Главная Книги Ведьма ветра

Ведьма ветра

Ведьма ветра

Сказка о деревенской сироте, неожиданно узнавшей, что она — ведьма, которой подвластен ветер. Обогащённая новым знанием, юная ведьма уходит из дома на поиски самой себя.

Часть 29

Огромное поле, находившееся южнее Загорья — обычного города, стоявшего в стороне от главных королевских дорог, — было заставлено яркими шатрами. Повсюду развевались флаги, указывающие, какие важные и не очень важные персоны соизволили посетить турнир, организованный бароном Штайнцем. Владелец огромной коллекции оружия, любитель лошадей и знаток турнирных правил, Штайнц устраивал турниры раз в два года, и на его празднества съезжалась не только вся округа, но и любители из-за границы — барон знал толк в таких состязаниях. Поговаривали, что сам король просил Штайнца проводить турнир хотя бы раз в год, но барон отказывался, не желая снижать ценность праздника. Пройдя вдоль поля, хозяин турнира осмотрел трибуны, сколачиваемые плотниками, прикрикнул на рабочих, сказав, что не заплатит, если они не успеют доделать всё к вечеру. Бригадир клятвенно пообещал его милости, что всё будет готово, склонился в земном поклоне. Граф Фрайберг — давний приятель Штайнца, приехавший на турнир по личному приглашению хозяина, и сопровождавший барона в обходе, хмыкнул: — Эк, ты их строго! — Раньше думать надо было, когда ползали, как мухи осенние. — Чем ты недоволен? — Не люблю, когда всё наспех делается. Один год чуть без трибуны не остались. Фрайберг согласился, что всё надо делать на совесть, но Штайнц, казалось, не слышал, разглядывал помост, приготовленный для акробатов и жонглёров. Граф прищурился, спросил, кто будет выступать на турнире. — Те, что у Маннерхейма были. — И фокусник? — Нет, фокусника не будет. — Что так? — насторожился Фрайберг, на что получил удивительный ответ: — Прячут. — Людвиг снова взялся за старое?.. ну, ясно, не его вешать будут. — С тобой невозможно разговаривать! — воскликнул барон, — если твой старший такой же, как и ты, то тошно тогда королевству будет. — Что? Куда там! Опозорил на старости лет, поганец, не знаю, куда от стыда деваться. Одно слово — паршивец, каких свет не видывал, — огрызнулся Фрайберг, отвернулся, ударил кулаком по деревянному столбу, к которому мастера навешивали створки ворот. Бухнулась на землю створка, бригадир заорал на работников, обвиняя в безрукости; Фрайберг убрал руки за спину, мол, ничего не делал, ничего не знаю. Барон покачал головой и фыркнул насмешливо: — Видывал, видывал! Ещё как видывал. — Где? — живо повернувшись, Фрайберг уставился на хозяина турнира. — Ты и сам его сможешь увидеть. — Кто? — и граф уставился на поле, разглядывая шатры и прикидывая, под каким флагом может выступать его сын. — Не скажу. Сам узнай. — Узнаю, скажешь? — Скажу. Поздним вечером, вернувшись в замок, барон прошёл в гостиную, где сидели Михал и Милош, на ходу сказал, идя к креслу: — Мой юный друг, папаша ваш бьёт копытом, не хуже моего коня. Рвётся в бой, горя жаждой знать, кто из поединщиков — его сын. — Вы ему не сказали? — Конечно — нет, — Штайнц улыбнулся злорадно, — пусть мучается. Итак, к делу, — он довольно потёр ладони, обратился к Милошу: — Где оруженосец? Сам понимаешь, своего я выставить не могу, сразу разговоры пойдут, а нам это ни к чему. — А ты уверен, что нам надо это делать? — поинтересовался Милош. — Уверен. Потому вам, мой юный друг, нужно побеждать и никак иначе. Где оруженосец? Узнав, что оруженосец изучает правила, барон довольно кивнул и, переведя взгляд на Михала, многозначительно заметил, что и он мог бы заняться тем же. Поняв намёк, молодой человек вышел из гостиной, оставив мужчин наедине. Как только за парнем закрылась дверь, Штайнц, пересев поближе к Милошу, тихо сказал: — Одна известная нам обоим особа уже ведёт дело в нужном направлении. А на турнире, когда будут награждать победителя, если это будет тот, кто нужно, будут сказаны главные слова. — Прекрасно, но почему бы не сказать это при нём? — Милош показал рукой на дверь, за которой скрылся Михал. — Зачем мальчику такая ответственность? Ему хватит и того, что придётся доказывать отцу свою состоятельность. Остальное — не его дело. — Ты думаешь, он сможет возглавить герцогство? — В любом случае будет лучше Людвига, — фыркнул барон, — и нам дело найдётся. Главное, ведьму не упустить. — Не беспокойся, уже никуда не денется. — Ты так уверен? — Конечно. Она маленькая, глупая. Всего боится. Она не уйдёт. — Ну, дорогой, всяко бывало. Сам знаешь. — О, давай, накаркай! — разозлился Милош. Ночь опустилась на баронский замок. Всё затихло, и только стражники на стенах медленно прогуливались туда-сюда, изредка перекликаясь в темноте. Замок спал, или делал вид, что спал, как обитатели маленькой комнатки, находившейся под самой крышей служебного здания. На узкой кровати, покрытой простеньким, но чистым и тёплым покрывалом, сидела Вьета и листала книгу, изучая правила турнира. Натраг, лёжа на полу, недовольно смотрел на девушку, нервно постукивая хвостом по полу. В конце концов, не выдержав, Вьета оторвалась от разглядывания книги, спросила, переведя взгляд на пса: — Что тебе не нравится? — Не нравится, что мы, вместо того чтобы искать Франца или даже, на самый худший случай, вместо того, чтобы идти в Малев, участвуем в этом дурацком турнире. На кой ляд тебе это сдалось? Каждый лишний день в этом проклятом королевстве — это ненужный риск! Или ты не понимаешь? — Понимаю, — Вьета кивнула головой, — а ты — нет. Этот граф крысиный нам так ответ и не прислал. И что толку бегать?.. Пёс, совершенно забывший об Эгельберге, насупился недовольно. Да, этот факт он упустил из виду, но всё равно. Встрепенувшись, Натраг заявил: — Тебе не кажется, что ответ можно и в лесу подождать?.. — Иди и жди. — Чевой-то я один? — Тавой-то! — передразнила девушка, — что один, как он утверждает умный пёс, говорил мне, что везде есть глаза и уши. А если эти глаза увидят чужого и решат, что это вор?.. Пёс ещё больше помрачнел. Он же сам это говорил, а с самим собой поспорить можно, но бесполезно. А Вьета ещё и добавила, посыпав раны пса солью: — Ты же сам говорил, что на клоунов ярмарочных никто внимания не обращает. А раз так, то сиди спокойно. — Ну, сейчас-то мы не особо и клоуны, — попытался возразить Натраг. — Но результат тот же. Успокойся и не мешай, мне нужно подготовиться, — и Вьета снова углубилась в чтение книги, а пёс, положив голову на лапы, прикрыл глаза, думая о своём, собачьем, но всё же долго он не выдержал и, встрепенувшись, попросил: — Ты бы хоть кость мне сделала, что ли? Скучно же. — И как я объясню, где еду взяла? — Ну, ты даёшь! Что не доем, колданёшь с глаз долой. Сколько тебя можно учить? Неожиданно стукнуло неплотно прикрытое окно. Девушка вздрогнула, вскинула голову, прислушиваясь, а через минуту горестно вздохнула. Пёс насторожился: — Что? — Йован куда-то ходил. — Куда ходил? — Он мне не докладывал. — А ветру? Вьета развела руками в бессилии: — Я же не знала, что за ним следить нужно. — Но теперь-то ты знаешь! — И толку, если он спать лёг? Пёс возмущённо заявил, что если Йован ушёл один раз, уйдёт и второй. Вьета кивнула головой, согласилась, что и третий, и четвёртый. До ветру все ходят. — Вот когда будешь знать, что его именно туда и носило, тогда и будешь говорить. И давай спать. — Так спи! — Не могу, пока ты страницами шуршишь.

