Главная Книги Ведьма ветра

Ведьма ветра

Ведьма ветра

Сказка о деревенской сироте, неожиданно узнавшей, что она — ведьма, которой подвластен ветер. Обогащённая новым знанием, юная ведьма уходит из дома на поиски самой себя.

Часть 11

Едва девушка вышла из лавки, посетитель — высокий молодой человек с вьющимися чёрными волосами и тёмными, почти чёрными глазами, — сидевший в нише и ожидавший свой заказ, встал, выглянул в окошко, следя за тем, куда пошла девушка. Выйдя следом, он пошёл в том направлении, но посетительница лавки как будто растворилась в воздухе. Вернувшись назад, молодой человек подошёл к меняльщику, так и стоявшему у прилавка и, взяв в руки монету, повертел в тонких длинных пальцах. Удивлённо хмыкнув, он достал из-за пазухи другую золотую монету, положил на прилавок, громко сказал: — Странный посетитель. — А? — очнулся меняльщик, кивнул, — портовый город, всякие люди ходят, — и, открыв ящик, смахнул в него монету. — Так что с моим заказом? — Устали ждать? Так, может, в гостиницу доставить? — Доставьте. Я остановился в «Трёх шпагах», но я вас очень прошу, не позднее шести. Иначе придётся всё отменить. — Успеем, ваше сиятельство, — торжественно пообещал меняльщик. Молодой человек, покинув лавку, быстрым шагом направился в центр города. Придя в гостиницу, парень прошёл в обеденный зал и, оглядев гостей, коротко махнул рукой, привлекая внимание одного из гостей, сидевшего в дальнем углу с кружкой вина в руке. Гость, увидев парня, бросил своё занятие, встал и, подойдя к парню, спросил: — Что случилось? Тебя вот-вот арестуют за бродяжничество? — Ты когда-нибудь видел монеты Стражей Севера. — Тихо! — сказал мужчина, беря своего друга под локоть, и выводя из зала. Они молча поднялись по лестнице на третий этаж, зашли в комнату, находившуюся в мансарде, — самый дешёвый номер из всех, что были в гостинице. Мужчина прошёл к распахнутому окну, плотно закрыл створки, набросив крючок, резко развернулся, тряхнув длинными каштановыми волосами, густо прореженными сединой, протянул руку: — Где? Молодой человек достал из кармана монету, протянул мужчине. Тот взял, покрутил в руках, внимательно разглядывая, спросил: — Где ты её видел и какая она? — Почему — она? — Потому, что такие монеты могут быть только у неё, и тогда это хорошо, а если у кого-то другого, то всё плохо. Но, как я понял, ты её видел. Так какая она? — Молодая, красивая. Лет шестнадцать-семнадцать, — улыбнулся парень, вспоминая девушку, которую видел в меняльной лавке, — волосы светлые, глаза зелёные. — Как зовут? — Не представилась. Там всё происходило быстро и молча. — Она! — воскликнул мужчина, — ведьма. Дальше что? Куда она пошла? — Никуда. Я видел, как она свернула в переулок. Пошёл следом, там — тупик. Только заброшенный сад и всё. Я вернулся, монету подменил, чтобы следов не оставлять и к тебе. — Молодец. Всё правильно, — мужчина покачал головой в такт мыслям, приказал, — значит так, выдвигаемся в город. Ты иди к южным воротам и спрашивай у стражников, не проходил ли в город мальчишка, светловолосый и зеленоглазый. Я пойду к северным воротам. Встретимся у восточных. Она из города точно ушла. Тут ей делать нечего. Осталось только узнать: куда она направилась. Мужчины встретились через пару часов, и начали обсуждать новости. Оказалось, что сегодня в город через южные ворота зашёл один светловолосый и зеленоглазый мальчишка, а вышли трое и через разные ворота. Пройдя по второму кругу, мужчины узнали, что ещё из города в этот день выходили три юные девы — такие же зеленоглазые и светловолосые. Вернувшись в гостиницу, мужчины заказали ужин в номер, поднялись в мансарду. Ужиная, тихо переговаривались. — Хитрая, — сказал старший. — Запутала следы, молодец. Но дорог из города всего три. Если пришла с юга, то пошла или на север или на запад. — Или на восток, — сказал молодой человек, показал рукой на парусник, вышедший в море. — Ахты, чёрт! — мужчина досадливо сплюнул, вскочил, — в порт! Наведя справки в порту, мужчина узнал, что сегодня в море вышли три судна, на одном из которых, направлявшемся в Венето, уплыл юный мальчишка, имевший при себе огромную собаку. Выйдя из конторы, мужчина чертыхнулся, тихо сказал: — Надо же так! В руках была и упустил! — Можешь ты мне объяснить, зачем мы бегали по всему городу, как угорелые? — спросил Натраг, когда они, выйдя из города, отправились дальше на север. — Не знаю, но мне показалось, что надо запутать следы. Пёс не нашёлся, что ответить на это, и перевёл разговор, спросив, что будет дальше. Вьета пожала плечами, сказала, что планы не изменились. Они идут в Пряничную Долину. На год жизни им денег хватит, а дальше будут думать, хотя есть вариант: — Что ты ещё надумала? — В Пряничной Долине можно прожить всю жизнь, но для этого надо стать гражданином. — Сколько стоит? — тут же спросил пёс и, увидев, как Вьета чертит в воздухе круги, изображая, размер платы, вздохнул, — ну, и ладно. Подумаем об этом потом. А пока и так сойдёт. Надеюсь, за год ты колдовать научишься? — Надеюсь.

