Часть 52

Баронесса провела в комнате у Вьеты с полчаса, но за эти тридцать минут ведьма успела воспрянуть духом и начать надеяться на лучшее. Ведь на самом деле, всё очень даже неплохо.

Эвелина ушла. Потом принесли обед, который Вьета, неожиданно для себя, с удовольствием съела.

День близился к вечеру, можно было подумать о том, чтобы спуститься в общую столовую, но тут случилось неожиданное.

Вьета как раз стояла у окна и рассматривала Валленбург, когда почувствовала приближение неприятностей. Девушка уже знала, как маги ищут людей с помощью магического шара, но всё же слегка испугалась, когда почти увидела, как в окне одной из башен замка засветился яркий свет и тонкий, похожий на лезвие ножа луч двинулся к замку баронессы.

С трудом взяв себя в руки, Вьета встала у окна и, начав колупать краску на подоконнике, ворчать, что все поучают, указывают, приказывают, наказывают.

— Ишь ты! Для общества я не гожусь. Как же! Сам-то давно ли приличным стал, а туда же! Графа из себя изображает. Да ты доберись туда, попробуй! — Открыв окно, девушка облокотилась на подоконник и посмотрела вниз. Отойдя от окна к камину, и взяв пару угольков, Вьета вернулась назад и, аккуратно вытянув руку, отпустила уголёк. Чёрный комочек, долетев до земли, превратился в чёрное пятно. Девушка взяла второй уголёк, отправила следом за первым и, когда рядом с первой чёрной точкой появилась вторая, довольно рассмеялась. Идя за следующей порцией, она мстительно произнесла: — Вот! Будет тебе. Размажут, мокрое место останется. А я погляжу, как ты тогда приказывать будешь.

Если бы кто-нибудь, кроме мага, слышал этот монолог и спросил, почему девушка решила представить Михала самозванцем, она бы не смогла объяснить, она и сама не понимала и действовала исключительно по наитию. Через пару минут после того, как она начала кидать угольки на каменные плиты двора, яркий луч, идущий из замка Валленштайнов, погас — маг узнал, что хотел, но Вьета — нет, потому она продолжила следить за Нимантом, и тут её поджидал сюрприз. Маг не отключил шар, а, связавшись с кем-то, сообщил, что, вероятно, Михал Фрайберг умер, а тот, что появится в королевстве в ближайшее время — самозванец.

— Ах, даже так? — донеслось из шара, — так это же прекрасно! Пока никому не говори. Я проверю. Но, если сведения верные, нам это может сильно пригодиться.

«И кто же вы такие, и как это может вам пригодиться?», подумала Вьета, закрывая окно. Ответа на этот вопрос у неё пока не было, впрочем, и на другие вопросы — тоже. Говорить Михалу или нет? Говорить Милошу или нет? И ведь посоветоваться-то не с кем! Но всё же советчик нашёлся.

Поздней ночью, когда Вьета уже легла спать, появился Улаф. Выбравшись из тёмного угла, его крысиное величество забрался на кровать и, по-хозяйски устроившись на подушке, важно сказал, что у него есть новости, а потом начал рассказывать, что нашёлся подземный ход, ведущий чуть ли не в самые покои Валленштайнов.

— Шутишь! — воскликнула девушка.

— Шутю, шутю. Ход ведёт в дворовый портик. Рядом, буквально через пару колонн находится вход в подземелье, а за следующей колонной — вход в караульную. Нравится?

— Да.

— Дарю. Пользуйся. Только аккуратно пользуйся. Там люди ходят.

— Что за люди?

— Пособник Валленштайна. Везде нос суёт. В трактире сидит одном, и все разговоры, что там ведутся, слушает.

Увидев, как озадачилась девушка, крыс потребовал отчёта и, узнав, что маг уже совал нос в замок баронессы, недовольно фыркнул:

— Как Валленштайну припекает.

— Почему?

— Фон Нивеншталь — вассал, но он свой. Это за чужими шпионить можно, за своими — нет. Рискует граф. Могут и королю пожаловаться, — и, посмотрев на Вьету, крыс спросил, — ты им говорить будешь?

— Нет. Франц — это главное, остальное — потом.

— Что ж, есть в этом что-то, но если Валленштайну подпалить кресло, думаешь, ему будет дело до какого-то воришки?

— А до герцога Айзендорфа?

— Ладно, уговорила.

На этом разговор закончился. Крыс ушёл, а Вьета легла спать, но сон не шёл. Она всё время думала о словах крыса, крутила их в голове и так и сяк, но так и не решилась рассказать Милошу и баронессе. Как Эвелина сможет объяснить, откуда узнала о слежке мага?.. Никак. Узнать она могла лишь с помощью другого мага или ведьмы. Знакомого мага нет, ведьма — это приговор ещё и Эвелине. На этом Вьета поставила точку и, повернувшись на другой бок, собралась считать овец, чтобы побыстрее пришёл сон, но уснула раньше, чем толком представила себе пастбище и забор.

