Главная Книги Ведьма ветра

Ведьма ветра

Ведьма ветра

Сказка о деревенской сироте, неожиданно узнавшей, что она — ведьма, которой подвластен ветер. Обогащённая новым знанием, юная ведьма уходит из дома на поиски самой себя.

Часть 41

В голосе его величества было столько сарказма, что не услышал бы только глухой. Удивлённо посмотрев на Улафа, девушка поинтересовалась: — А что не так с этими монетами? — Такие монеты, дорогая моя, большая редкость, и люди, владеющие ими, не бедствуют, мягко говоря, и в меняльных лавках не меняют. Такими монетами оплачивают покупку замка, земель, лошадей, на худой конец, — пристально посмотрев на Вьету, Улаф спросил, — и в какой лавке ты меняла эти деньги? С трудом сохраняя спокойствие, девушка сообщила фальшиво-беспечным тоном, что меняла монету ещё за морем, но крысу это известие успокоения не принесло. Пристально посмотрев на Вьету, он строго спросил: — И кого ты встретила после того, как поменяла монету? — и, не дождавшись ответа, сам и ответил: — Цирк на колёсиках. И бегаешь теперь от него. А нет, не совсем! Одного ещё за собой таскаешь. — Нет! — воскликнула Вьета, — Сандр тут не причём! — О, да, конечно! Но, поверь мне, нежные чувства сгубили не одну дурочку! — Сандр — друг, и всё. И я не могу его бросить. — Как знаешь, — пробурчал крыс. — Ладно, давай, закрывай ювелирную лавку. Монеты не бери. Возьми жемчужины. Вдруг меняльщик поверит, что тебе отец из-за морей-океанов привёз. Выполнив указание крыса и закрыв шкатулку, Вьета что-то тихо прошептала и щёлкнула пальцами, вызвав осуждающий вскрик Улафа, но тут девушка была непреклонна. Объяснив, что вместо неё может прийти другой человек, она попросила показать, где находится тайник и объяснить, что нужно сделать с печатью. Крыс лишь вздохнул. Проводив девушку до ворот, Улаф на прощание заявил: — Ты уж всё-таки будь осторожнее, пожалуйста, и не попадайся. В кандалах у тебя даже с амулетом шансов немного. И не верь особо никому, ладно? — Почему ты такой подозрительный? — Живу долго, — вздохнул Улаф, — ладно, иди. Рассвет скоро. И осторожнее будь. Я на похороны не люблю ходить — там слишком грустно. Он стоял и махал ей вслед лапкой, пока она не исчезли в темноте арочного проёма, потом вздохнул и отправился назад: править, казнить и миловать. Спускаясь с холма, Вьета думала — говорить Сандру или нет. Она сознавала свою вину, знала, что разрушила привычную жизнь акробата, и не хотела впутывать его в ещё большие неприятности. И тут было два варианта: сбежать, оставив парню пару жемчужин или сказать и уйти в открытую. Не желая повторять манёвр Йована, Вьета решила всё рассказать, но проявить благородство в полной мере ей не удалось. Узнав всю историю, Сандр заявил, что бегать от опасностей не приучен, и бросать женщин в беде — тоже. — Тебя повесят! — Меня ещё поймать надо, — беспечно отмахнулся Сандр, но всё же он был не так и бестолков, как можно было подумать. Остановив Вьету, собиравшуюся что-то возразить, парень напомнил о Милоше: — Мы можем столкнуться в Валленбурге. И пусть он сказал, что сейчас ему не до поисков, он будет присматриваться, и будет искать двух людей и собаку. — Двое и собака... — задумчиво повторила Вьета, переводя взгляд на пса и тот, встрепенувшись, предупредил: — Я кошкой быть отказываюсь, так и знай. — А придётся... Валленбург готовился к надвигающимся празднествам. Дороги графства, ещё пару дней назад совершенно пустые, были забиты пешими и конными, крестьянскими подводами, торговыми караванами и господскими каретами — люди спешили приехать пораньше, чтобы занять место получше. Самый большой ажиотаж, как и в прошлые годы, наблюдался у южных ворот, и причин для этого было две: именно у южных ворот раскинулось огромное поле, на котором устраивались на житьё приезжающие на ярмарку торговцы и крестьяне, и там же находилась касса, где нужно было вносить плату за право торговать или выступать перед публикой. Как всегда к кассе тянулась длиннющая очередь, а все окрестные трактиры были до отказа забиты посетителями, которые, устав от долгого стояния в очереди, бегали в питейное заведение, чтобы промочить горло. Поговаривали, что владельцы трактиров за время ярмарки зарабатывали столько, что могли не работать до следующей. Конечно, ни один трактирщик, никогда не закрывал своё заведение в межсезонье, но сплетники, всё же были не так и далеки от истины. В этом году владелец одного заведения продал дело какому-то чужаку и укатил, как судачили кумушки, жить в места, где текут молочные реки с кисельными берегами. Чужак, купивший трактир, отремонтировал старое здание, завёл на втором этаже номера для благородных, и завёз в трактир удивительное вино — ароматное, терпкое и такое крепкое, что даже записные пьяницы не могли устоять на ногах после первой же бутылки. Прославившись благодаря вину, чужак начал разворачиваться так, что местные только ахали. К трактиру пристроили двухэтажную веранду. На втором этаже благородные господа вкушали еду и вина отдельно от черни, а первый этаж заполонили длинные столы с лавками для простонародья. Когда же окрестный люд повалил на ярмарку, чужак начал посылать в толпу ожидающих своей очереди коробейников с едой и стопочками с вином, а во дворе и вдоль забора наставил дополнительных столов. Правда, тем, кто обедал там, иногда в тарелку заглядывали лошади, привязанные у коновязи, но это почти никого не смущало. Местные, глядя на то, как разворачивается чужак, лишь в затылке чесали, да копировали чужие повадки, не зная, что пришелец вовсе не был таким уж умным и, если что и придумал, так лишь привёз с собой необычное вино. Остальное же придумал покровитель трактирщика, как, впрочем, и специальные слуховые трубки, с помощью которых можно было слышать, о чём говорят постояльцы. Простые посетители трактира и понятия не имели о таких новшествах, а двое гостей, приехавших накануне и занявших одну из комнат на втором этаже, о таких хитростях знали, но и не предполагали, что трактирщик не первого разбора будет подслушивать разговоры гостей. Выйдя на балкон, где слуга уже накрывал стол к завтраку, Михал тяжело вздохнул. Дорога, запруженная людьми, больше напоминала море, на дне которого нужно было отыскать пару песчинок. — О чём вздыхаешь? — поинтересовался Милош, усаживаясь за стол и отпуская слугу. Услышав ответ, мужчина отодвинул занавеску и, бросив быстрый взгляд на улицу, пожал плечами, — на городской улице больше шансов найти золотой, чем на лесной тропинке. — Не понял. — Человек, пытающийся скрыться, в большой толпе чувствует себя в безопасности и перестаёт осторожничать. Михал снова вздохнул. В чём-то старший товарищ был прав, но всё же парень не был уверен, что им удастся напасть на след беглецов. Мужчины завтракали, рассуждая о всяких пустяках и разглядывая людей, проезжающих мимо. Неожиданно Милош спросил: — Как ты думаешь, что больше всего любят есть лошади? — и тут же продолжил, — не торопись с ответом, думаю, ты ни за что угадаешь. Стремительно подхватившись с кресла, Милош зашёл в комнату, вернулся минут через пять, уже неся в руке небольшой конвертик с запиской. Не став звать слугу, лично спустился на первый этаж и, найдя посыльного — смышлёного мальчугана лет десяти, передал ему записку, сказал, куда нужно доставить и дал денежку, пообещав ещё столько же, если пацан обернётся за полчаса. — Сей минут! — воскликнул осчастливленный посыльный и стремглав бросился выполнять поручение. Вернувшись на балкон, Милош сел на своё место и продолжил трапезу, разглядывая улицу. Его спутник, терявшийся в догадках, осторожно спросил, что происходит, но ответа не получил — мужчина лишь отмахнулся, сказав, что скоро всё выяснится. Действительно. Минут через двадцать вернулся посыльный, передал ответ, а ещё через полчаса Милошу передали ещё одно послание, прочитав которое, мужчина удовлетворённо кивнул и сказал нечто загадочное: — Мышеловка наполнилась. Пошли. Мужчины спустились во двор, прошли к коновязи. Остановившись телеги, в которую был запряжён тощий жеребец серой масти, Милош подхватил уздечку и тихо-тихо сказал на ухо лошадке: — Ну, здравствуй, любитель жареной курятины. Тс-с-с! Не дёргайся. Их уже взяли, а у тебя есть единственный шанс снова стать собакой — пойти с нами. А будешь брыкаться, закончишь жизнь на живодёрне