Часть 10

Ветер не соврал, если он вообще умел врать. На следующий день, стоя на перевале, Вьета и Натраг разглядывали большой порт, шумевший у подножия горы. Девушка никогда в жизни не бывала в таком большом городе, и немного побаивалась входить в этот муравейник, а у пса были свои опасения: — Ты глянь, не видно ли где флагов со звёздами? — Флаги тебе зачем? — Дура! Значит, там маг живёт! Вьета вздрогнула, начала снова оглядывать город. Да нет, нет тут таких флагов. Точно нет. Известие о том, что в городе нет мага, немного порадовало пса и, вздохнув с облегчением, он выдал: — Ну и ладно. А страже и глаза можно отвести. Знаешь, как это делается? — Знаю, — отмахнулась Вьета, предложила, — слушай, а давай, я переоденусь в богачку, пройдусь до меняльной лавки и продам одну монетку. Это очень просто. А богатых никто ни о чём спрашивать не будет. Придумаю себе титул какой-нибудь и всё. Натраг помолчал, оценивая предложение, нашёл, к чему прицепиться: — Недурно, но есть одно большое «но». Одежду ты наколдуешь, я не сомневаюсь, но вот никогда не поверю, что благородные дамы пешком ходят. — Так я же не из лесу пойду, — фыркнула Вьета, — доберёмся до города и там придумаем, как выкрутиться и исчезнуть с глаз долой, чтобы никто не заметил. Пёс согласился, что так и можно сделать, но только в том случае, если будет возможность незаметно прийти и уйти. Добравшись до города, они беспрепятственно прошли в ворота и растворились в толпе. Вьета внимательно оглядывалась по сторонам, выискивая место, где можно спрятаться и переодеться, чтобы никто не заметил и не обратил внимания. Пёс тоже глазел на окрестные дома, примечая каждый уголок, который бы подошёл для осуществления задуманного. Побродив по улицам, послушав разговоры горожан и устав до смерти, Вьета с собакой набрели на заброшенный дом. Запущенный сад поместья, был пустынен и тих. Пробравшись за ограду через большую дыру и спрятавшись в разросшихся кустах, они начали делиться впечатлениями. — Ты лавку видел? — спросила Вьета, доставая из котомки остатки припасов. — За углом? Видел, — кивнул пёс, жадно следя за её руками. — Это то, что нужно, — сказала девушка, протягивая собаке её долю мяса с хлебом, — ветер говорит, что тут есть калитка, через которую можно выйти на улицу почти у самой лавки. — О, это хорошо, — чавкнул пёс, — тогда можно всё устроить. Ты придумала, кем представишься, если спросят? — Ага! Представлюсь, как дочь барона Маннерхейма из Айзенбурга. Пусть ищут. — А не опасно? Чего это дочь барона сама попёрлась золото менять? Можно подумать, что папаша этого не может сделать? — Я думаю, что в лавке никто и не спросит, — Вьета беспечно махнула рукой, — или, если вернее, точно никто не спросит. — Как это? — Так это. Я же не буду на тебе показывать, что умею, — пояснила девушка, — я уже кое-что могу, вот на лавочнике и попробую. А ты тут сиди и вещи охраняй. — Я с тобой! — всполошился Натраг. — А кто будет наши вещи охранять? Или ты думаешь, я всё с собой возьму? — Так преврати меня в слугу, что ли?! — Не надо. По привычке зарычишь или залаешь, всех распугаешь. Пока пёс недовольно ворчал, Вьета начала колдовать. Кое-что она уже умела — это было намного проще, чем делать еду. Несколько раз щёлкнув пальцами, она довольно кивнула и, посмотрев в зеркальце, расчесала волосы костяным гребнем и перевязала их лентой. Оправив на себе длинное розовое платье, отделанное кружевами, она посмотрела на пса и спросила: — Ну, как? — Красота. — Всё, можно идти, — девушка ещё раз посмотрела на себя в зеркальце и, подмигнув псу, скрылась в кустах. Выбравшись в переулок, она довольно кивнула головой — никто не заметил, что она вышла из заброшенного сада. Оглядев себя, Вьета гордо вскинула голову и направилась к меняльной лавке. Взойдя на крыльцо, она смело зашла в небольшое полутёмное помещение. Лавочник, стоявший за прилавком, вскинул голову на звук колокольчика. Увидев юную девушку в недешёвом платье, широко улыбнулся, выскочил из-за прилавка, спросил, чем может служить барышне. Девушка молча достала из кармашка монету, показала меняльщику. Тот, бросив взгляд на монетку, кивнул головой, пошёл назад к прилавку. Вьета пошла следом, не заметив, что в дальнем углу, в небольшой нише, отделённой от основного помещения толстыми портьерами, сидит посетитель и с интересом наблюдает за происходящим в лавке. Меняльщик, пройдя за прилавок, открыл шкаф, достал оттуда пару холщовых мешочков, совок и, открыв один из ящиков стола, начал нагребать в мешок серебро. Основательно набив мешок монетками, мужчина положил его на стол, взял второй мешок, начал насыпать в него медь. Глядя на то, как безропотно приказчик насыпает деньги в мешок, Вьета подумала, что могла бы заставить мужчину отдать ей всё, что у него есть. Эта мысль испугала девушку. Нет, так нельзя! Так нельзя! Мне нужно лишь столько, сколько стоит эта монетка, минус плата за обмен. Хорошая плата. Меняльщик, собиравшийся насыпать в мешок очередную порцию меди, остановился, убрал совок и положил мешок на весы. Отбросив несколько монет, завязал шнурок, потом взвесил мешок с серебром, снова убрал лишнее, завязал шнурки. Протянул девушке мешки, слегка поклонившись и пригласив приходить ещё. Вьета кивнула головой, вышла из лавки, зажмурилась, привыкая к яркому солнечному свету после полумрака лавки. Постояв немного, Вьета быстро спустилась с крыльца, пошла к проулку, сворачивая за угол, обернулась. Да нет, никто не следит и не видит. Добежав до калитки, она снова осмотрелась по сторонам и юркнула в сад. Оказавшись в тени деревьев, девушка быстро щёлкнула пальцами, снова превращаясь в юного паренька с короткими волосами до плеч, одетого в обыкновенную крестьянскую одежду. — Ну, где ты бродишь! — возмутился Натраг, — я уже думал, что с тобой что-то случилось. — Сам видишь, что всё в порядке, — произнесла девушка, присаживаясь рядом с ним и торжественно позвякивая мешками, набитыми монетками. — Да? — пёс подозрительно посмотрел на неё, — выкладывай. Я же вижу, что там что-то было. Вьета вздохнула и начала рассказывать, как она подумала о том, что могла ограбить лавочника, но вовремя остановилась, и как ей стало страшно от этой мысли. — Вот и бойся! — приговорил пёс, — за такие штучки на костре окажешься, глазом моргнуть не успеешь. Всё, деньги есть, валим отсюда. — Погоди, у меня предложение есть.