Часть 28

На второй день празднования женитьбы сына барона Маннерхейма случилось событие, о котором позже говорили больше, чем о самой свадьбе — высокопоставленному гостю герцогу Айзендорфу было предложено уехать. Настоятельную рекомендацию уехать герцогу передал глава охраны барона Маннерхейма. Глядя прямо в глаза Айзендорфу, бравый вояка заявил, что его милость предлагает его светлости покинуть Маннерхейм в ближайшее время. Айзендорф онемел, поражённый такой наглостью, а глава охраны щёлкнул каблуками, коротко кивнул и вышел, грохоча сапогами, как на плацу. Едва за ним закрылась дверь, придворный маг герцога недовольно заявил: — Я же говорил! Я говорил! Но кто меня слушал? — Да говорил, говорил! Все уши прожужжал! Но ты видал, каковы наглецы! Ну, я этого так не оставлю! — взъярился герцог, — какой-то баронишка смеет указывать мне, что делать. — Если не хотите неприятностей, уезжайте, ваша светлость, — возразил маг. — Вы забываете, что нарушили права сеньора на неприкосновенность владений. — Он — лишь барон. — Он не ваш вассал. Герцог ударил кулаком по столу, вымещая зло на мебели, рявкнул: — И теперь я должен убегать отсюда, как собака, поджав хвост? — Нет, ваша светлость. Через час придёт письмо от короля. Вы покинете баронство, сославшись на дела. — Не делай из меня идиота! Ты думаешь, тут все настолько наивны, что поверят? Да этот баронишка растреплет по всему королевству, как выгнал герцога. — Он расскажет, но я вас предупреждал, что не надо рисковать. Вы не послушали. А ведь всё было так просто! — И как же по-твоему было бы просто? — Надо было пригласить их выступить в Айзенбурге. Дать пару монет, — бесцветным голосом сказал Нимант, вышел, оставив герцога размышлять над сказанным. Закрыв дверь, маг вздохнул, прошептал, — как же был прав Франц. Ну какой из него герцог?.. Айзендорф пробыл в одиночестве недолго. Едва за магом закрылась дверь, в комнате появилась красивая брюнетка лет тридцати. Подойдя к Людвигу, она тихо спросила: — Ну, как? Тебе удалось? — Чёрта с два! Эти клоуны сказали, что у них нет ни минуты свободной. — И ты спустил им эту дерзость? — Нет! — рявкнул герцог, — но теперь нам придётся уехать! — Почему? — Маннергейм пронюхал. Меня попросили уехать. — Барон осмелился? — Да. — И ты так просто ему спустишь? — Клара! — казалось, что Людвиг с трудом сдержался, чтобы не ударить женщину, — он не мой вассал! Я не могу заставить его подчиняться, — и герцог вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, а женщина, проводив его пронзительным взглядом, повела плечиком: — Ах, надо же! Он не может, — переведя взгляд на зеркало, она поправила пышный локон, выбившийся из причёски, и произнесла многозначительным тоном, — значит, сможет кто-то другой. Второй день для артистов сложился даже удачнее первого и на волне этого успеха артисты перебрались на постоялый двор, не самый лучший, но для бродячих артистов — почти дворец. Правда, не все оказались довольны таким решением. Тот же Йован, так любивший удобства, сказал, что деньги потрачены впустую — летом можно жить, где угодно. Но Милош не стал слушать. Он решил, и точка. Когда все расселились, а гостиница начала затихать на ночь, Милош прошёл в свою комнату, которую они делили на двоих с Михалом. Проверив, хорошо ли закрыты окна, Милош завалился на кровать, как был, не снимая сапог, закинул руки за голову. Михал, пройдя следом, сел на корявый табурет, спросил: — Как ты это сделал? — Что именно? — Айзендорф уехал... — Ты знаешь, почему он уехал. — Но это же ты помог?.. или я не прав? — Помог, помог, — Милош вздохнул, повернув голову, посмотрел на своего более молодого товарища, спросил, — не понимаешь? Ну, заглянул я к начальнику охраны. Рассказал, показал добытый псом трофей. И всё. — Как у тебя всё просто. — Просто? И-и-и, мальчик мой, не обманывайся! Чтобы всё сейчас так просто было, я десять лет работал. — Ты знал, что это понадобится именно сейчас? Почему? — Потому, что ей исполнилось семнадцать! — Милош перешёл на шёпот, — и она вылезла из норы. Я до сих пор не верю, что всё так легко получилось! Сама в руки пришла! Дурочка. — Ты уверен, что это она? — так же тихо спросил Михал. — Да, уверен. Я её отца видел, а она на него очень похожа. Теперь главное, чтобы никто не понял раньше времени, что это — девчонка. — Раньше какого времени? — Правителем хочешь быть? — и Милош посмотрел на своего юного друга, а когда тот пожал плечами, сказал: — Так если хочешь, подумай, с чего она вдруг в Марибор подалась, да с нами по дорогам кружит? Она была в Вельках, а потом пошла в Марибор. Зачем рискнула? Печать в Малеве. Иначе её бы так не трясло, когда я об этом городе напомнил. — И ты ничего не будешь делать? — Пока — ничего. Мы ждём