 

Стольный град графства Валленштайн шумел и бурлил, как горная река в половодье. Людской поток кружил по улицам города, закручиваясь водоворотами на площадях, и выливался на простор Замковой площади, где шли главные торги и где показывали самые интересные цирковые номера. Но, несмотря на то, что ярмарка была в самом разгаре, работали далеко не все — один из артистов, выкупивший самое дорогое место, не спешил начинать работу, как будто чего-то выжидая.

Сидя в небольшом шатре, Михал настраивал гитару, готовясь к своему первому и, как надеялся Фрайберг, последнему выступлению. И, хотя раньше юный рыцарь никогда не лицедействовал перед публикой, он почти не волновался, беспокоясь совсем о другом, точнее, о другой. И где она ходит сейчас?.. Всё ли с ней в порядке?.. И, кстати, как же её зовут?.. Медленно перебирая струны, молодой человек пытался представить, как могут звать ту девушку, которую он встретил в меняльной лавке портового города, кажется уже лет десять тому назад.

А предмет мечтаний юного рыцаря, в данный момент меньше всего похожий на юную богатую наследницу, в компании Милоша, барона Штайнца, Сандра и Натрага лазил в окрестностях западных ворот в поисках входа в подземелье. Хотя в это утро ведьма годилась разве для поиска ромашек и плетения венков.

Утром, спускаясь из своей кельи, девушка наткнулась на Михала, который, кажется, ждал именно её. Поздоровавшись, он огляделся по сторонам и, убедившись, что никто не слышит, тихо спросил:

— Это из-за меня ты плакала вчера? — и, получив отрицательный ответ, улыбнулся и прошептал, — не бойся, я с тобой.

Вьета скромно опустила глаза, хотя больше всего ей хотелось закричать на весь замок, закричать, взмыть в воздух и улететь. К сожалению, летать она не умела, а если бы и могла, то предпочла бы это сделать вдвоём с кем-нибудь, и лишь послезавтра, когда будут закончены все дела.

Ну, и как в таком настроении искать подземные ходы, если мысли постоянно витают в облаках, а надо думать о земных делах? И, может быть, ведьме пришлось просить о помощи его крысиное величество, но в тот день удача была на стороне девушки. В момент, когда Вьете казалось, что без помощи Улафа не обойтись, пёс настороженно гавкнул, прошептал:

— Тихо! Тут люди.

И, действительно. Зашелестели кусты. Из густого малинника выбрался дядька, похожий на хомяка. Вьета еле-еле сдержался, чтобы не вскрикнуть. Милош всё видел, всё подметил, и когда Клаус скрылся из виду, спросил девушку:

— Ну, и что тебя так удивило? Вот он и ходит тут. Это прислуга Валленштайнов.

— Я знаю. Он у нас соль просил. Ему Йован докладывал.

— Ему? — вот тут пришла пора Милошу удивляться. Он знал, что Йован служит Айзендорфу, но сейчас выходило, что парень служил двум хозяевам.

— Осталось выяснить, кому он говорил правду, — заметил Штайнц, но Милош отмахнулся:

— Успеется, — и занялся поисками входа в подземелье. Теперь дело пошло проще, через пару минут потайная дверь была обнаружена, и Милош начал раздавать указания.

— Вы, — он показал на Штайнца и Сандра, — сидите тут. Пьёте, орёте, короче, гуляете от души. Ты, — Милош щёлкнул пса по носу, — охраняешь и докладываешь, если появится кто-то чужой. Охраняешь, а не считаешь ворон. Понял? Этого, — он показал рукой в ту сторону, куда ушёл Клаус, — не пускать.

— Думаю, он и сам не пойдёт, — заявил барон, — ведь есть риск засветить потайной ход. За такое по головке не погладят.

— А ты что бы сделал? — поинтересовался пёс. Штайнцу перевели вопрос и он спокойно и без всяких эмоций ответил:

— Убил бы.

Сандр ахнул, удивлённый больше обыденностью сказанного, чем жестокостью слов, на что барон ответил:

— Учти, мальчик, такая оплошность может стоить очень дорого. Мне придётся строить новый ход, а если не построю, поставлю под угрозу жизни десятков людей. Теперь скажи, почему я должен жалеть одного ротозея?

— Но если человек просто ошибся? — попытался возразить акробат, но барон такое возражение не принял:

— Люди, которым доверяют такие тайны, знают цену собственной ошибке.

Больше тема наказания не обсуждалась.

Барон и Сандр остались у входа. Разбили настоящий бивуак на небольшой прогалине и начали жарить мясо, громко переговариваясь и обсуждая ярмарочные дела, а так же сорта вин, которые стоит попробовать на дегустации, проходящей в замке на пятый день ярмарки. Впрочем, о дегустации барон говорил вполне искренне. Он действительно хотел попасть на это действо, но понимал, что не в этом году. Жизнь Франца Айзендорфа дороже самых дорогих вин, выискивать которые граф Валленштайн был большой мастак.