Часть 9

Дорога, зажатая между морским берегом и горами, пылилась под ногами путешественников, которые шли по тракту, тихонько переговариваясь между собой. Изредка девушка и пёс прятались в кусты, пропуская редкий транспорт — этой дорогой мало кто пользовался, все предпочитали менее извилистый путь, пусть и шедший через горы. Когда пришла очередная пора прятаться, Вьета предложила сделать привал. Сойдя с дороги и поднявшись по склону, путники устроились за камнями так, чтобы можно было наблюдать за дорогой, самим оставаясь незамеченными. Решив, что разжигать костёр не стоит, они перекусили холодным мясом с хлебом, проводили глазами крестьянские подводы, гружёные бочками, и снова заговорили о будущем, которое пока не выглядело радужным. — Еда кончается, — заметил Натраг, глядя, как Вьета пересчитывает медяки. Кивнув, девушка согласилась: — Вижу. Деньги — тоже. — Менять пора. — Пора, но раньше, чем завтра не получится, придётся потерпеть. Псу пришлось согласиться, и они замолчали, а продолжили разговор лишь поздно вечером, когда, выбрав место для ночлега, сидели у костра. Вьета читала книгу и пыталась колдовать, но получалось очень плохо. Еда не получалась вовсе, а вещи — так-сяк. Натраг лишь похихикивал, глядя на платья с рукавами вместо ворота или штаны с тремя штанинами. Вьета не расстраивалась, она была уверена, что всё получится, надо лишь пробовать постоянно. Устав колдовать, она начала быстро пролистывать книгу, читая заголовки рецептов, и прикидывая, что может пригодиться в ближайшем будущем. От этого занятия её отвлёк пёс, отдыхавший у костерка, разожженного в расщелине между камней. Неожиданно подняв голову, он ляпнул: — Тебе нужно в пацана переодеться. — Зачем? — Ну, как зачем? — удивился Натраг, — проблем будет меньше. — Ценное предложение, надо подумать. — Подумай, подумай, — разрешил пёс, но Вьета лишь отмахнулась, снова взявшись за изучение книги. Недовольный Натраг закрыл глаза, вскоре захрапел, а девушка ещё долго сидела, листая книгу и травинками отмечая страницы с нужными рецептами и заклинаниями. Уже глубокой ночью она убрала книгу в карман платья и, пристроившись рядом с тёплым боком собаки, свернулась калачиком и уснула. Вьета проснулась ранним утром и, вздрагивая от утренней прохлады, начала собирать ветки для костра. Посмотрев вокруг и не увидев пса, она всполошено начала звать ветер. Тот примчался тут же и доложил, что пёс удрал в деревню, находящуюся неподалёку. Немного успокоившись, Вьета разожгла костёр и, сев у огня, начала ждать пса, листая книгу, чтобы скоротать время. Натраг появился только через час, сжимая в зубах кучу тряпья. — Фух, ну и раззявы эти местные. Всё побросали, все двери нараспашку. Заходи, бери что надо, — бросив к ногам Вьеты добычу, оживлённо загалдел довольный пёс. Ткнув лапой в кучу тряпья, он сказал: — Во, глянь, штаны новые, рубаха, и даже ножницы стырил. — Ножницы-то зачем? — А ты думаешь, волосы я тебе обкусаю? — язвительно спросил Натраг, хитро прищуриваясь. — Не надо меня кусать. Сама справлюсь, — девушка провела руками по голове. Раз, и длинная коса превратилась в нечто несуразное, стриженое криворуким деревенским мастером. — Так! — осуждающе протянул пёс, — а чего сразу не сказала? Я значит там, как пудель цирковой изображал чудеса ловкости, чтобы их стырить, а оказывается и не надо совсем. — Извини, но, что я могла сделать, — оправдывалась Вьета, заглядывая в глаза к разобиженному псу, — я столько билась, а ничего не получалось! А тут раз, и вышло. Не обижайся. Кстати, я несколько заклинаний нашла и уже выучила. Теперь могу фокусы показывать всякие разные. — Да уж вижу, — буркнул пёс, — давай переодевайся. А еду получается делать? — Нет, не выходит, — с сожалением ответила Вьета, разглядывая принесённые штаны, — ну хоть ты тресни. Такое наколдовывается, что даже с большого голода есть не станешь, ни за какие коврижки. — А ты тренируйся побольше, — наставительно произнёс Натраг. Кивнув, Вьета начала переодеваться. Вскоре на полянке стоял юноша в чуть великоватых штанах и болтающейся рубахе, тоже видимо взятой у старшего брата. — Конечно, размерчик не твой, но извини, другого не было, — констатировал пёс, оглядев Вьету. — Да уж, — оглядев себя, и, покаянно глянув на пса, девушка буркнула, — извини, но твои чудеса ловкости не понадобятся. Она щёлкнула пальцами, делая себе более подходящую одежду: простенькие штаны, холщовую рубаху и кожаную курточку. Переодевшись, Вьета с интересом спросила: — Ну как теперь? — М-да, — только и смог сказать Натраг. Оглядев девушку, он уважительно покачал головой, — неплохо. И как тебя звать, добрый молодец? Вьета прищурилась, прикидывая, как назваться, предложила: — Паоло. Подойдёт? — Да по мне хоть как. Давай, попробуй, как мальчишка говорить и вести себя. Понаблюдав за Вьетой, которая неумело корчила из себя деревенского пацана, пёс недовольно скривился: — Халтура. Раскусят, сразу раскусят. Ну, хоть дурачка этого деревенского вспомни! За которого тётка грозилась тебя выдать. Давай, репетируй, а то наживём себе на голову неприятностей. — Зря ты так говоришь, — отмахнулась Вьета, — всё нормально будет. — Это ты зря так беспечно отмахиваешься, — недовольно скривился Натраг, — и если тебя раскусят, то тогда мы наплачемся, так что давай, не отлынивай и тренируйся, а я пока в село сгоняю. — Зачем? — Ножницы отдам, раз не понадобились, — саркастически брякнул пёс и смылся, только кусты зашуршали за спиной. Вьета горестно вздохнула и начала вспоминать, как вёл себя этот пресловутый дурачок, пытаясь по памяти повторить его движения. Пёс вернулся через полчаса, неся в пасти здоровенный кусок окорока. Похвастался: — На ножницы поменял. Давай поедим и вперёд. Как успехи? Вьета встала, прошлась, сказала ему пару тёплых слов по поводу воровства у честных людей и, шмыгнув носом, вытерла руку о штаны. — Неплохо, — одобрил пёс, — уже гораздо лучше. Но это не предел, главное, чтобы из тебя девчонка не полезла. — А я тебе тоже подарок приготовила, — и Вьета протянула псу крепкий ошейник из толстой кожи. — А это зачем? — За тем самым, — и девушка повернула ошейник другой стороной, Натраг увидел с обратной стороны кармашки, в которых были спрятаны монеты. — Значит, теперь я — банк? — Свинья-копилка, — фыркнула Вьета, застёгивая ошейник на шее пса, тот обиженно буркнул: — Грымза, — и завертел головой, привыкая к новой сбруе.