Часть 27

Столица баронства Маннерхейм отмечала радостное событие — свадьбу сына правителя. На балконе ратуши, украшенном цветами, сидели новобрачные и смотрели цирковое представление: артисты то жонглировали всем, что попадалось под руку, то крутились, как белки в колесе. Силач перекидывал пудовые гири, как мячики, а фокусник дурил публику, заставляя исчезать и появляться различные предметы. Молодой муж смотрел на всё это представление скучающим взглядом искушённого зрителя, а его жена — высокая красавица, укутанная в белоснежные шелка, — заворожено следила за артистами, как будто первый раз в жизни присутствовала на цирковом представлении. Впрочем, многое в этот день у неё было впервые. Она раньше никогда не бывала в высшем свете; её никогда так не приветствовала толпа — никто не бросал цветы под ноги лошадям и шапки в воздух, никто не орал, желая долгих лет жизни; да и в цирке она раньше никогда не бывала и никогда не видела таких дивных трюков и фокусов, потому смотрела во все глаза, пока высокие гости, рассевшиеся вокруг, обсуждали свои дела, странные и малопонятные юной новобрачной. Отец жениха, фыркая, как конь на водопое, в очередной раз похвастался, что его сын отхватил за морями дивную красавицу, бесцеремонно толкнул в бок одного из гостей и спросил: — Твой-то всё гуляет? За гостя ответила его жена. Глянув на барона свысока, женщина ответила: — Пусть погуляет. Посмотрит мир, научится чему-нибудь новому. Жениться всегда успеет. Это важное дело, нельзя решать второпях. Барон сморщил нос в презрительной гримасе, понимая, что камень, брошенный в чужой огород, вернулся назад, а тут ещё один из гостей посыпал раны барона солью, спросив, почему так мало развлечений. — Зажрались, клоуны, — отмахнулся Маннерхейм и добавил, не скрывая злости, — больше никого не пущу. Пусть за воротами сидят, и этих хватит. Хороши, особенно фокусник. Один из гостей достаточно молодой вельможа и, судя по раболепству остальных, самый титулованный, не соизволив повернуться, поманил пальцем кого-то, видимо, будучи уверен, что за его спиной стоят и всё поймут. И действительно, на небрежный знак отозвался старик в остроконечном колпаке и плаще со звёздами. Наклонившись к креслу вельможи, он тихо сказал: — Да, ваша светлость. Вельможа так же тихо поинтересовался: — Магия? — Нет, ваша светлость, — маг покачал головой, пояснил, — видать, с детства учили. Такая ловкость рук просто так не появляется. — Дурит народ? — засмеялся гость, разглядывая фокусника. — Дурит, дурит. Хорошо дурит, ваша светлость, — согласился маг и, понизив голос, прошептал вельможе на ухо, — не надо, ваша светлость. Такие игры плохо кончаются. — Ты о чём? — вельможа недовольно посмотрел на мага. — Вы знаете, ваша светлость. — Не зуди, Нимант. Могу я пошалить?.. — Можете, ваша светлость, но выберите другую шалость. Вас уже ловили за руку, а сейчас каждый промах может стать фатальным. Вельможа надулся, но возражать не стал, видимо, маг был прав. Тем временем фокусник, закончив выступление, скрылся за кулисами, даже не подозревая, что только что избежал участи стать придворным шулером герцога Айзендорфа. Мальчишку занимала другая проблема — он гадал, а не узнала ли его юная невеста, точнее, уже жена. Уйдя в дальний угол и сев на одеяло, лежавшее на земле, Вьета тихо прошептала на ухо Натрагу: — А ты знаешь, за кого Кармела вышла замуж?.. — Ага! Она же мне приглашение на свадьбу прислала, но я не пошёл, занят был, — проворчал пёс, — не тяни, рассказывай. — Мы для неё выступаем. — Что? Она вышла замуж за этого барона? Это о ней все говорят? — ахнул Натраг. — Да. Сидит вся в цветах. Красивая, — Вьета вздохнула. — Ты не хуже. А если тебе завидно, вспомни, кто твой отец. Сейчас всё доделаем, уедем и там тебе такого мужа найдём!.. Всем на зависть. А Этторе-то, небось, нос задрал до небес. — Наверное, — Вьета вздохнула. — О, давай, заплачь, — предложил Натраг, добавил насмешливо, — завистница. — Я не о том. Я бы, за кого бы замуж ни вышла, никто гордиться или переживать не будет. Некому переживать-то. На это у пса ответа не нашлось, оставалось лишь вздыхать в унисон. — Кого хороним? — рявкнули грозно, и из-за фургона появился Милош. Довольно глянув на испуганного мальчишку и взъерошенную собаку, сказал, — народ обязан веселиться. Ну, не вижу радости на лицах. Пёс оскалился, фыркнул: — Ах, я так рад! Так рад! Вьета изобразила нечто, вроде улыбки. — Так-то лучше, — и Милош скрылся из виду. Поздно вечером, когда артисты, закончив выступление, устраивались на ночь прямо на площади, Милош заявил, что всё идёт даже лучше, чем он рассчитывал: — Барон, обидевшись, что никто из артистов не знал о радостном событии, и не приехал поздравить и повеселить, закрыл ворота. Мы остаёмся в одиночестве развлекать народ. Артисты встретили это сообщение радостным гомоном, но Милош быстро охладил пыл молодых парней: — Вы сильно не радуйтесь. Работать придётся на совесть. Если нас отсюда выгонят за халтуру, потом пару лет не пустят, ясно? — дождавшись, пока все кивнут, Милош продолжил, — насчёт Загорья я договорился. Конь у нас будет. Дело за оруженосцем, но тут у нас только один вариант: наш новый друг Штефан. Пока его мало кто видел. Нарядик ему подберём, и за пажа сойдёт, — он посмотрел на Вьету, — что скажет наш юный друг? — Я? — Ну, если ты — Штефан, то ты. А если нет, другого спросим, — совершенно серьёзно сказал Милош. — Я не знаю, что делать надо. — Ничего особенного делать не надо. Что скажут, то и неси, — хохотнул Сандр, на что Михал сказал с сомнением в голосе: — Думаешь, он донесёт? — Не знаю. Я доносил. Разговор переключился на возможности Штефана, потом на обязанности оруженосца, а когда дело дошло до правил турнира, Милош погнал артистов спать — впереди ожидались тяжёлые дни, и надо было отдохнуть хорошенько. Среди ночи артисты проснулись, разбуженные тревожным лаем пса. Милош, вскочивший первым, видел, как мелькнули в ночи неясные тени, скрылись за углом. Поднятые по тревоге артисты начали проверять, всё ли на месте, но искать не требовалось — воры ничего не взяли, наметив для себя другую жертву. Милош зажёг фонарь, осмотрелся, спросил: — Собака где? И где наш фокусник? — Здесь я, — Вьета выбралась из дальнего угла, посмотрела мрачно. — И где твой пёс? — Не знаю. Убежал, но он вернётся. Обязательно вернётся. — Надеюсь. Натраг действительно вернулся. Пролез под фургоном, держа в зубах какой-то клок ткани. Ткнулся носом в руку Вьеты. Та взяла добычу, покрутила в руках. Милош подошёл поближе, посветив фонарём, удивлённо присвистнул. Клок ткани, добытый Натрагом, оказался карманом от камзола. Милош покрутил трофей в руках, нахмурился: — Ах, так? Ну, я ему устрою. — Кому? — тут же влез Йован. — Всем спать! Когда всё затихло, Натраг тихо сказал: — Видал я их. Точно за тобой приходили. Вот к бабке не ходи! — И что делать? — испугалась Вьета. — Завтра посмотрим. И, если что, бежим. Поняла? Без разговоров.