Часть 40

Когда наступила тишина, крыс забрался на ручку кресла, требовательно спросил: — Где амулет? Вьета удивлённо округлила глаза: — Какой? — Который тебе некая женщина подарила. — Откуда вы знаете? — Знаю, — коротко бросил Улаф и протянул лапку. Вьета потянула цепочку, вытаскивая из-под рубахи подаренный медальон. Сняв его и показав Улафу, девушка пояснила, что когда рассматривает картинки, они начинают двигаться под её взглядом. — Картинки, — задумчиво повторил за ней крыс, погладив лапкой, лежащий перед ним медальон, — это, девочка моя, не картинки. Это — амулет всех стихий. — Как? — Что смотришь? Ты можешь управлять всеми стихиями, а не только ветром, — крыс помолчал, поправил сам себя, — сможешь, если научишься. — Но зачем та старушка мне его отдала? — Старушка! — презрительно фыркнул крыс и, посмотрев в небо, мечтательно произнёс, — эх, какая красивая женщина!.. — Вы её знали? — взволнованно прошептала Вьета, удивлённо глядя на Улафа. — Почему знал? Знаю. Уже лет сто, как знаю. Тут Вьета не выдержала, ляпнула: — Сто лет? Крысы столько не живут, — и она тут же прикусила язык, но было уже поздно, правда, крыс не обиделся, наоборот, очень легко согласился: — Не живут, — и тут же добавил, — если им не помочь. Вот она и помогла, — он тяжело вздохнул, как будто долгая жизнь была тяжким бременем, — пожалела, когда меня кошка сожрать хотела. Я маленький был, попался по глупости. Она меня у кошки отбила, выходила и спрашивает: «Чего хочешь?». А я возьми, и брякни, что королём хочу быть. Она засмеялась, и говорит: «Не пожалеешь?». Я так удивился. О чём жалеть-то? Мне тогда казалось, что это так здорово — королём быть. Вот и стал, — крыс снова вздохнул. — А как её зовут? — тихо спросила Вьета. — Марианна, — мечтательно произнёс крыс и повторил, — Марианна. — Помолчав с минуту, его величество грустно вздохнул и вернулся к делам насущным. Ткнув лапкой в медальон, повторил, что это амулет всех стихий и уверенно заявил: — Владея этим амулетом, можно любого мага по ветру развеять, если, конечно, знать, как работает. — Я могу управлять не только ветром? — Вьета схватила амулет, начала разглядывать. А Улаф, оживившись, начал рассказывать, что может эта вроде бы простая на первый взгляд железка: — Посмотри сюда, — он ткнул лапкой в символы, — ты говоришь, что они двигаются. Это значит, что ты можешь управлять амулетом, управлять всеми стихиями, а не только ветром. Это не каждому дано. Тебе амулет подарили, власть над ним передали, и тебе осталось лишь научиться пользоваться, но как — я не знаю. Да и не поможет тебе чужой опыт, самой надо, — и он снова вздохнул. Помолчав немного, Улаф попытался ободрить озадаченную девушку, — ты не бойся, даже если ты не научишься, амулет всегда защитит, но... — Что? — Да как тебе сказать?.. Даже не знаю. Не радуйся сильно, как я со своим королевством. Эта штука ещё похуже будет. Этот амулет у тебя никто не сможет украсть или отобрать, и ты сама не сможешь его потерять или выбросить — вернётся. Это теперь с тобой навсегда или очень-очень надолго, — безрадостным тоном заключил крыс и посмотрел на Вьету с сочувствием, но девушку мало волновало далёкое будущее. — Интересно, а что будет, если маг заберёт амулет? — Думаю, ничего, но лучше не попадаться. — Это понятно, но надо же знать. — Дальновидно, — похвалил Улаф и, посмотрев на собеседницу, спросил, что она собирается делать дальше. Услышав, что Вьета хочет забрать печать и ценности, понимающе кивнул: — Дяде отомстить хочешь. Не боишься, что не ему, а себе отомстишь?.. — Я должна оставить всё, как есть? — с вызовом спросила Вьета и была обескуражена ответом: — Не знаю. Думаю, никто не знает. — Почему? Франц — мой дедушка, должен знать. Это же его сын. — Франц, — крыс вздохнул, кивнув головой, сказал, — да, ты же его искала. — Ты нашёл?.. — Нашёл, но не радуйся раньше времени. Твой дед сидит в подземельях Валленбурга. — Как? — Молча! — мрачно пошутил Улаф и попенял девушке на то, что она уж слишком громко выражает свои мысли и чувства, — или ты решила, что раз ночь на дворе, то никто не услышит? Или думаешь, что сюда люди не ходят? Но если король хотел смутить девушку, то просчитался, та не обратила никакого внимания на насмешку, занятая мыслями о Франце. Подумав немного, Вьета спросила: — А разве граф может удерживать герцога? — Не может, — согласился крыс, — но в тюрьме Валленберга сидит не Франц Айзендорф, а Франтишек Айдор. — Ах, так?.. Выкупить можно? — спросила Вьета и, когда крыс отрицательно покачал головой, заявила, — нужно идти в Валленбург. Всё разведать, выяснить и попытаться вытащить Франца. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Если тебя поймают, сожгут на костре. — Я знаю. Улаф понимающе кивнул: — Смелая, — и, когда Вьета снова спросила, надо ли оставить всё, как есть, крыс лишь вздохнул: — Да кто его знает, как надо. Но раз ты так твёрдо решила, то тебе придётся поторопиться. Решив, что именно спутница Людвига Айзендорфа стала причиной его позора, граф Валленберг собрался отомстить. На празднествах, которые уже очень скоро начнутся в Валленбурге, состоится казнь. Будет сожжён некий Франтишек Айдор, покусившийся на магический шар. — Он сожжёт Франца Айзендорфа? — ахнула девушка. — Да, но знать об этом будет лишь Людвиг Айзендорф. — И он позволит?.. Крыс фыркнул насмешливо, заявил менторским тоном: — Урок политической грамоты: герцогство стоит дороже, чем жизнь одного человека. — Даже отца?? — Да. — Нет! И он ещё дорого за это заплатит. — Думаю, Франц не одобрит твой благородный порыв. — И зачем ты мне тогда всё это рассказал? — Мог промолчать, но ты бы всё равно узнала, причём, в последний момент, и мир увидел бы роскошный фейерверк на две персоны, — с истинно королевским цинизмом пояснил крыс. Вьета лишь кивнула, и тогда крыс, пообещав помочь, спросил, кого она ещё втравила в собственные проблемы. Услышав всю историю, крыс недовольно заметил, что благородные порывы порой обходятся слишком дорого, и лучше было бы парню ехать с теми циркачами. — Не лучше! — воскликнула Вьета. — Девочка моя! Затрещину можно пережить, да и синяки пройдут, а отрубленную голову назад не приставишь. Хотя... нет, мордой для плахи не вышел, — деловито заметил король, — его просто повесят. — Он не будет участвовать, — возразила Вьета, — он будет ждать. И, если у меня не получится, уничтожит печать. — Ну, можно и так, — смилостивился Улаф, — ладно, пошли, тайник покажу. Деньги тебе понадобятся. Крыс привёл Вьету в подвал замка. Сев у ничем не примечательной стены, показал на самый обыкновенный камень, ничем не отличающийся от остальных, и сказал, что нужно нажать на правый угол. Вьета сделала, как было сказано. Раздался скрип, и камень медленно повернулся, открывая путь к тайнику. Девушка сунула руку в тёмный провал и, нащупав рукой что-то твёрдое, ухватила и потащила наружу, но невидимый пока ящик был слишком тяжёлым, и девушке пришлось хвататься двумя руками. Вытащив из тайника большую шкатулку, Вьета уже привычно приложила ладонь к символу ветра, выгравированному на крышке. Дзинь-блям, щёлкнул, открываясь, замок. Вьета подняла крышку и заглянула внутрь. На кожаном мешке лежала небольшая коробочка. Девушка взяла её в руки, открыла... С тяжёлым вздохом посмотрев на печать, девушка еле сдержалась, чтобы не схватить и не разбить её о камни. Она протянула руку, чтобы взять символ власти, но Улаф остановил: — Не трогай. Если хочешь забрать, бери вместе с коробкой и только когда решишь использовать — достань. — Всё, что я хочу с ней сделать — разбить о камни. — Можно, — согласился крыс, — тем более что для тебя она совершенно бесполезна, но ты не торопись. Может, ещё пригодится. Вьета лишь пожала плечами. Убрав печать назад в ящик, она достала из шкатулки увесистый, глухо позвякивающий мешок, развязала затянутые ремешки и начала вытаскивать на свет содержимое. Первое же украшение заставило её восторженно ахнуть, а крыс, поведя длинными усами, вынес приговор: — Если ты решишь это продать, не успеешь из лавки выйти, как тебя загребут. Проще сразу к Людвигу идти сдаваться. И девушке оставалось лишь согласиться. Действительно, тонкое кружевное колье, украшенное бриллиантами и изумрудами, было великолепно, но такому богатству уж точно неоткуда было взяться у бедной деревенской девушки. Продавать такую ценность было бессмысленно и опасно. Вьета бесцеремонно высыпала содержимое мешка прямо на землю и драгоценности, непривычные к такому обращению, жалобно звенели, падая на камни. — Поистине герцогское приданое, — заявил крыс, осмотрев ценности, но Вьета не обратила внимания, занявшись другим мешком, вывалившимся на землю вместе с украшениями. В мешочке лежал жемчуг — крупный, красивый, разноцветный. Оглядев жемчужины, девушка спросила короля, сколько они могут стоить, на что Улаф лишь головой покачал: — И это тоже не пойдёт. Это слишком дорого, — и показав лапкой на ещё один мешок, виднеющийся из-под сверкающей кучи, предложил, — ещё там глянь. Вьета послушно выкопала мешочек, открыла и, достав большую золотую монету, кивнула головой: — Ну, это подойдёт. — Да-да! — мрачно кивнул головой крыс, — монеты Стражей Севера — самое оно для продажи.