Часть 8

Проснувшись ранним утром и лёжа на траве у потухшего костра, Вьета слушала пение птиц и думала о будущем. Пока оно, никак не вырисовывалось, скрываясь в тумане. Свежий ветерок, налетев с моря, взъерошил волосы, заставил поёжиться. Вьета встала, быстро умывшись, запалила костёр и, сев у огня, начала листать книгу. — Ученье — свет, — ядовито пробурчал Натраг, приоткрывая один глаз и насмешливо глядя на девушку, быстро скользившую глазами по заголовкам рецептов и заклинаний, — чего там интересного пишут? — А ты посмотри, — Вьета расстроено ткнула пальцем в книгу. — Могу и посмотреть, конечно, — саркастически сказал пёс, — но не думаю, что это поможет, я грамоте не обучался. А что ты там такого нашла? — Что нашла? — воскликнула девушка, — ох, что я нашла! Оказывается, неграмотный ты мой, я еду делать могу! — Вот как! — обрадовался Натраг, и довольно почесал лапой за ухом, — так давай, начинай. Или тебе моё благословение надо на такой подвиг? — Зачем? — удивилась Вьета, — но ты не понял. Лис-то знал, и ни слова не сказал о том, что такие заклинания существуют. — Я тебе говорил, что он — сволочь, — философски заметил пёс, поторопил: — Давай, колдуй. Вьета кивнула головой, начала заучивать заклинание, чтобы не сбиться в нужный момент. Следующий час девушка потратила на то, чтобы создать хоть что-то съедобное, но безрезультатно. Не помогло и то, что Вьета выучила заклинание наизусть, и повторяла быстро и без запинки. Девушка понимала, что не хватает чего-то, но не знала, чего именно. А интересно, как её мать еду делала? Она же делала? — Ни разу не видел, — Натраг сокрушённо покачал головой. — Ладно, оставим на потом, — расстроено отложив книгу в сторону, сказала Вьета, доставая из сумки припасы, взятые из дома, — пока у нас еда есть и даже деньги есть, а там посмотрим. — Тренируйся и всё получится, — обнадёжил её Натраг, жадно следя за тем, как девушка готовит завтрак. — Обязательно, — кивнула та и, разложив еду на салфетке, сказала, — что будем дальше делать? Ты говорил про Куршевель. Ты знаешь, что там? Пёс фыркнул, сказал, что разузнавать — это её ведьминское дело: — Я с ветром не трынжу... не трындю... — Ладно, нетрындю, помолчи, — и, подняв голову, она попросила ветер узнать, где находится Куршевель и что там происходит. — О, вот это правильно. А то — Натраг скажи, расскажи, поведай. Как будто я, сидя на цепи, только и делал, что географию изучал. — Помолчи, болтун! — попросила Вьета, прислушиваясь к шороху листвы. Посидев в молчании, лишь кивая головой, девушка заговорила, — значит так, есть и другие места, не хуже, чем твои ленивые куры. Ветер рассказывает, что Куршевель — это хорошо, но там — проходной двор, ходят все, кому не лень, а есть другое место, называется Пряничная Долина... Она не успела договорить, пёс взвился, подпрыгнув, засуетился: — Да! Да! Как же я забыл! Да! Туда нам надо! Там ещё Молочная река с кисельными берегами течёт! Люди живут, как сыр в масле, но это — ерунда. Ты, как колдовать научишься, и сама с голоду не умрёшь, но там люди не спрашивают, кто ты такой, главное, что у тебя деньга в кармане водится! Вот, где я жить хочу! — Хитрый какой, жить хочешь без забот? — Так кто же не хочет? — удивился Натраг, — или ты по старой жизни соскучилась? — Нет. Но за сытую и спокойную жизнь тоже платить надо. — Да? — А как ты думал? За тебя и меня по золотому возьмут, это точно, но это бы полбеды, хуже то, что так каждый год платить придётся, а где мы такие деньги возьмём? — Ша, не суетись! Мы туда придём, год поживём спокойно. Ты за это время колдовать научишься, а там, глядишь, и деньги появятся. — Вырастут, как грибы после дождя? — усмехнулась Вьета и получила на это удивительный ответ: — А кабы и так. Всё, решили. Идём туда. — Идём. Только, как я поняла, ты решил травоядным стать. — С чего вдруг? — Так ничего другого нам не останется, как траву есть. Деньги мы где возьмём?.. Натраг приуныл, понимая, что денег взять неоткуда, и Вьета, решив подначить друга, спросила: — Так, может, ты охотиться начнёшь? Ты же собака. — Я — не такса, чтобы лис из норы таскать. — Да, дорогой, а лень-то поперёд тебя родилась. — Ты, как я вижу, уже что-то придумала, — пробурчал пёс, — так вместо того, чтобы надо мной издеваться, лучше рассказывай, что тебе в голову пришло. — Ну, так и быть, расскажу, раз так просишь. Мы уходим на север, в Пряничную Долину. Ты прав, хотя бы год поживём спокойно, а дальше видно будет. Я всё посчитала, и придётся один золотой поменять, иначе нам не хватит. — Плохо. — Придётся, никуда не денемся. Ты же охотиться отказался, — Вьета посмотрела на пса, примирительно сказал, — ладно, не обижайся. Плохо, но деньги придётся менять, только менять будем не здесь. Отсюда уходить надо. — А! значит, всё-таки боишься, что замуж выдадут! — Боюсь, что знакомых встретим, а те и заинтересуются, что я тут делаю, да откуда у меня деньги.