Часть 26

Пока Вьета и Натраг шастали по лесу, убивая время, артисты начали просыпаться. Первым, как всегда, встал Милош и, увидев, что Горан спит, а пацана нет, разозлился не на шутку. Сначала досталось великану, уснувшему на посту, потом — всем остальным за то, что не хотят вставать. Пообещав, что будет гонять ленивцев нещадно и с утра до ночи, Милош приказал готовить завтрак, а сам, проверив, на месте ли вещи фокусника, пообещал содрать шкуру с нахала, шастающего где и когда вздумается. Йован недовольно заметил, что надо ещё, чтобы фокусник вернулся. — Вернётся, — уверенно заявил Милош, — раз вещи оставил, никуда не денется. — Интересно, что у него там?.. — и Йован посмотрел на фургон, в котором лежала сумка фокусника. Но Милош сразу пресёк все поползновения, жёстко сказал: — Не смей! Йован кивнул, опустил голову, скрывая разочарование. Он уже попытался посмотреть, что лежит в мешке у фокусника, но пёс, охранявший пожитки хозяина, и близко не подпустил. Сейчас представился хороший шанс, но Милош всё испортил своей порядочностью, и Йован решил действовать самостоятельно, не полагаясь на других, но, увы, хороший момент был упущен — фокусник вернулся. Он появился у костра в тот самый момент, когда завтрак — гороховая похлёбка — был уже почти готов, и артисты собрались у костра. Мальчишка не успел выбраться из кустов, как Милош начал ругаться, в хвост и гриву чихвостя юного бездельника, не желающего жить в коллективе. Фокусник, покраснев, как рак, подошёл к костру и, сняв с плеча мешок, положил к ногам Милоша, видимо, надеясь вымолить прощение богатыми трофеями. Милош, оглядев добычу фокусника, развязал тесёмку, перевернул мешок, тряхнул. На траву выпали: головка сыра, пышная булка из дорогой пшеничной муки, коляска колбасы и здоровенный кус копчёного мяса. Увидев добычу, Сандр не выдержал, восхищённо присвистнул: — Ох, ничего себе! Ну, вы даёте. Даже я так воровать не умею. — Нашёл чем хвастаться! Такой взрослый дядька, мог бы уже давно научиться, — язвительно буркнул пёс, ложась у ног Вьеты. — Ну, с псом всё понятно, по глазам видно — ворюга прожжённый, — оценив трофеи, сказал Милош. — Ой, мне так стыдно, так стыдно, — Натраг покаянно покачал головой и закрыл морду лапами, ложась на траву и всем своим видом показывая, что он глубоко раскаивается в содеянном. — Хватит придуриваться, вот так и поверил в твоё раскаяние, — досадливо махнул рукой Милош, глянув на представление, устроенное псом и укоризненно посмотрел на Вьету, — но ты! Тебе не стыдно? — Нет, мне не стыдно, — она легко пожала плечами и помотала головой, — там ещё много осталось, всем хватит. — Быстро ты обернулся, — пристально глядя на Вьету, задумчиво произнёс Михал, заставив девушку поёжиться под его серьёзным взглядом. Он хотел ещё что-то сказать, но вмешался Милош: — Как я погляжу, погреб богатый был, но, — он пристально посмотрел на Вьету, — попадёшься, защищать не буду. Понял? Девушка лишь кивнула головой и Милош, посчитав, что всё сказано, начал разбирать трофеи. Отложив то, что нужно было съесть побыстрее, остальное он упрятал в мешок, приказал Сандру унести в фургон. Поделив скоропортящуюся еду меж остальными, он протянул Вьете её порцию, и девушка начала неспешно есть, улыбаясь шуткам и пожеланиям воровать побольше и почаще, а Милош, наконец-то, начал рассказывать, что ему поведал стражник. — Дела у нас ребятки, очень даже неплохие. Приехали мы первыми, но это неважно. Важнее то, что все помчатся на ярмарку в Скоф, а мы — в Маннерхейм. Тамошний барон сына женит. Слова Милоша вызвали взрыв радости у артистов, но их реакция сильно озадачила Вьету, которая не понимала, чему все так рады. Правда, не только она не обрадовалась. Михал, услышав о свадьбе, мрачно спросил: — Тео женится? — Да, но ты не переживай. Он себе за морями невесту нашёл. Твоя сидит, тебя дожидается. Тут артисты засмеялись, а Михал покраснел, сказал, что девица — не его, на что Милош примирительно произнёс: — Ладно, не обижайся. Я же по-дружески, — похлопав парня по руке, как будто прося прощения, мужчина продолжил, — как мне сказали, торжества продлятся неделю, а начнутся послезавтра. Мы успеем доехать и подготовиться, — и, выдержав паузу, продолжил: — А дальше у нас Загорье. — Ярмарка? — насторожился Михал. — Турнир. Едва Милош произнёс это слово, как раздался дикий крик. Вьета съёжилась, прикрыла уши, но было уже поздно — она чуть не оглохла от криков радости, издаваемых Йованом и Сандром. Причина для такой радости выяснилась тут же. Йован, треснув Михала по плечу, рявкнул: — Ну, Тёмный Рыцарь, побьёшь их снова? — Посмотрим, — Михал осторожно повёл плечом, стряхивая руку Йована. — Найдём хорошего коня, будет биться, — вынес приговор Милош, — не найдём — не будет. Сами заработаете. После Загорья поедем в Малев. Эти слова заставили Вьету вздрогнуть и спрятать руки, чтобы никто не увидел, как они трясутся мелкой дрожью. Нет, не от страха. Тайна. Знание тайн заставляло Вьету трястись, как осиновый лист на ветру, но