Часть 39

Вечерело. Лес затихал, готовясь ко сну, и лишь в небольшой роще, раскинувшейся у высокого холма, на котором темнели развалины старинного замка, теплилась жизнь. У чахлого костерка сидели трое — двое людей и собака — и разговаривали, обсуждая свои дела. Вьета, успев узнать последние новости, докладывала, что делают Милош и Михал. Девушка уже выяснила, что мужчины не собираются искать её, по крайней мере, пока, потому была немного беспечна. Она со смехом поведала, что Милош и Михал направляются в Валленбург. — Аристократ решил циркачом стать! — засмеялся пёс, — правильно, голод не тётка. Вьета покачала головой: — Нет. У них нет другого выхода. Хотят золото поменять. — У них и золото было? — встрепенулся Сандр и, когда Вьета кивнула, помрачнел. Пока акробат расстраивался, Натраг укорял девушку, что она слишком беспечна и верит всему, что говорят: — Если они знают, что ты ведьма, то могли наговорить всякого, чтобы ты поверила. — Могли, — согласилась Вьета и, объяснив Сандру, что сказал пёс, возразила, — но для этого нужно договориться, кто и что будет говорить. — А они, значит, не договаривались? — уточнил пёс. — Нет, я подловила их в момент, когда они узнали. Милош злился! — и девушка довольно улыбнулась, — на Горана наорал. Тот обиделся и без спросу забрал лучших лошадей. Теперь они тащатся в Валленбург на тех двух старых, — она подмигнула Сандру, — пока они доберутся, мы все дела обстряпаем. — Какие дела? — насторожился Сандр, но вместо ответа получил вопрос: — Скажи, что бы ты сделал, если бы у тебя были деньги? — А сколько денег? — Много. — Дом бы купил, и ничего не делал бы. Натрагу такие мечтания не понравились, и он проворчал, что парень — лентяй, но Вьета думала иначе: — А ты покрутись всю жизнь, как белка в колесе, а потом посмотрим, о чём ты мечтать будешь. — Вот ещё! — буркнул пёс,— больше мне делать нечего. — А придётся, — и девушка злорадно улыбнулась, глядя, как озадачился пёс. Но пока Натраг искал слова для ответа, Сандр не выдержал: — Это не очень вежливо. Вы о чём-то говорите, но я не понимаю, о чём! — Давай с этим потом разберёмся, — предложила Вьета, — у нас тут другие дела намечаются. Сейчас отдохнём, сходим в замок, а потом — в Валленбург. — Прости, я, конечно, не волшебник и не графский сын, но кое-что всё же понимаю. Пусть сейчас нас не ищут, но это как раз лучшее время для того чтобы уйти из Марибора. Эти слова вызвали взрыв радости у пса, который тут же вскочил, подал лапу парню, сказав, что наконец-то у него есть союзник, но Вьета лишь грустно улыбнулась: — Сговорились?.. Молодцы. А жить мы на какие шиши будем? — Насмешила, — фыркнул Сандр и небрежно отмахнулся, — боишься колдовать, заработаем или наворуем, — и он хитро подмигнул псу, — а спать и под кустом можно, пока лето. Уйдём на север, там ярмарки пожирнее, а осенью вернёмся. Натраг радостно воскликнул: — Хороший план. — Осенью уж поздно будет, — возразил кто-то невидимый, но очень недовольный. Зашуршала трава, и через мгновение у ног Вьеты возникла большущая крыса. От неожиданности девушка закричала, и крыса ехидно поинтересовалась: — Ещё громче можешь? — подождав, пока Вьета придёт в себя, крыса заявила, что его величество Улаф I приглашает девушку в гости. Натраг тут же подскочил, начал оглядываться, как будто король сидел где-то в окрестных кустах. Сандр, не понимая, что происходит, тревожно смотрел на Вьету, а та, оживившись, спросила, куда надо идти. — Вас ждут в замке, — пояснила крыса, показала лапкой в сторону холма. Забыв об усталости, Вьета начала собираться, но когда она сказала Сандру, что они идут в гости, крыса отрицательно покачала головой и поправила: — Вы идёте. Они, — крыса ткнула лапкой в пса и акробата, — не приглашены. Натраг обиженно надулся, а Сандр ничего не понял, лишь предположил, что его не пригласили, но не расстроился. Акробат был умён и памятлив, знал грамоту, правда, не знал — откуда, но всё же этого было маловато. Не имея должного образования, парень иногда попадал впросак, что, впрочем, воспринимал спокойно, но лишь до тех пор, пока к артистам не присоединился Михал. Как-то слушая разговор графского сынка с Милошем, Сандр осознал глубину собственного невежества, и с тех пор пытался восполнить пробел в образовании, но, к сожалению, артист небольшого цирка не имел возможности покупать книги, чернила и бумагу хранить было негде, потому Сандр приходилось надеяться лишь на свою память. Он запоминал незнакомые слова и, при случае, выяснял их значение. Такая практика приносила свои плоды, но была очень утомительной. Вот и сегодня парень не только проделал длинный путь, но и досыта наслушался ответов на не услышанные вопросы, и до чёртиков устал догадываться, что же сказал пёс. Предполагая, что в гостях у крысиного короля будет тоже самое, Сандр не то, что не расстроился, а вздохнул с облегчением, узнав, что его не пригласили. Пообещав сильно не засиживаться, Вьета отправилась к развалинам. Лишь карабкаясь по холму, она подумала, что можно было бы и не торопиться и подождать хотя бы до завтрашнего утра. Почему она не подумала? Переносить визит было уже поздно, и Вьета решила, что завтра отправится в путь чуть позднее, дав себе побольше времени на отдых. Составляя планы, девушка даже не предполагала, что через пару часов от её задумок не останется камня на камне. Вскарабкавшись по склону холма, Вьета прошла вслед за крысой под широкий свод ворот, вышла во двор и остановилась в нерешительности, не зная, что делать дальше. Посланец, принёсший весточку от короля, растворился в темноте, не сказав ни слова. И что делать дальше? Неожиданно темнота зашевелилась. Из мрака показалась ещё одна крыса, не меньше той, первой и, подойдя и встав на задние лапки, важно спросила: — Кто вы? Представившись, девушка сообщила, что его величество Улаф Первый пригласил её в гости. Кивнув, крыса пообещала доложить его величеству и, неторопливо развернувшись, скрылась в темноте. Прошла минута, другая, третья. Вьета терпеливо ждала. Лишь минут через десять темнота снова зашевелилась. Из мрака показался строй юных юрких крыс. Шустро пробежав по плитам двора, они замерли в стройных рядах, а пустота за их спинами начала наполняться более важными и солидными крысами-придворными, которые попискивали, переругиваясь в борьбе за лучшие места, и бесцеремонно разглядывали гостей. Суета и война за лучшие места прекратились, когда из толпы появился новый персонаж: важный крыс вышел вперёд и, встав на задние лапы, торжественно произнёс: — Его Величество король Улаф I. Крысы-солдаты встали на навытяжку, крысы-придворные склонились и замерли в поклоне. Из мрака вышел огромный крыс размером с молодую кошку и степенно направился мимо почетного караула навстречу гостье. Вьета, неумело присела в реверансе, разглядывая короля, а тот, подойдя поближе, громко поздоровался: — Доброй ночи, герцогиня Айзендорф, — и, увидев, как девушка передёрнулась, понимающе кивнул, — семью не выбирают. Взяв себя в руки, Вьета произнесла: — Доброй ночи, Ваше Величество. Благодарю за приглашение. Если Вы позволите, я хотела бы преподнести Вам небольшой подарок. — Да, пожалуйста, — милостиво разрешил крыс. Вьета сделала шаг назад, прошептала что-то, громко щёлкая пальцами. Раздался хлопок, сопровождаемый встревоженным писком крыс, солдаты дёрнулись. За спиной короля появился самый настоящий трон, на плечи короля легла бархатная, отделанная соболями мантия, а на голове появилась корона. За спиной Вьеты возникло удобное кресло, обитое бархатом. — Неплохо, — одобрил король и, повернувшись к свите, сказал: — Все свободны. Придворные быстро разбежались по углам, восторженно обсуждая события, которым они были свидетелями. Солдаты почётного караула, пыхтя и попискивая от натуги, утащили трон; вскоре всё затихло.