Часть 7

— Ух, ты, красотища какая! — воскликнула Вьета, захваченная потрясающим видом, открывающимся с горы. Она с восхищением смотрела на море, сверкающее всеми оттенками синего, на горы, покрытые густой зеленью лесов, на красные черепичные крыши городка, притаившегося далеко внизу, у самого берега. Натраг, не разделяя её восторгов, ворчливо спросил: — И что такого ты увидала? — Я тут никогда не была, — пояснила девушка, вглядываясь вдаль, — и море первый раз увидела. — Подумаешь, невидаль! Бестолковое оно, море твоё. Столько воды, а не напиться, — буркнул Натраг: — Нечего тут стоять, надо дальше идти. — Сейчас, сейчас, — отмахнулась Вьета, глядя на морские просторы. Пёс осуждающе покачал головой, вздохнул: — Даром тратим время. — Ты куда-то опаздываешь? — удивилась девушка, хотела ещё что-то добавить, но передумала, притихла, прислушиваясь, и приказала: — давай в кусты — наши домой возвращаются. Спрятавшись в кустах, они терпеливо ждали, когда родственники проедут мимо. Вскоре из-за деревьев донёсся стук копыт, и почти тут же появился и экипаж. Дядя, сидя на козлах, переговаривался с женой, а поскольку сидел он к жене спиной, то говорил громко, оповещая не только засаду в кустах, но и весь лес о своих планах. Вьета с псом, слушая разглагольствования дяди, лишь переглядывались, бросая друг на друга насмешливые взгляды. Когда экипаж скрылся за деревьями, девушка громко фыркнула: — Видал? Они, оказывается, уже всё решили! — М-да! — поддакнул Натраг, — вот так нежданно-негаданно ты в невесты попала. Кто бы знал! — А я-то сбежала, дура! — Действительно, — хихикнул пёс, — свадебного пирога не поедим. И они весело рассмеялись. Выбираясь из кустов, девушка и пёс представляли, как удивятся родственники, когда вернутся домой, а невесты нет — сбежала, куда глаза глядят.Разобрав пожитки, пошли по дороге, переговариваясь и обсуждая подслушанные новости. Вьета всё не могла остыть, и громко возмущалась вероломству дяди: — Нет, мне это нравится. Они, оказывается, уже и жениха мне нашли и обо всём договорились, а я ни сном, ни духом. Хороши, родственники! А если бы кот не пришёл, чтобы я делала? — Вот какая уже теперь разница? — хмыкнул пёс, — раз свадьба тебе не грозит, можешь не переживать. Забудь, как страшный сон, — помолчав, он неуверенно протянул, — я тут кое-что вспомнил... — Что? — Да, говорят, где-то в горах есть места такие, где всем всё равно, кто ты такой. — Это где? — оживилась девушка. — Не помню. Название такое чудное, вроде ленивых кур. Что-то там с ними делают... — пёс задумался, но, не вспомнив, предложил, — ветер спроси! Ты — ведьма или кто? — Спрошу, спрошу! — Вьета приостановилась, застыла, прислушиваясь. Получив ответ, громко сказала, — Куршевель это место называется. — О! я же говорил, что они там что-то с курами делают! Вот же дураки. На кой их шевелить? Сами яйца не снесут, что ли? — Когда доберёмся, спросишь, — предложила Вьета, и добавила, — пошли, надо уйти подальше. — Боишься, что ловить начнут? Девушка пожала плечами. Пёс не стал спорить, и они быстро пошли по дороге, обсуждая вероломство Вьетиных родственников, и гадая, что сейчас думает мельник, и не пошлёт ли он погоню за воровкой. Этторе Молинаре, узнав, что племянница удрала, подчистив погреб и забрав собаку, погоню за ней посылать не стал. Конечно, он не выполнит обещание, данное важному человеку, но тут уж, как получилось. Хотя... А, может и выполнит. Тут надо подумать. Вдруг, да найдётся сирота, которая захочет жить, не тужить. А то, что муж дурак-дураком, сопли пузырём, так это, может и к лучшему. Но мельник отложил это дело на потом, занявшись гостем, посланным одной важной персоной, возжелавшей жениться на Кармеле. Лишь поздно вечером, когда посол спал, напичканный вином и сытной едой, хозяин усадьбы, зайдя в спальню, и устраиваясь на кровати рядом с женой, довольно потёр ладони, сказал: — Удачный день. — Как же, скажешь такое! Столько продуктов увела, зараза, — проворчала жена, но к её удивлению муж, обычно скупой и прижимистый, в этот раз махнул рукой: — А кабы и всё забрала, не заплакал бы. Одно хорошо — убралась с глаз с псом своим, — и в ответ на удивлённый возглас жены, пояснил, — я тут слыхал, вроде ищут её. Смекаешь, кто ищет?.. — он многозначительно посмотрел на жену, — а ну, как найдут, да в моём доме?.. Нет, сбежала, и хвала Небесам! А ты, коли чего спросят, не отказывайся. Говори, что жила такая Полина — с улицы взяли сиротку, а та, как подросла, удрала, слова благодарности не сказала. — Вот-вот! Ещё и погреб подчистила. — О! давай, давай, рассказывай! Через неделю узнаешь, как у тебя племянница весь дом подчистую выгребла, а через месяц — что усадьбу на горбу утащила. Людей не знаешь? — бухнул муж, — раззвонят по всему миру, не отмоешься. А там, глядишь, и до того, до кого надо дойдёт, — он ткнул пальцем куда-то в потолок и, покачав головой, весьма дальновидно заметил: — Когда говорить не о чем, уж и через неделю не вспомнят, что у нас такая жила. Поняла? Потому, коли спросят, что ответишь? Взяли, была, ушла. И весь сказ.