артисты ничего не заметили, обсуждая будущее, уже не кажущееся таким мрачным. Завтрак не затянулся — Милош подгонял артистов, приговаривая, что надо успеть занять лучшее место на городской площади, а опоздавшему поросёнку достанется место у задницы, на что получил неожиданный ответ: — Самый лучший вид на городскую площадь открывается с городской плахи, — заявил Михал, заставив остальных вздрогнуть и поёжиться. — Ну, нет, — помолчав, ответил Милош, — это место для зрителей, а мы — артисты и наше место... — На кухне, — засмеялся Йован, следом засмеялся Сандр и мрачные слова Михала, если не забылись, то съёжились, перестав быть такими уж страшными. Вьета, слушая эти разговоры, удивлённо поглядывала на Михала. Он был другим, и, если бы она встретила его в другом месте, никогда бы не сказала, что он имеет какое-то отношение к циркачам. Но кто он? Узнать ответ на этот вопрос оказалось несложно — Сандр не умел молчать подолгу, потому, едва повозки тронулись в путь, завёл разговор с фокусником. Спрашивал о том, о сём, и разговор вскоре вывернул на то, почему новенький ушёл из дома. — Совсем плохо было? — Нет, но и хорошего ничего не было. Да и вольная жизнь мне больше нравится. Ходи себе по дорогам, да фокусы показывай. — Это тебе нравится, пока зима не наступила, — фыркнул Йован, — а вот когда все дороги снегом заметёт, да мороз навалится, вот тогда ты взвоешь и назад к родственникам сбежишь. На свободе хорошо, когда лето, а когда зима, хочется в тёплом доме сидеть у печи, а не по дорогам шляться и с голоду пухнуть. — Может быть, к зиме увидим, — Вьета пожала плечами и спросила Сандра, — а ты чего из дома ушёл? — Я не уходил, у меня дома никогда и не было, — фыркнул тот, — я всю жизнь по дорогам мотаюсь. Меня на дороге бросили, когда есть нечего стало. Вот Милош меня и подобрал. — Как бросили? — девушка посмотрела на парня круглыми от удивления глазами. Хотя её родственники были далеко не подарок, но на улицу не гнали. — Просто. В лесу оставили и уехали. Лишний рот. Не нужен я им был, самим жрать нечего, — начал рассказывать Сандр, — а тут Милош мимо едет, слышит — плачет кто-то в кустах, он глянул, а там я на пеньке сижу и слезами умываюсь. Он меня пожалел и подобрал, как тебя. Вот и мотаемся по свету, на ярмарках выступаем, а Михал с нами третий год всего. Случайно прицепился, когда мы из Марибора на юга подались. Он же граф. Да, да, да — самый настоящий. Не веришь? Вьета хмыкнула и подумала, что этим летом в местных лесах богатый урожай на графьёв, а вслух сказала: — А зачем же он бродяжничает, если он — граф? — Да, — махнул рукой Сандр, — он сказал, что его отец выгнал, когда он жениться отказался. Тот ему невесту богатую нашёл, а Михал сказал, что когда идеал найдёт тогда и женится. Ну, папаша и выгнал на поиски идеала. «И какой у него идеал?», подумала Вьета, машинально посмотрев на идущую впереди повозку. — Эй, ты слушаешь? — Сандр дёрнул её за рукав. — Конечно, слушаю. А выгнал насовсем? — Нет, конечно. Так, погулять на свободе. Папаша-то думал, что когда у Михала живот от голода подведёт, он назад прибежит и на все условия согласится, тогда папаша его на богатой дуре и женит. Вроде, там приданое такое, что ого-го! — А она дура? — с замиранием сердца прошептала Вьета, не отдавая себе отчёта в том, насколько ей было важно знать, что несостоявшаяся невеста Михала — полная дура. — Михал говорит, что дурнее найти можно, но искать долго надо. Всего-то и достоинств, что богатая и красивая очень. Старательно скрыв вздох облегчения, Вьета перевела разговор на другую тему, спросив о том, кто такой Милош. Но ответ она не получила. Йован, насторожившись, оглянулся через плечо, спросил недовольно: — А что ты всё выпытываешь? — Просто. Интересно же, с кем еду. — Интересно ему, — фыркнул парень. — Да отстань ты от него, — примирительно произнёс Сандр, — я бы тоже поинтересовался, что за люди меня к себе взяли. — Вот он тебе и наинтересует. Приведёт прямо к разбойникам в логово. — А где они тут, разбойники-то? — удивилась Вьета, — их ещё поискать надо, да и представляю, как они порадуются, когда вас схватят. Мужики просто обрыдаются от счастья, что им такое богатство привалило. Что у вас есть? Даже лошади ваши — ну совсем на любителя. — В смысле? — не понял Йован. — На любителя антикварных вещей, — засмеялась девушка, — им же лет сто, не меньше. Сандр тоже засмеялся вместе с ней, только Йован, обидевшись за лошадей, недовольно буркнул, что лошади нормальные — какие есть, уж всяко получше блохастой собаки. — Зато, моя собака всё-всё понимает, что люди говорят, — похвасталась Вьета, — ему всегда и рассказать можно. — Хороший друг, — фыркнул Йован и вкрадчиво спросил, — а ты что, с ним всеми тайнами делишься? — Конечно, — кивнула девушка, — он же никому не расскажет. Могила! Посмеявшись над шуткой Стефана, Сандр начал расспрашивать фокусника, вызнавая, как он это делает. Девушка щедро делилась с ним магическими тайнами, объясняя и раскрывая секреты фокусов.