Часть 38

Юный рыцарь не успел ничего сделать, ему помешал Сандр. Выскочив из дома, он крутнулся на одном месте и, увидев Михала, крикнул: — Горан уходит! — Куда уходит? Ночь на дворе. — Ты не понял! — Сандр подбежал к Михалу и, глядя на него глазами, полными слёз, заговорил быстро-быстро: — Он к Златану уходит! Он нас бросает! И как мы теперь будем? Михал пошёл к дому, а Сандр юлой крутился вокруг него, старательно заглядывая в лицо парня и прося сделать хоть что-нибудь. Вьета, забыв о своих проблемах, припустила следом. Она уже понимала, что, решая свои дела, сломала чужую жизнь, но надеялась, что всё обойдётся. Не обошлось. Когда девушка зашла в дом, Милош разговаривал с Гораном и тот, глядя исподлобья, мрачно говорил, что без Йована работы не будет, и, значит, не будет и денег. — Я без денег не могу. Устраиваться надо. Сколько можно по дорогам мотаться? — Хорошо, устраивайся, — разрешил Милош и, посчитав, что все слова сказаны, хотел отвернуться, но Горан перехватил его за рукав куртки: — Я забираю фургон. На что Милош лишь плечами пожал: — Забирай. Наши вещи переложить не забудь. Горан сверкнул глазами, сжал кулаки: — Я никогда вором не был. — Какие твои годы? — усмехнулся Михал, подходя поближе. Он слышал весь разговор, и ничего хорошего о богатыре, решившем бросить товарищей в трудном положении, не думал. — Слышь, аристократ! Квакни ещё слово, и я тебе зубы в глотку запихаю! И вряд ли бы Михал промолчал, но Милош придержал его за плечо, тихо попросил: — Отпусти, — и глянул многозначительно, намекая, что не надо спорить с человеком, который хочет сделать то, что тебе надо — уйти. Михал вспомнил, о чём они говорили утром, и отошёл в сторону. Но, если Милош и Михал, зная планы на будущее, не сильно расстроились потере ещё одного артиста, Сандр чуть не рыдал. Он так надеялся, что если не Милош, то Михал всё устроит, но и рыцарь не помог, и тогда Сандр не выдержал. Метнувшись к великану, он вцепился в его руку, тихо-тихо спросил, умоляюще глядя на силача: — Горан, но как же! А мы?.. — Ничё. У вас, вон, фокусник есть, — и Горан, отцепив от своей рубахи руку Сандра, пошёл к лестнице, ведущей в комнаты постояльцев. Акробат, проводив силача потерянным взглядом, понурил голову, вышел на улицу. Машинально погладив по голове Натрага, сидевшего на крыльце, спустился по ступенькам и скрылся в темноте. Пёс, проводив несчастного парня пристальным взглядом, проворчал: — Однако, вон они какие — артистические нравы. Вьета услышала, покраснела и, сорвавшись с места, побежала вслед за Сандром. Она не знала, что скажет акробату, но была готова обещать всё, что угодно, лишь бы он не расстраивался. Но Сандра она не нашла. Вернувшись к крыльцу, девушка посмотрела на пса, а тот недовольно проворчал: — О, давай! Корми всю ораву, наживай себе беды да горести. — Ты ничего не понимаешь! — Уж конечно. Девушка промолчала, огляделась по сторонам, гадая, куда спрятался Сандр. — Ветер, — фыркнул Натраг, заставив девушку покраснеть. Ветер знает! И она начала звать помощника. Ветер — бесценный помощник — быстро нашёл парня. Тот прятался за домом, сидел в дальнем закутке, выбрав уголок потемнее, но когда Вьета показалась рядом и позвала, Сандр вскинулся, прижав палец к губам, предостерёг: — Ш-ш-ш! — и он снова прислушался. Вьета подошла поближе, встала рядом и, положив руку на плечо парня, еле слышно прошептала: — Что? — Тихо! — и парень ткнул пальцем в окно у себя над головой. Прильнув к стене, Вьета привстала на цыпочки, прислушалась: там, за стеной, говорили люди. Поговорив со Златаном, Милош вернулся в комнату Веслава и, сев на стул у стола, заваленного бумагами, мрачно сказал: — Я договорился. — Возьмёт? — уточнил Михал. — Да. Пообещал, что будет нормально обращаться. — Хвала Великому Небу! — воскликнул Веслав, вскинув руки и глядя в потолок. — Хвала, хвала, — Милош кивнул, поднял глаза на хозяина постоялого двора, попросил, — сейчас ему ничего не будем говорить. Утром, перед отъездом. — А с ней что? — поинтересовался Михал. — Окно её комнаты открывается снаружи? — Милош посмотрел на Веслава и, когда тот кивнул, продолжил, — прекрасно. Значит, под утро заберём. Владелец постоялого двора спросил, куда повезут ведьму, на что Милош коротко бросил: «Туда», и махнул рукой в сторону окна. Веслав, посмотрев в указанном направлении, согласно кивнул: — И правильно. Зачем зря по дорогам кружить, — тяжело вздохнув, он тихо сказал, — бедная девочка. Милош нервно дёрнул щекой и, приказав заканчивать панихиду, дал Михалу задание, проверить, где находится Сандр, а сам пошёл проверять, спит ли ведьма. Убедившись, что все на местах, мужчина спустился вниз, сел у камина, прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Под утро, когда небо на востоке начало медленно светлеть, из дома вышли двое. Один — пониже и потолще, принёс лестницу, а второй — высокий и стройный, приставил лестницу к стене и начал быстро карабкаться к небольшому окошку на втором этаже здания. Осторожно откинув защёлку, он медленно открыл створки, заглянул в комнату и тихонько ахнул. Ввалившись в комнату, он бросился к выходу. Отодвинув щеколду, он открыл дверь, сказал, разведя руками: — Удрала. Милош ударил рукой в стену: — А, чёрт! — резко обернулся, — Сандр?.. Они зашли в комнату, которую делили акробат и Горан. Милаш бросил взгляд на кровать Сандра, усмехнувшись недобро, отбросил одеяло и вздохнул: — Прекрасно. — Что прекрасного в этом ты видишь? — пробурчал Михал, оглядывая охапку соломы, наваленную на кровати, — придётся искать их по всему свету. — Троих искать проще. — Троих?.. — И собака. — Хватит бухтеть над ухом! — раздался недовольный голос Горана. Разбуженный великан приподнял голову, посмотрел на бывших друзей с недовольным прищуром и снова зарылся в подушку. Спустившись вниз, Милош прошёл в комнату Веслава и, подойдя к окну, внимательно осмотрел створки, а потом сказал с невыразимой горечью: — Я так и думал. — Она слышала? — ахнул хозяин постоялого двора, разглядывая трещину в стекле. — Думаю, да. — И что же теперь делать? Как её найти?.. — Найдём. Ты не забыл, как охотятся на лис? — и Милош многозначительно посмотрел на Веслава, а тот, просветлев лицом, радостно кивнул. — Вот и замечательно.