Часть 6

На рассвете Вьета подоила коров, выгнала их на пастбище за домом и налив себе кружку свежего, ещё тёплого молока устроилась на крыльце. Пёс спал в конуре, а кота нигде не было видно. Объевшись накануне, Лис спал где-то без задних ног, набираясь сил перед долгой дорогой. Лёгкий туман плыл над лужком, скрадывая звуки деревенского утра. Вьета сидела, привалившись к перилам, и думала о будущем. Она мечтательно смотрела на дорогу, проходившую мимо дома и скрывавшуюся в лесу. Уже скоро она уйдёт по ней и никогда больше не вернётся сюда, в этот мрачный дом, больше похожий на тюрьму. Вьета так часто представляла себе, как в один прекрасный день она уйдёт отсюда навсегда, и вот — этот момент наступил. Она счастливо поёжилась — предчувствие чего-то нового и неизвестного, вступавшего в её жизнь, будоражило и отзывалось дрожью в теле. Лёгкий ветерок, прошелестев листвой росших за забором берёз, принёс и бережно положил ей на колени яркий зелёный листок. — С добрым утром, Ветер, — улыбнулась она, — с добрым утром. — С добрым утром, Вьета, — прошелестела листва. — Это ты с кем говоришь? — скрипучим спросонья голосом, пробурчал Лис, тихо подкравшийся сзади. Вьета подскочила от неожиданности и пролила молоко. — У, раззява, добро переводишь, — недовольно сказал кот, усаживаясь рядом и начиная умываться. — Доброе утро, Лис. — Доброе, доброе. Ты всё молоко пролила, или ещё осталось? — Конечно, осталось. А ты чего так рано встал? Я думала, ты ещё спать будешь — тебе же далеко идти, так выспался бы на дорожку. — Ой, спасибо за заботу, добрая ты моя, но вот мне как раз идти далеко, поэтому надо пораньше выйти, чтобы добраться в нужное мне место, пока не стемнеет. — А ты куда идёшь? — На Кудыкину гору, — отрезал кот, недовольно скривив морду. Да уж, спросонья Лис не любил весь мир. — Да и не отвечай, — Вьета равнодушно пожала плечами. Ей было всё равно, куда кот отправится, главное, чтобы ушёл побыстрее, у неё ещё куча дел, которые надо было успеть переделать, пока не вернулись родственники. Нужно было как-то спровадить кота, и девушка добавила, ехидно посмотрев на зевающего Лиса: — Через час поедут подводы на ярмарку в Козельцы. Если тебе по дороге, то не надо будет пешком идти, там для тебя место найдётся. Так что и выспишься, и лапы трудить не будешь. Кот радостно встрепенулся: — Опять ветер нашептал? В Козельцы?.. О, вот это дело, — он довольно потёр лапы, облизнулся и деловито произнёс, — так, теперь надо позавтракать. И поплотнее. — Хорошо, — рассмеялась Вьета, — тебе того же, что и вчера? — Да, того же и можно побольше. Эх, жалко карманов у котов не предусмотрено. С собой ничего не взять, — пожалел Лис и начал подгонять девушку, — давай, шевелись, а то без меня уедут. Через час они стояли у ворот и ждали подводы. Кот, раздутый, как воздушный шарик, почти валился с ног — от сытости его безудержно клонило в сон. Вьета потрепала Лиса по голове: — Просыпайся, вон они едут. — А кто спит? Я не сплю, — сонно пробормотал кот, с трудом разлепляя слипающиеся глаза. Посмотрев на приближающиеся телеги, доверху нагруженные товарами, он сказал, — ну, давай прощаться. Ты это, того…. Не пропадай, ладно? А то, что я буду делать лет через десять. У меня в планах не предусмотрено помирать. Хорошо? — Хорошо, — улыбнулась Вьета, — давай, высматривай, куда сядешь. Кот посмотрел на подводы, указал лапой на последнюю, где возничий дремал, мерно качая головой. Вьета подсадила объевшегося кота на подводу и тот, уютно устроившись на мягких тюках, небрежно сделал ведьме лапкой, а потом прикрыл глаза. Проводив кота, Вьета вернулась во двор, подойдя к будке, с трудом расстегнула проржавевший карабин, спуская пса с привязи. Жалобно звякнула ненужная цепь, отброшенная за будку. Натраг потянулся всем телом и тяжело побежал по двору, обнюхивая и по-хозяйски помечая все углы. Он как раз заканчивал обход владений, как на крыльце показалась Вьета с большой миской в руках. Пёс настороженно посмотрел на пахучее белое варево: — Это оно самое? — Да. Не бойся, кот то же самое вчера пил, и, как видишь, не умер. Правда, повертеться придётся, так знаешь — ради чего, — успокаивающе сказала она, гладя пса по голове, — давай, не бойся. Натраг тяжело вздохнул и начал лакать пахнущие пряностями