Часть 25

А в это время на привале шла обычная рутинная работа: Милош готовил ужин, Горан ломал ветки для костра, Йован и Сандр возились с лошадьми, лишь Михал слонялся без дела. В конце концов, подойдя к костру, он присел рядом с Милошем, тихо спросил: — Думаешь, удрала? — Если бы удрала, вещи свои захватила. И, будь любезен, помолчи. Скоро всё узнаем. И Милош оказался прав. Не прошло и пяти минут, как на поляну выскочила собака, а следом запыхавшийся фокусник. Артисты, услышав шум, повернулись, уставились на нового знакомого, а тот громко крикнул: — Надо ноги делать! — Зачем? — Милош поднял голову, посмотрел без тени удивления. — По дороге отряд скачет, всё проверяет, а следом какая-то важная персона едет, — пояснила запыхавшаяся девушка. — Допустим. И что? — продолжил допрос Милош, и, останавливая загалдевших было артистов, поднял руку в предостерегающем жесте. — Они дорогу шерстят, всё проверяют. Разбойников боятся. А тут — мы. Доказывай потом, что артисты. — Откуда знаешь? — выпалил Йован, но Вьету этот вопрос врасплох не застал: — Дорога кольцом вокруг села завивается, помнишь? Мы к селу пошли напрямик, а они там и уже трясут кого-то. Понял?.. — Собираемся! — крикнул Милош и, сняв с огня котелок, вылил уже почти закипевшую воду в огонь. Артисты собрались стремительно, лишь уставшие за день лошади не хотели идти в упряжь, но деваться было некуда. Вскоре караван снова выехал на дорогу, залитую лунным светом. Горан громко спросил: — И куда дальше? — он ждал ответа от Милоша, но первой успела Вьета: — Сейчас покажу, — и, соскочив на дорогу, она пошла вперёд, внимательно вглядываясь в темноту. — Как быстро у него нога прошла, — пробурчал Горан. — А она и не болела, — фыркнул Милош и пояснил, — хитрый мальчишка. Решил, что если мы его найдём на дороге бедного и несчастного, не бросим. — Жулик. — Да нет, Горан. Это ты — большой и сильный, а он — маленький и слабый. Вот и защищается, как может. Горана такой ответ удовлетворил, и он снова замолчал намертво, лишь следя за тем, куда идёт фокусник, а тот, неожиданно остановившись у кустов, замахал руками, предлагая сворачивать. «Куда тут ехать?», проворчал великан, но, присмотревшись, увидел еле приметный съезд на лесную дорогу. Фургоны начали съезжать в лес, и Вьета, провожая их глазами, порадовалась, что наступила ночь, и никто не видит, как за повозками летит маленький смерч, заметая следы. Едва повозки съехали с основной дороги, Милош спрыгнул на землю и, оглянувшись, крикнул: — Что ты там встал? — Посмотрю, кто поедет, — пояснила девушка, — может, это важно. — Михал, иди с ним! Потом догоните, — распорядился Милош, возвращаясь в фургон. Цирковые повозки покатили дальше в лес, искать место для привала, а разведчики спрятались в придорожных кустах, ожидая появления важной, но очень пугливой персоны. Ждать пришлось недолго. Минут через десять пёс насторожился, поставив уши торчком, тихо зарычал. — Едут! — прошептала Вьета. Михал кивнул. Эхо от стука копыт уже доносилось из-за деревьев, а вскоре показались всадники. Передовой отряд из десятка верховых проехал по дороге, освещая факелами придорожные кусты в поисках помех. Когда всадники скрылись за деревьями, Вьета прошептала: — Сейчас главный поедет. — Догадываюсь. Натраг фыркнул: —Умный какой. Михал, услышав ворчание пса, повернул голову, желая по выражению лица ведьмы понять, что сказал пёс, но ничего не смог увидеть в ночной темнотище. Ждать появления важной персоны пришлось недолго. Минут через десять после проезда передового отряда за деревьями замелькали огни, послышался стук копыт, стук колёс и скрип рессор. Выехавшие из-за деревьев всадники эскорта высоко подняли факела, оглядывая дорогу. Следом из-за поворота неуклюже вывернула огромная карета, запряжённая шестёркой лошадей. Вьета заворожено уставилась на карету, приближающуюся медленно