь глаз не оторвать. Я такую красоту видела в каком-то старом итальянском кино. Классический овал лица, высокие скулы, большие миндалевидные глаза, тонкий нос и пухлые розовые губы. И ко всему этому фигура, как у секс-бомбы — те самые пресловутые 90-60-90. А тётке, на минуточку, около сорока. Войдя в столовую, и увидев Сньёла, дама удивлённо покачала головой, сказала, что мальчик всё растёт и растёт. Кто тут мальчик? Викинг? Увидев, как эти двое смотрят друг на друга и как разговаривают, испытала чувство потери. Да нет, мне тут ничего не светит и даже Маргарите Кински ничего не обломится, а о серой мыши Коро и говорить не стоит. Чёртов Берт! Где ты выкопал эту секс-бомбу? Ингрид села за стол по правую руку от Сньёла (Мартин быстренько место освободил), отобрав у него бразды правления и викинг, между прочим, сдался без единого выстрела. Меня, кстати, мадам не сразу заметила, а увидев, удивлённо приподняла брови, требовательно посмотрела на Сньёла и тот, смутившись, тихо сказал, что всё позже объяснит. А викинг и так умеет? А я-то думала, его ничем не проймёшь. Но я и сама была готова под землю провалиться.

Глава четвёртая

В начале августа прискакал гонец из Бургиса от мастеров, которые сообщали, что завтра запустят первый поезд. Мы с Бертом не выдержали, поехали смотреть. Волнительно? Есть немного. От результата будет зависеть многое. Когда мы приехали на станцию, поезд уже стоял у платформы, готовый отправиться в первый, ещё порожний рейс. Мастер, сидевший в кабине, запустил турбину. Колёса медленно закрутились. Поезд, набирая ход, покатил на запад, к соседнему городку, где уже успели восстановить заброшенную десятилетие назад станцию. Впереди показался тот самый злосчастный поворот, на котором в первый раз поезд сошёл с полос. Рулевой слегка сбавил ход. Берт напрягся, схватил меня за руку. Да нет, всё будет нормально. Ну, я же говорил! Поезд даже не накренился! Легко проскочив изгиб дороги, резко набирая скорость, пошёл вперёд. Мы поехали следом, но вскоре безнадёжно отстали. Мы приехали в соседний городок только через час. Мастера похвастались, что добрались за двадцать минут. Так?.. Значит, от Бургиса до Ниша можно добраться за двенадцать часов, если не останавливаться? — Надо же! А я тебе не верил, думал, такой же сказочник, как Хельмут, — Берт погладил турбину по чугунному боку, спросил: — Куда дальше потянем? О! Кто-то говорил, что я размахнулся. А сам? Да это ещё надо наладить. — А это только вопрос времени. Но ты же всегда наперёд думаешь. Так куда? Пока некуда. Надо искать сторонников. — Я попытаюсь навести мосты в Беловар, — предложил Валевски. В Беловар? К Конраду фон Майеру? Можно. *** Всё больше чувствую себя лишней на этом празднике жизни. Сньёл и Валевски вернулись из Бургиса, где запустили первый поезд. Событие космического, по местным меркам, масштаба было отмечено грандиозной пьянкой, где не место маленькой девочке Маргарите Кински. Можно подумать, я пьяных мужиков не видела. Следующий день королевский дворец гробовой тишиной встретил очередной праздник — День Великого Бодуна. Я прошлась по пустым, притихшим коридорам, думая о превратностях судьбы. Полный дом холостых мужиков, я в этом доме — единственная женщина, но на меня никто не обращает внимания. И всё почему? Я для этих мужиков — малолетка, которой ещё и семнадцати не исполнилось. Увы. Надо сказать, что в тот момент я действительно обиделась, напрочь забыв о том, что буквально на днях использовала для описания ситуации другое слово из трёх букв, начинающееся на букву «у»: «ура». Радостно вопила: «Ура, я — ребёнок». Так вот, в тот момент я расстроилась и обиделась. Я