Часть 37

Дождь без устали выбивал барабанную дробь по крыше, нагоняя тоску. Милош, зайдя в ком-нату, посмотрел на Михала, лежавшего на кровати, и сам завалился на лежанку, уставившись в потолок, но поспать ему не дали. Юноша не выдержал и, сев, сказал: — Ты всегда мне выговаривал за то, что я смотрю на них свысока. И кто теперь прав?.. — Ах, мальчик мой, когда же ты научишься не решать сгоряча? У Йована не было никаких шансов. — Не понял. — Это она его отправила. Узнала, что он — шпион Людвига и отправила с глаз долой, и с одной стороны — это плохо. Людвиг найдёт другого, а кого?.. — Милош вздохнул. — А с какой стороны хорошо? Как вы будете теперь работать? — Где работать? В лесу для белок? Или ты думаешь, что я отправлюсь в Валленбург на ярмарку? Нет, мальчик мой, впереди у нас Малев и в том, что она сплавила шпиона, есть и свои плюсы. В Малеве нам такие лишние глаза и уши точно не нужны. Сейчас, наоборот, чем меньше нас будет, тем лучше, — уверенно сказал мужчина, не предполагая, какой сюрприз ему приготовила судьба. Буквально через полчаса со двора донёсся шум — приехали новые постояльцы. Михал, встав, выглянул в окно, удивлённо произнёс: — Златан? — Кто? — Милош подскочил, бросился к окну. Посмотрев на разноцветные фургоны, въезжающие во двор, мужчина удивлённо хмыкнул, — надо же, как судьба к нам благосклонна. — Что-то я не заметил. Пойди, отвяжись теперь от него! Будет на нашей шее сидеть. — Надеюсь, что всё будет совсем иначе. — Мы на его шее будем сидеть?.. Тогда небо на землю рухнет. Услышав шум во дворе, Сандр выглянул в окно, скривился, как будто его ударили: — Ой, нет, только не он! — А кто это? — прошептала Вьета, глядя на суету, царящую во дворе. — Сволочь это, — так же шёпотом ответил Сандр, хотел ещё что-то сказать, но передумал, приложил палец к губам, — т-с-с, идут! И действительно в дом вошли вновь прибывшие. Сначала появился коренастый мужчина, огляделся, увидев Сандра, коротко кивнул, пронзил Вьету усталым взглядом тёмных глаз и, крикнул: — Хозяева-то дома?.. На крик вышел Веслав, улыбнулся и пошёл за ключами от комнат, даже не спрашивая, сколько человек приехало, видимо, и так знал. Вслед за старшим появились остальные: пара огромных мужиков, похожих на Горана, и трое субтильных парней, выглядевших так, как будто последний раз они ели неделю назад. Артисты, завидев Сандра, начали шумно здороваться. Вскоре шума добавил Милош, спустившийся из своей комнаты. Вновь приехавшие оживились, а старший, которого Сандр назвал сволочью, громко сказал: — Ну, раз такая хорошая компания подобралась, то мы угощаем. Вьета удивлённо приподняла брови, недоумевая, почему Сандр так не любит этого щедрого дядьку, готового оплатить другим ужин. Но, неожиданно для девушки Милош не воспользовался чужой щедростью, и сделал встречное предложение: — Да нет Златан, мы уже тут, значит, как хозяева, угощаем гостей. Златану такое предложение не понравилось, он попытался, было, возразить, но все споры прекратил Веслав, сказавший, что сегодняшний ужин — за его счёт. Вьета отметила, как недовольно насупился Сандр, и решила позднее узнать, почему он принимает в штыки давно знакомых ему людей, но кое-что она смогла понять и сама. Во время бесплатного ужина Златан поинтересовался, куда делся Йован и, получив ответ, совершенно неискренне посочувствовал Милошу, сказав, что сложновато теперь ему придётся. Без Йована много каши не сваришь. — Ничего, как-нибудь устроимся, — ответил Милош, предположил, — мало ли кто уйти захочет от хозяина, который пинками кормит. Вьета вздрогнула, поняв, что имел в виду Сандр. Она украдкой глянула на Златана, но тот и ухом не повёл, хотя его почти прямым текстом обвинили в том, что он плохо обращается со своими артистами. Сделав вид, что ничего не слышал, конкурент начал рассказывать о том, как они добира-лись в Марибор с юга. Не став слушать россказни Златана, Вьета вышла во двор. Отойдя к забору, она села на груду дров, сваленную, как попало на траве и, взглянув в ночное небо, позвала ветер. Дав задание помощнику, девушка снова подняла глаза вверх, разглядывая звёзды. Вдруг одна звёзда черкнула чёрточкой по небу и растаяла. Она вздохнула. — Желание успел загадать? Вопрос, заданный тихим голосом, прозвучал, как звук грома. Вьета подпрыгнула, чуть не свалилась на землю и, еле удержавшись на шатком сиденье, подняла голову. Посмотрев на Михала, она сдержалась и, не став упрекать в том, что он её напугал, осторожно спросила: — И сбудется?.. — Может быть, — Михал пожал плечами, — вот ты бы чего хотел? — Я? — Вьета пожала плечами и подумала: «Людвигу ноги и руки повыдёргивать и местами поменять», а вслух произнесла, — не знаю. — Как не знаешь? Тебе сколько лет? — Пятнадцать, а тебе? — Двадцать три, — Михал вздохнул, — так я в пятнадцать лет много чего хотел, а ты не хочешь? Странно. Ты не стесняйся, я смеяться не буду. Скажи