и неотвратимо. Оглушающе хрипят уставшие кони. Натужно скрипят колёса под тяжестью богато украшенного кузова. Мимо медленно проплывает лакированный бок. Дверь, на которой укреплён знакомый герб. Сердце Вьеты тоскливо сжалось. Айзендорф. Людвиг Айзендорф. Качнулась занавеска на окне, показалась мужская рука с бокалом. Раздался плеск, девушке в лицо полетели брызги, следом долетел недовольный голос: «Какое мерзкое пойло!». Огромный неповоротливый экипаж проехал мимо. Скрылся за поворотом арьергард — два всадника с факелами в руках. На дорогу опустилась тьма. Вьета перевела дух, разжимая судорожно сжатые кулачки. Глянула на пса: «Ты видел?», «Видел, видел», последовал ответ. Продолжения этого диалога не последовало. Михал, проведя рукой по лицу, стирая капли вина, недовольно произнёс: — Десятилетний «Шато Ла Тур» для него, видите ли, пойло. Эстет, однако. — Сволочь, однако, — мрачно передразнила Вьета, и начала выбираться из кустов на лесную дорогу. Она шла, загребая босыми ногами пыль и изредка шмыгая носом, а перед глазами стояла картинка: мужская рука, на безымянном пальце — золотой перстень с гербом в окружении светящихся, как звёзды камней. Она вспомнила: это кольцо она видела в детстве на другой руке. Руке её отца! Значит, он его отобрал у отца. Девушка, ещё днём мечтавшая удрать, куда подальше, мстительно прищурилась: «Приду, все пальцы переломаю. Ты жди, дядя. Скоро увидимся». Идя следом, Михал косился на ведьму и гадал, о чём она думает. Он заметил, как выступили на её глазах слёзы, когда она увидела герб на карете. Видел её переглядывания с собакой. В её глазах были страх и ненависть. Она вернулась, чтобы отомстить?.. Добравшись до стоянки, он отозвал Милоша в сторону, начал рассказывать об увиденном, но мужчина не удивился, лишь пожал плечами: — Ты чего-то другого ждал? Из-за него она осталась сиротой. — Она собирается мстить? — О таких тонкостях мне никто не докладывал, и сколько раз я тебе говорил, не надо беседовать об этом на улице. — Но почему? — Ей расскажет ветер. Вьета проснулась ещё затемно, разбуженная странным звуком — где-то рядом кто-то рычал. Натраг? Она выглянула из фургона, чуть не рассмеялась, поняв, что это храпит Йован. Вьета вздохнула с облегчением, снова легла на ещё тёплое одеяло, прикрыла глаза, чувствуя успокоение. Она не одна, рядом есть люди. Защита, которой ей оказывается, так не хватало. Всё же она ещё не до конца осознавала свою силу ведьмы, чтобы не бояться никого. «А дядя? Дядю не боишься?» Девушка снова подскочила, озираясь по сторонам. Нет, рядом никого не было, но откуда же шёл голос?.. «Показалось», подумала девушка, хотела снова лечь, но передумала. Она тихонько выбралась из фургона, огляделась по сторонам. У потухшего костра подрёмывал Горан. Стреноженные лошади спали, опустив головы. Захватив полотенце, девушка пошла в лес, туда, где как ей успел нашептать ветер, шумел лесной ручей. Натраг, уже давно проснувшийся и наблюдавший за подругой, рванул следом и, пока Вьета приводила себя в порядок, пытал: пёс хотел знать, почему девушка прыгала по фургону, как блоха. А узнав, что Вьета испугалась храпа Йована, начал жаловаться, что тот всю ночь храпел, спать не давал. Закончив ругать Йована, пёс переключился на последние новости и принялся ругать герцога, который с чего-то вдруг взялся путешествовать, дома ему не сиделось. На эти стенания Вьета лишь плечами пожала. Какая разница? Ну, поехал куда-то Айзендорф, да и пусть его. Расчесав волосы, она огляделась по сторонам и, неожиданно для пса, перепрыгнув через неширокий ручей, направилась в лес. — Ты куда? — встревожился пёс. — На Кудыкину гору. Есть мы что будем? — Сдурела? В деревне уже встают, поди. Поймают! — Кого поймают? Ветер в поле? — поинтересовалась Вьета, глянув на пса сверху вниз. — Тьфу! — расстроился Натраг, понимая, как обмишурился.