вспомнила о том, что мне в этом году исполнится двадцать. Местные дамы в этом возрасте порой уже глубоко замужем, воспитывают детей, а я?.. Торт-безе в пивной. Расстроившись, чуть не до слёз, решила исправить дело, пошла на кухню. Вдруг Карл смилостивится, прикажет сварганить что-нибудь вкусненькое? Троянски на кухне не было, но был повар — здоровый такой красномордый дядька. Увидев, что у меня глаза на мокром месте, он начал замешивать тесто, приказал поварёнку взбивать крем, а мне сказал, что вафельки будут готовы минут через пятнадцать. О! Вот это человеки! Не то, что некоторые. Пятнадцать минут — это очень мало, потому я никуда не ушла. Сидя за столом, следила за поваром, готовившим вафельки, облизывалась, как лиса на птицеферме. Повар не обманул — первые вафли появились в тарелке через двадцать минут, но пока — без крема, чтобы не таял. А я и так справилась — макала вафли в крем, лопала, аж за ушами трещало. И только я подправила испорченное настроение, в посудную лавку вломился слон. В кухню вошёл викинг в компании Троянски. Карл моему появлению в собственной вотчине не обрадовался, но ничего не сказал, а Сньёл, увидев, как я трескаю вафли с кремом, заявил, что это сейчас я тонкая и звонкая, а к восемнадцати годам разнесёт, как бочку. Сволочь! Ладно, я тебе сейчас устрою. Спросила повара: — А вы умеете готовить бобовую похлёбку? Дивной вкусноты блюдо! — Конечно, мадам. Троянски оживился: — Мадам желает сделать заказ на обед? — Да, хочу порадовать мужчин в ответ за доброту. — Хорошо, будет им дивной вкусноты блюдо. — Карл! — предостерегающе рыкнул викинг. — Желание дамы для меня закон, ваша светлость, — доложил Карл, на дух меня не выносивший, и всегда гонявший из своей вотчины, но тут неожиданно вставший на мою сторону. Очень вовремя он на защиту встал, надо сказать. Викинг надулся, как мышь на крупу. Ах, месть такое сладкое чувство! А я на обед не пойду! Позднее глядя, как мой воспитатель копается в тарелке с бобовой похлёбкой, и недовольно кривится, я подумала, что надо благодарить Великое Небо за то, что меня отправили на воспитание к викингу в лапы. Можно сказать, посадили в ядерный бункер, в котором никакая война не страшна. У Сньёла строгие понятия о том, что можно, а что — нельзя, и он сам не полезет, и другим не даст, а если ему пожаловаться, обидчику мало не покажется. С другой стороны, немного обидно. На меня этот шикарный мужик обращает внимания не больше, чем на домашнюю собаку, которая бегает по дому, лает, но её никто не слушает. А если сказать ему, что я — соплеменница?.. Сквич, не понимая моих метаний, возмущался, что я слишком многого хочу, и надо устраиваться в том, что есть. Ну, да, есть в моём положении не только минусы, но и плюсы. Прав у меня не густо, а с другой стороны, — какие обязанности? На обеды и ужины ходить? Так я что ли, у мартена еду готовила? И посуду мыть не надо. Нет, есть в этом всё-таки что-то хорошее. Сквич ухнул: — А я тебе давно говорил! — И уговорил! Делим по-братски: мне — права, мужикам — обязанности. Моя жизнь в Ройтте была весьма сбалансирована: отсутствие обязанностей уравновешивалось отсутствием прав на самодеятельность, по личному желанию я могла лишь в своих комнатах тусоваться, причём после известных событий, туда не входил никто, кроме уборщиц и викинга, и то, лишь по предварительной записи. То есть, в своих апартаментах я могла на голове стоять, и именно поэтому я решила реализовать право на труд. Вот кто бы мне в Москве сказал, что я буду мечтать о работе, и даже делать её тайком, украдкой!.. Правда, тут была разница. Качество моей жизни никак не зависело от результатов моего труда.