сливки. Допив всё до конца и вылизав миску, он, так же, как и кот, лёг и, прикрыв глаза, начал ждать. Вьета пошла в дом, вспомнив, как оголодал кот, после своего превращения. Она решила сразу приготовить что-нибудь для собаки. Со двора донёсся какой-то странный вопль. Девушка выскочила на крыльцо и увидела, как пёс крутится волчком, подвывая и хрипло взлаивая. Одобрительно кивнув головой, Вьета вернулась в кухню, чтобы приготовить еду для вымотанного превращениями пса. Выйдя на крыльцо с полной миской похлёбки, щедро сдобренной колбасой, Вьета с удовольствием увидела пса, скачущего по двору не хуже молодого щенка. В отличие от кота, с псом такое происходило впервые, и он не мог поверить, что это всё не сон. Перестали ныть и болеть лапы, стали лучше видеть глаза, а нюх был такой, что он мог точно сказать, что сегодня будет на обед на другом конце деревни. Увидев девушку, появившуюся на крыльце, он легко оттолкнулся, в красивом прыжке перелетел через осточертевшую будку и приземлился недалеко от ступенек, одним махом преодолев по воздуху метров пять. — Ну как? — поинтересовалась Вьета, ставя миску на нижнюю ступеньку крыльца. — Ты знаешь, даже лучше, чем когда я был моложе, — радостно гавкнул пёс и начал азартно уничтожать похлёбку. Девушка с улыбкой наблюдала за ним. Да, действительно, казалось, что пёс не только помолодел, но ещё и вырос, хотя он и так был не маленьким, но вроде бы, стал ещё больше, голова собаки доходила ей почти до пояса. Быстренько расправившись с едой, Натраг плюхнулся на задницу и глянул на Вьету. — Ещё? — Да, есть хочу, как год не жрамши, — весело сказал пёс, радостно перебирая лапами и вертя коротким хвостом. — Подожди, я сейчас, — и Вьета скрылась в доме, радуясь за Натрага, и даже не думая о том, что скажут родственники, узнав, что она скормила собаке почти весь вчерашний ужин. От третьей миски пёс отказался, сказав, что тогда он просто не сможет двинуться, а ему хотелось бы побегать, размяться после бесконечного сидения на цепи. К тому же обретённая вторая молодость и нахлынувшая вместе с ней энергия требовали выхода. Вьета понимающе кивнула головой и, оставив пса веселиться, вернулась в дом. Нужно было убраться и приготовиться к возвращению хозяев. Она уже почти закончила, как услышала требовательный гавк с улицы. Когда девушка вышла на улицу, пёс, сидевший у крыльца, сказал: — Слушай, я тут пока бегал, вот, что подумал, а, может, после обеда уйдём? Скотину накормишь, чтобы до ночи голодными не сидели, и пойдём? — Почему ты так торопишься? Дядя с тётей ещё не скоро появятся. Да и если появятся, я заранее узнаю — ветер скажет. — Честно говоря, хочется убраться отсюда побыстрее, — откровенно ответил Натраг, — вот не лежит у меня душа к этому месту. Да и что тут делать? Уже все дела сделаны. Вьета помолчала, оглядывая двор. Да, она почти всё сделала. Хотя, уже непонятно — зачем? Нужно лишь коров подоить, да задать корм. Остальным пусть хозяева занимаются. Девушка кивнула: — Да, уходим, — она развернулась, чтобы уйти в дом. Пёс крикнул в спину: — Еды побольше возьми! Лучше всего на неделю. — Почему на неделю? Зачем так много? У нас деньги есть, — и она рассказала про золотые монеты, найденные в книге, а потом добавила, — да и свои деньги у меня тоже есть, немного, но всё же, на первое время хватит. Пёс потребовал показать монеты и, когда девушка сунула ему под нос золото, Натраг, недоверчиво оглядев неожиданно свалившееся на девушку богатство, ворчливо заметил: — Это, конечно, замечательно, но ты мне вот что скажи, как и где ты ими будешь расплачиваться? В придорожном трактире? Да мы потом и дня не проживём. — Почему? – удивилась Вьета. — Вот сидишь тут в глуши, ничего не знаешь, — наставительно произнёс Натраг, — откуда у нищей сироты такое богатство? Сама подумай и прикинь, что будет, когда ты их из кармана достанешь? — И что делать? — Подумаем, что делать, — вздохнул Натраг, — но пока спрячь и еды запаси побольше, чтобы голодом не сидеть, пока не найдём, где это богатство можно продать. Вьета собрала припасы в дорогу, добавила к ним пару платьев на смену и ещё одни туфли, быстренько всё уложила, раскопала в сарае старую шлейку, которую надевали на пса, когда он ещё был молодым и сильным, чтобы таскать хворост из лесу, и