Часть 24

Артисты грузили вещи, собираясь отправиться в путь. Вьета доковыляла до края поляны и, насобирав разных лесных трав, запихала их в котомку. Пёс, крутившийся рядом с ней, услышав, как она щёлкнула пальцами, удивлённо посмотрел на девушку, но та спокойно завязала шнурок и, взвалив котомку на плечо, пошла к повозкам. Милош отправил её в фургончик, где ехали Йован и Сандр. Забравшись в фургон, Вьета села на краю, подмигнула псу и начала мять собранные листья, выжимая из них сок. Уложив помятые листья на ногу, она замотала их сверху чистой тряпочкой. — Что ты делаешь? — спросил Сандр, внимательно следивший за её действиями. — Лечу. — И где научился? — Бабка умела. Все травы знала. Пока жива была, учила, что делать надо. В разговор вступил Йован, правивший лошадьми: — А родители твои где? Ты где жил? И почему из дома удрал? — Родители умерли десять лет назад, — Вьета совершенно искренне вздохнула, — я у родственников жил. — И почему сбежал? — поинтересовался Йован, повернувшись на облучке и разглядывая новичка. — Надоело. Одни упрёки да пинки, — вздохнула девушка, — дядя всё время говорил, что им на шею нахлебника навязали. Кто ж так жить захочет? — А где ты фокусам научился? — влез Сандр, — кто тебя магии учил? — Да какая это магия? — Вьета весело рассмеялась и, достав из мешка кубик и тонкий платочек, показала парню, — вот, смотри внимательно. Она положила кубик в левую ладошку и, сжав пальцы, начала запихивать в кулачок платок, когда платок полностью исчез в кулачке, она дунула на руку и раскрыла ладошку. Там был только кубик. Сделав лёгкий пасс рукой, она снова показала ладошку — там ничего не было, а девушка, протянув правую руку, вытащила из жилетки Сандра платочек, на котором висел кубик. — Видел? — она улыбнулась. — Как это? — обомлел парень, удивлённо глядя на руки девушки. — Да просто. Их два, — Вьета достала из кармана другой платочек и другой кубик и показала юноше. Весело улыбаясь, она пояснила, — это не магия, это только ловкость рук и никакого мошенничества. — А я так могу? — поинтересовался Сандр. — Конечно. Тренируйся постоянно. — Тех платков тоже больше было? — Йован повернулся, посмотрел подозрительным взглядом. — Конечно, — кивнула девушка, — я же говорю, это только ловкость рук. — Жулик, — презрительно бросил Йован, теряя интерес к фокуснику. Вьета весело рассмеялась и начала собирать реквизит. Затолкав его в котомку, она подмигнула псу, бежавшему рядом с повозкой и следившему за каждым её жестом. Перед обедом, когда солнце, вскарабкавшись в зенит, поджаривало округу, повозки, выкатив из леса, остановились у опущенного шлагбаума. Из полосатой будки вышел стражник и, рассмотрев фургоны, радостно улыбнулся, раскинув руки, пошёл к первому фургону, говоря: — Какие люди, да без охраны! Милош, спрыгнув на землю, подошёл к стражнику, обнял и, стоически выдержав мощное похлопывание по спине, поздоровался и спросил: — Что нового? — Много, чего нового. Могу порадовать — вы первые. — Прекрасно. — Все сливки соберёте, — засмеялся стражник и, отведя Милоша в сторону, начал что-то нашёптывать ему на ухо. Милош слушал, кивал в такт словам, а когда стражник закончил, полез в карман — нужно было заплатить пошлину за въезд. Глядя, сколько монет отсчитал мужчина, Вьета лишь вздохнула и Сандр, заметив, кивнул: — Дорого, но всё сторицей вернётся. — Да как же! — фыркнул Йован, — три года тому назад еле-еле до весны дожили. — Ну, всяко бывает. Зато потом как жировали! Сандр зажмурился, как кот у миски со сметаной, вспоминая какой-то особо удачный год, и Вьета пожалела парня, неприкаянно мотавшегося по дорогам и радовавшегося, когда удавалось поспать под крышей, в нормальной кровати. Тем временем стражник, подойдя к шлагбауму, развязал верёвку, тяжёлый полосатый брус поехал вверх, открывая артистам путь. Когда повозки проезжали под шлагбаумом, Вьета инстинктивно сжалась, как будто ожидая удара, и, хотя шлагбаум не упал ей на голову, да и вокруг почти ничего не изменилось, девушке стало страшно. Ей до смерти захотелось соскочить с повозки и, развернувшись, бежать, бежать подальше от Марибора, туда, где никто не будет её искать. И, может быть, она бы так и сделала, но повозки прибавили ходу, и спрыгивать на такой скорости стало страшнее, чем ехать в Марибор, тем более что вокруг особо ничего не изменилось: вдоль дороги шумел всё тот же лес, под колёсами фургонов пылилась всё та же широкая дорога с глубоко наезженными колеями, в лесу пели всё те же птицы, и никто не выскакивал из-за угла и не бросался на девушку с криками: «Лови ведьму». Вскоре Вьета успокоилась, и, начав мыслить более здраво, подумала, что в случае опасности, сумеет скрыться, используя уже полученные знания, а примерно через час после пересечения границы девушка окончательно переключилась на другие мысли. Пищу для ума дали парни, сильно удивлённые тем, что Милош не делает привал. Первым не выдержал Сандр. Привстав, он громко свистнул, привлекая внимание пассажиров едущего впереди фургона, а когда Милош повернулся, крикнул: — Обедать не будем? — Нет! — донеслось из другого фургона, — съешь свой обед за ужином. Парни удивлённо переглянулись, не понимая, что происходит, но их недоумение возросло ещё больше, когда фургоны, выкатив на тракт, мощённый камнем, прибавили ходу. Отвечая на вопрос Вьеты, Сандр пояснил, что это — главный тракт королевства, который ведёт в столицу. — А там мы что забыли? — удивилась девушка, на что Йован лишь фыркнул: — Не надейся, Милош — не дурак, в столицу не сунется. Там таких нищебродов, как мы, и за ворота не пустят, — и, посмотрев вперёд, он сказал, как будто сам себе, — но куда же мы едем? Загадка была разгадана лишь под вечер, когда цирковой караванчик на одном из перекрёстков свернул на юг. Но, найдя ответ на один вопрос, парни озадачились другим. Увидев, куда поворачивает головной фургон, Сандр удивлённо воскликнул: — В Маннерхейм? А там мы что забыли? — Не знаю, — мрачно пробурчал Йован, явно недовольный направлением, в котором ехали артисты. На закате Милош приказал разбивать лагерь, благо впереди как раз показалось подходящее место. Горан начал складывать кострище из хвороста, который таскали из леса остальные, а Вьета, коротко доложив Милошу, что сейчас вернётся, прихрамывая, рванула в лес. В спину донёсся приказ вернуться немедленно, но девушка сделала вид, что не слышала. Заложив по лесу небольшой крюк, она вышла на дорогу, встала, пытаясь отдышаться. Пёс, побежавший следом, тревожно спросил: — Ты куда? — За едой, балда! — Так у нас же ещё есть. — Ага! На ужин и завтрак. А на обед? — Натраг притих, и Вьета сказала, — то-то! Пошли. И они отправились к деревне, которую караван проехал буквально с полчаса тому назад, но далеко уйти не получилось. Вскоре налетел ветерок, начал шептать девушке на ухо последние новости. Узнав, что творится дома, Вьета помрачнела. Пёс не знал, что сказал ветер, и не видел выражения лица девушки, но сразу почувствовал, что что-то случилось, и спросил: — Чего притихла? — Кармела за какого-то богача замуж выходит. — Ну, так за этого... самого... — Того, которого, — съехидничала Вьета, на что сразу получила не менее ехидное: — А тебе и завидно! — Да нет! — Да — да! Давай, рассказывай, так я и поверил! — Да не то! Как ты думаешь, обо мне там кто-то вспоминает? — Конечно, нет. Кому ты нужна? Сбросили обузу с плеч долой, и забыли. И ты забудь. Вьета кивнула мрачно. Да, надо забыть, и это желание исполнилось почти мгновенно. Ветер, улетевший на разведку, вернулся, начал тревожно насвистывать, предупреждая об опасности. — А теперь что? — Натраг остановился, смотрел тревожно. — Бежим! — Куда? — крикнул пёс, но Вьета уже неслась назад к лагерю. В три прыжка нагнав девушку, пёс снова спросил, но та лишь отмахнулась.