Глава третья-4

Поселившись во дворце, викинг сместил Линца с должности, в качестве выходного пособия выдав парню роскошный фингал под левый глаз. Попутно викинг свалил на Линца всю чёрную работу — документы, поставки, договоры, а сам занялся представительством — принимал гостей, купцов, заёмщиков и так далее. В связи с этим слуги начали называть викинге не иначе, как «ваша светлость», а Линцу осталась лишь сиротская «ваша милость». Но если слуги этим и ограничились, шенк вцепился в викинга, как бультерьер в колбасу, желая знать ФИО управляющего королевства. Викинг отвечать не желал, тогда шенк дождался ужина и начал пытать светлость при свидетелях. Я присутствовала на этом представлении и с интересом ждала, что же скажет викинг. Тому допрос шенка не понравился, но и не ответить он не смог, поскольку даже Рихтер поддержал Карла. Я притихла, как мышь под метлой, ожидая, что ответит викинг, а тот, помолчав, мрачно выдал: — Сньёл из Троллхётана. После этих слов в комнате повисла гнетущая тишина. Рихтер нахмурился недовольно. Шенк покраснел, став похож на перезревший помидор. Остальные уткнулись носами в тарелки. И что это значит?.. Почему такая реакция? Пока Троянски переваривал новость, Мартин заявил, что можно оставить всё, как есть и величать викинга его светлостью управляющим, без дополнительных титулов и имён. Мол, и так пойдёт. Шенк покорно кивнул, обсуждение завершилось, а я с трудом дождалась окончания трапезы, так мне не терпелось узнать, в чём прикол. Когда я навела справки, не поняла, что так смутило шенка. Обычная область в Швеции. Название переводится, как шляпа тролля, живут там обычные люди, так почему шенка чуть удар не хватил? Ответа на этот вопрос у меня не было. Как, впрочем, и ответа на вопрос о викинге. База данных местной Швеции была доступна лишь тем, кто родился в этой самой Швеции. Конспираторы чёртовы! Не имея доступа к запароленным данным, я принялась изучать то, что находилось в открытом доступе, но даже открытые сведения заставляли удивлённо пожимать плечами. После воцарения Сньёла во дворце дела в королевстве закрутились, как сумасшедшие белки в колесе. Новостная лента была забита новостями о строительстве новых складов, лесопилок, восстановлении работы закрытых рудников, на которых добывали бензин. Вскоре пришла новость, что из тюрем выпустили всех заключённых и отправили их на расчистку железной дороги. С арестантами говорил Рихтер. Я не знаю, что он им сказал, но результаты были налицо — сбежало человек пять, не больше, а остальные стройными рядами пошли на работу. Но если бы на этом дело и закончилось! На одной из пустошей, которую управляющему отдали почти даром, начали строить новую лесопилку и склад, а по осени, как я узнала, там планировали высаживать тайд — местное вечнозелёное, похожее на аптеку. Да, смешное такое дерево, похожее на десятиметровую бочку, из которой во все стороны торчат ветки. Рабочий настрой немного сбили жалобщики, приехавшие предъявлять претензии нашей светлости, и тот показал себя во всей красе, а я поняла, что слухи, ходящие об этом мужике, всё-таки основаны на реальных событиях. А дело было так. Во дворец прикатили Лисницки с сыном, жаловаться на Рихтера и Линца и обвинять их в мошенничестве. Я приезд бывшего управляющего видела — сидела в северо-западной башне, наблюдая за округой. Хоть так погулять, раз из дворца не выпускают. Нагулявшись, я пошла назад, вышла в круглый вестибюль, и тут началось!.. Сначала раздался дикий грохот, потом трёхэтажный мат, закончившийся заманчивым предложением: — Иди сюда, скотина, убью! — Пошёл в... Быстрые шаги, звон шпор. В вестибюль вылетел Рихтер, следом — викинг. Видок у обоих был, как после хорошей драки. Я вжалась в стену и, боясь пошевелиться, смотрела, как мужики медленно кружат по вестибюлю, как тигры, готовящиеся к нападению. Мама! что я тут делаю? Хрясь! Сньёл прыгнул на Рихтера, и понеслась! Передо мной, как на театральных подмостках начал раскручиваться настоящий экшн — драка, достойная лучших голливудских домов. Сжавшись в комок, я наблюдала за тем, как два немаленьких мужика, перемежая удары трёхэтажным матом, метелят друг друга на радость зрителям, которые жались по дальним углам, жадно следя за развернувшимся боем. Я их понять могу — такой Голливуд не часто увидишь, — будет, что рассказать в отпуске, но я-то что тут делаю, причём не в дальнем углу, а почти под ногами у двух разбушевавшихся монстров?.. И, как