честно, чего бы ты хотел? — А ты точно смеяться не будешь? — осторожно спросила Вьета, оглянулась, но Натрага рядом не было, пёс спал у крыльца и вряд ли бы услышал, о чём идёт разговор. Когда Михал пообещал не смеяться, девушка тихо-тихо сказала: — Я хочу, чтобы меня любили. — А что такое любовь, как ты думаешь? — Любовь? Вьета задумалась на секунду. Оглянувшись по сторонам, она слезла с поленьев, подняла с земли пару щепок и, разломив обе, взяла куски от разных щепок и показала Михалу: — Вот, видишь, эти друг другу не подходят, а эти, — она взяла обломки одной щепки, сложила вместе, — раз, и со-шлись. Вот так и души людей встречаются и если разные — то расходятся, а если это одно целое, то тогда раз и любовь. И уже не оторвать — навсегда. Вот люди и мечутся, ищут свою половинку. — Интересно, и что дальше? А если это какая-то бедная девушка, без семьи, без денег, без ничего. — А ты бы хотел, чтобы тебя за деньги любили? — и, тяжело вздохнув, Вьета ляпнула, — вот я бы хотела, чтобы меня любили просто за то, что я есть — я. Не за деньги, не за красоту или ещё за что-то. Ты думаешь — деревенский сирота, что у него есть? У меня есть я — это очень много. Михал еле сдержался, чтобы не съязвить о возможностях ведьмы, а собеседница, вздохнув, добавила: — Но это никому не нужно, все за деньгами гоняются. — Это объяснимо. Деньги дают возможность хорошо жить. — Хорошо жить?.. Ну, каждый в эти слова свой смысл в это вкладывает. Проблемы потом начинаются, когда становится понятно, что живёшь-то хорошо, а поговорить-то и не с кем. Не с деньгами же разговаривать, — и девушка рассмеялась, — очень содержательная беседа получится, — вспомнив кое-что, она продолжила, — знаю я одну такую. Красивая и богатая, но даже куры умнее. Так поверь, ты бы последние медяки отдал, чтобы она заткнулась. Михал поддакнул: — Да, с деньгами не поговоришь, — и добавил философски, — м-да, жизнь — сложная штука, — но девушка не согласилась с этим утверждением: — Не-а! Жизнь — очень простая штука, потому и объяснить это порой очень сложно. — Интересно. Это как же? — и он посмотрел прямо в зелёные глаза ведьмы, в которых плескался смех. Посмотрел и пожалел. Эти яркие, сияющие не хуже звёзд глаза притягивали, манили, и он тонул в них и ничего не мог с собой поделать. Ему так хотелось, чтобы это продолжалось всегда. Вот так сидеть, разговаривать и больше ничего не надо. И он смотрел на ведьму, ожидая объяснений, а здравый смысл, задвинутый в дальний-дальний угол, кричал во весь голос, заставляя вспомнить, что это — ведьма, которая умеет завораживать, не говоря ни слова. Но эта ведьма, как раз и не молчала, а спросила: — Почему вода мокрая? Михал, ожидавший заковыристого философского вопроса, собрался ответить, замер, понимая, что не может объяснить. Девушка всё поняла, тихонько засмеялась: — Вот видишь, — и развела руками, совсем как тогда, когда показывала фокусы. Михалу даже показалось, что он слышит насмешливое: «Опля!». А девушка весело посмотрела на него и сказала, — а это же просто — вода мокрая и всё, но разве в двух словах скажешь? Так что жизнь штука простая, поэтому, порой необъяснимая. Есть вопросы, на которые нет ответа только да или нет. — Ты думаешь? — засомневался Михал. — Ты перестал кричать по ночам? — Нет! Да! А я... — и он замолчал, понимая, что попался. Посмотрел на девушку. В её глазах скакали чёртики и, нагло насмехаясь, показывали ему языки. — Вот! — она победно ткнула в него пальцем, — чего молчишь? Видишь, вопрос простой, а ответить да или нет — не получается. Конечно, это ерунда, ловушка. Но вот подумай — твой отец тебя из дома выгнал и что? Забыл? — Ты ещё скажи, что он там весь извёлся от беспокойства. — А ты уверен, что нет? Михал открыл рот, чтобы ответить, но промолчал, задумавшись. — Вот, уже и сам сомневаешься. А ты обиду оставь и подумай, а легко родного ребёнка из дома выгнать? Любимого. — С чего ты взял, что он меня любит? — А с чего ты взял, что нет? — язвительно спросила Вьета, и поинтересовалась, — он тебе сказал или ты сам придумал? — А ты умный, — уважительно протянул Михал. Шух! Прошелестели ветви деревьев. Лёгкий ветерок, промчавшись над дорогой, зашевелил волосы ведьмы, заставив её вздрогнуть и замолчать, прислушиваясь. Михал замер. Теперь он понял, что имел в виду Милош, когда говорил, что ветер расскажет. Как раз сейчас ветер что-то нашёптывал ведьме, и та еле сдерживалась, чтобы не зарыдать. Михал усмехнулся, разглядывая дев-чонку. И это одна из тех грозных особ, которыми его пугали в детстве? Да, она приворожила лавочника, и тот забыл о ней, но сейчас она и не думает никого привораживать. Она просто сидит и очень боится. Очень. Вон, даже руки трясутся. В сердце Михала заползла жалость к маленькой испуганной девчонке и начала по-хозяйски устраиваться там, нашёптывая, что нужно бы обнять, успокоить, сказать: «Не бойся, я с тобой».

Часть 36

Тихо подкралась ночь. Артисты, поужинав, разошлись по комнатам. Работники постоялого двора тоже разбрелись по своим каморкам. Пёс ушёл на двор и притаился у коновязи, где были привязаны их лошадки. За хозяйских коней, он не переживал, те стояли в конюшне, где постоянно кто-то находился, а один из работников спал там, прямо у входа. Договорившись с дворовым псом и объяснив ему, в чём дело, Натраг совсем успокоился. Если бы Йован попытался украсть лошадей, разозлённый такой подлостью дворовый пёс, обещал поставить на уши всю округу. Время перевалило за полночь, Натраг мужественно боролся со сном. Он уже начал думать, что Вьета ошиблась, ничего не получилось и придётся выдумывать что-то ещё, как вдруг тихо скрипнула входная дверь. Йован выбрался на крыльцо и, стараясь держаться в тени и не шуметь, пошёл к коновязи. Дворовый пёс, громыхнул цепью у будки, и настороженно гавкнул, потом ещё и ещё. Дверь конюшни приоткрылась, и выглянул заспанный конюх. Оглядев двор, и не заметив притаившегося за спинами лошадей Йована, работник скрылся, неплотно прикрыв за собой дверь. Натраг, прятавшийся буквально метрах в двух от Йована, отчётливо слышал, как тот ругнулся. Да, увести коней не получалось. Парень постоял немного в раздумьях, а потом решился и тихо пошёл к заднему двору, пытаясь держаться в тени дома. Пёс крался за Йованом и видел, как тот перемахнул изгородь, окружающую дом. Натраг довольно кивнул и пошёл следом. Отойдя подальше от дома, Йован, понимая, что его никто не увидит и не услышит, погрозил в сторону постоялого двора рукой: — Вот вам, мы ещё посмотрим, кто из нас дурак, деревенщина неотесанная. Бароном стать захотел? На-ка выкуси. Вскинув на плечо котомку, в которой — тут пёс мог прозакладывать всё, что имел, — было напихано немало уворованной с кухни еды, Йован пошел по дороге, приговаривая: — Давай, давай. Езжай на ярмарку, придурок. Пока ты там будешь таких же идиотов развлекать, я уже до этой Полины доберусь. Будет вам баронство. Как же! — злорадно говорил он себе под нос, шлёпая по грязи. Пёс, хотевший пройти за ним ещё немного, чтобы послушать, всё же повернул назад. Нет, он не боялся, что Йован его заметит. Парень уже примерял баронскую корону и не заметил бы слона. Псё просто хотел спать. Он был уверен, что Вьета послала ветер следить за Йованем, он не сомневался и если уж парень и брякнет что-то более существенное, чем коварных планов отомстить всем и вся, ветер скажет. Уже пробираясь по грязи к дому Натраг услышал за спиной громкий шлепок, громкий вскрик, а потом отчётливую, забористую ругань. Метнувшись назад и стоя в тени кустов, он с удовлетворением наблюдал потрясающую и радующую глаз картину. В огромной луже, оставшейся на дороге после дождя, копошился Йован и искал потерянную котомку с едой. Облепленный с ног до головы грязью, парень громко ругался, проклиная весь белый свет и шаря руками в воде. Наконец, нащупав мешок, он подхватил его и, выбравшись на обочину, застыл, горестно вздыхая. Может быть, еду ещё можно было спасти, но пёс в этом сильно сомневался. Йован постоял в нерешительности, то оглядываясь назад в сторону постоялого двора, то глядя вперёд. Пёс уже успел испугаться, что он решит вернуться назад, но Йован, плюнув в лужу, и снова погрозив кулаком в сторону постоялого двора, закинул на плечи котомку, из которой на дорогу капала вода, и пошёл дальше. Прислушавшись к удаляющемуся шлёпанью и ворчанию, Натраг облегчённо вздохнул и тихо спросил: — Ветер, это твоя работа? Рядом неслышно качнулась ветка — да. — Рисковый ты! А если бы он вернулся? Ветка задрожала, давая понять — нет, не вернулся бы. Пёс помотал головой и пошлёпал назад. Поблагодарив дворового сторожа за помощь, Натраг ушёл на сеновал и, зарывшись в сено, заснул. Утро на постоялом дворе началось с воплей Веслава. Хозяин через слово поминал холеру, которая шуровала ночью на кухне, перевернув там всё вверх дном. Разбуженные артисты выскочили в коридор, не понимая, почему поднялся такой шум. Сандр вышел последним и сказал Милошу, прислушивавшемуся к ругани хозяина, доносившейся с первого этажа: — Милош, Йована нет. — Как нет? — вскинулся Милош и бросился к ним в комнату. Кровать Йован была пуста, отсутствовал и его дорожный мешок. — Удрал, — буркнул Горан. — Да, похоже, что так, — согласился Милош. Оглядев всех, он мрачно буркнул, — ладно, давайте, умываться и завтракать. Милош спустился вниз и пошёл говорить с Веславом. Тот уже знал со слов конюха, что ночью пёс беспокоился и на кого-то лаял. Весть о том, что сбежал один из артистов, Веслав принял с облегчением, если украл свой, а не чужой, можно не опасаться повторения. Но Милоша такое рассуждение не успокоило — украл-то его человек, и, значит, нужно возместить ущерб. Вот только хозяин постоялого двора и слышать об этом не захотел, сказал, что Милошу деньги будут нужнее. Завтрак прошёл в полном молчании. Вьета, мучившаяся угрызениями совести, еле сдерживалась, чтобы не сказать правду. Девушка понимала, что артисты были потрясены предательством друга и тем, что Йован сбежал, обворовав хозяина, но что она могла сделать? Сказать, что он уже давно не друг, и может предать в любую минуту, если за это заплатят?