я и думала, добром дело не кончилось. Бум! Тресь. Дзынь! Рядом со мной упала и разбилась огромная напольная ваза. От неожиданности я закричала. Мужики приостановились, повернулись на крик. Сньёл прострелил меня недовольным взглядом, повернулся к Рихтеру, дёрнул бровью и ка-а-ак врезал ему ногой с разворота!.. Ганс упал. Викинг подлетел к поверженному фашисту, схватил за шею... Нет! Он же его убьёт! — Твоё счастье, — произнёс Сньёл, отпуская фашиста. Встав с пола, он глянул на Рихтера сверху вниз, безапелляционно произнёс: — Убирайся. Попадёшься на пути, и тебя никто не спасёт, даже она. Я спасла жизнь фашисту? М-да. А викинг, подойдя ко мне, поднял, встряхнул, как куклу и спросил: — Что вы тут делаете? — Иду к себе. — Идите, — он поставил меня на пол, развернул в нужном направлении и подтолкнул в спину. Окончание этого сногсшибательного в прямом смысле кино я посмотрела по айфону, когда добралась до своих комнат. Первым делом глянула, где Рихтер. Тот, собирая вещи, орал, что в этот дом он больше ни ногой, и, если встретит кое-кого на пути, то этому кое-кому не поздоровится. А где кое-кто? Кое-кто, смыв с лапищ кровь, и посмотрев в зеркало на разбитую бровь, вернулся в приёмный зал, где сидели бледные Лисницки. Извинившись, викинг сел в кресло и, положив на подлокотники ладони со сбитыми костяшками, спросил, как ни в чём не бывало: — Так на чём мы остановились? Лисницки что-то промямлил о ворах и мошенниках. Наша светлость кивнул: — Да-да! О ворах! Вы представляете, на днях на столичном рынке некто продавал столик из Чайны, ранее украшавший покои королевы. — Кто продавал? — еле слышно прошелестел Лисницки. — Бастиан разбирается. Князь, вы были управляющим Ройтте долгие годы, законы знаете лучше меня, подскажите, что грозит мародёру в бывшей империи? Князь судорожно сглотнул, начал рассказывать то, что я уже знала от Мартина. Сньёл, скотина такая, внимал словам Лисницки, качая головой, и поддакивая, а когда князь закончил, помолчал немного и, неожиданно оживившись, спросил: — Так на чём мы остановились? — Мы с сыном хотели бы поздравить вас с таким блестящим назначением, — начал сыпать словами Лисницки. Резко всплеснул руками, вскочил, залопотал, что они и так оторвали их светлость от важных государственных дел. Начал прощаться. Викинг милостиво кивнул, но и с кресла не встал, лишь проводил гостей тяжёлым взглядом голодного хищника, а когда за князьями закрылась дверь, и стихли в коридоре шаги, позвал: — Мартин! Секретарь появился в комнате, улыбнулся и похвалил: — Красиво. — Надеюсь, больше никто не придёт, — Сньёл устало потёр лицо ладонями и спросил: — Где Рихтер? — Укатил. Ругался, на чём свет стоит. Обещал прибить при первой же встрече. — Взаимно, — викинг коротко усмехнулся, — зови Линца. — Зачем? — Надо удалить его на некоторое время, пока королевство не успокоится, — пояснил Сньёл и попросил, — прикажи подавать обед и пригласи мадам. — Думаете, придёт? — Никуда не денется. Да ну? Щаз как денусь! Месяц искать будете! Но, пока Мартин шёл приглашать меня к обеду, я передумала. Нет, схожу. Заодно, кое-что проясню. Сньёл появился в столовой ровно под бой курантов. Бастиан глянул на светлость с великим уважением, а Троянски и слуги косились, как на тролля, неожиданно заглянувшего на огонёк. Мне тоже надо бояться или хотя бы показать, что боюсь? Из задумчивости вывел резкий оклик: — Мадам! А? Подняла голову. Викинг спросил: — О чём мечтаете, мадам? — О свободе. Я же не в рабство к вам попала, а только на воспитание, но меня никуда не пускают, даже в парк. — Чтобы что-то получить, нужно что-то сделать, — ответил викинг. Тоном строгого учителя добавил, — хотя бы читать научиться. — А я азбуку знаю! — я решила вставить свои пять копеек. Произнесла важно и размеренно, — а, б, в, г, д, — а следом быстрой скороговоркой добавила, — ёклмн. Мартин рассмеялся, а Сньёл, разглядывавший меня с тем брезгливым интересом, с каким смотрят на препарированную лягушку, выясняя, как устроено, мрачно сказал: — Ну, с ёклмн всё понятно, — он побарабанил пальцами по столу и, приняв решение, сказал: — Степень вашей свободы будет зависеть от вашего поведения. Холера скандинавская! Проверим. Решила не откладывать в долгий ящик, сразу после обеда пошла проверять длину поводка — отправилась просить, чтобы меня выпустили в парк. Викинг задал удивительный вопрос: — Что вы забыли в парке? — Ничего. Развеяться хочу. — Осторожней развевайтесь.