примерила сбрую на собаку. Всё замечательно подошло и, разделив груз по силам, они облегчённо вздохнули. Вьета написала записку, оставила на столе в кухне и уже хотела выйти во двор, но, охнув, кинулась к себе в комнату. В дальнем углу под кроватью, у неё был небольшой тайничок, куда она складывала накопленные деньги. Переложив кожаный мешочек с бренчавшими монетками в карман платья, она пошарила рукой в узкой щели и вытащила на свет медальон, подаренный ей при странных обстоятельствах. Пару лет тому назад, зимой, Вьета, нагруженная хворостом, тащилась по дороге к дому, когда повстречалась ей странная женщина. Точнее даже не женщина, а старуха, старая страшная беззубая карга в лохмотьях, просившая милостыню. Хозяев не было дома, они уехали на свадьбу к родственникам в соседнее село, и Вьета привела старуху в дом, накормила и даже дала кое-что из тёплых вещей. Женщина, отогревшаяся в тепле, улыбнулась страшным беззубым ртом и, сняв с шеи амулет, отдала его девушке, прошамкав, что ей он уже не нужен, а Вьете может пригодиться и, поблагодарив, ушла. Проводив старуху, девушка внимательно рассмотрела подарок: большой кружок из белого очень тяжёлого металла, украшенный гравировкой с символами четырёх стихий, висевший на обычном кожаном шнурке. Ничего не сказав родственникам ни о гостье, ни о подарке, девушка спрятала медальон в тайник, но иногда по ночам доставала и рассматривала странную вещицу. А недавно, где-то с месяц тому назад, когда Вьета особенно сильно вглядывалась в гравировку на подарке, ей показалось, что картинки движутся. Испугавшись, что сходит с ума, Вьета спрятала подарок и больше не брала в руки. Сейчас, взяв медальон в руки, девушка внимательно посмотрела на хорошо знакомые ей рисунки, и они снова начали двигаться, но в этот раз девушка не испугалась, наоборот, улыбнувшись, повесила подарок на шею, легко сбежала вниз. Пёс сразу заметил медальон на шее девушки, попросил посмотреть, обнюхал и устроил настоящий допрос, выясняя всё об этом странном украшении: кто подарил, где и когда. Особенно пса заинтересовало то, что странная железка светится в темноте и рисунки оживают. Заканчивая осмотр и допрос, пёс заявил, что эта штучка очень непростая штучка, но как она работает, он понятия не имеет, и посоветовал спрятать железку с глаз, и никому не показывать. Неожиданно с улицы донёсся стук копыт и скрип рессор. — Приехали? — испугался пёс. — Нет, это не наши, — Вьета покачала головой, прислушалась, тихо сказала: — Уходим, быстро! — Я же говорил! — тихонько провыл Натраг, — дождались на свою голову неприятностей. Пёс рванул на задний двор, а Вьета — в дом, откуда выбралась на зады усадьбы через окно в кухне. Быстро собрав вещи, она побросала их через забор, подставила спину псу, чтобы он смог перепрыгнуть на другую сторону, сама перелезла, и юркнула в кусты, затихнув, как мышка. К усадьбе мельника подкатил лёгкий быстроходный экипаж, запряжённый парой лошадей, остановился чуть в стороне. Шевельнулись занавески на окнах, и мужской голос тихо сказал: — Здесь она живёт. — Богатый дом, — оценил другой мужчина. — Не бедствуют, — согласился первый, — папаша за дочкой хорошее приданое даёт. — Хоть бы и ничего не давал, — раздалось в ответ беспечное, — такая красавица — сама по себе капитал. — Это верно, ваша милость, — поддакнул первый, а милость, нервно постучав тонкими длинными пальцами по окошку, нетерпеливо произнёс: — Поехали! А ты займись этим делом. Понял? — Да, ваша милость. Открылась дверца экипажа, украшенная затейливым вензелем, на дорогу вышел невысокий мужчина лет сорока, одетый в обычный камзол из чёрного бархата. Едва мужчина отошёл в сторону, щёлкнул кнут, карета покатила по дороге, на ходу захлопнулась дверца. — Фух! Это новый жених Кармелы, — пояснила Вьета, выбираясь из кустов, — и надо было так бежать? — Надо! Мало ли! Там сейчас этот ходит, которого из кареты выставили. И как бы мы ушли при нём? — Так бы и ушли! Ты такой недоверчивый. Всех подозреваешь непонятно в чём. — Служба такая, — мрачно ответил Натраг, принюхиваясь и настороженно оглядываясь по сторонам. — А когда мы выглядим, как воры — это лучше? А если кто увидит, разговоров будет до следующей весны, — ворчала девушка. — Не увидят, кроме того хмыря тут больше никого нет, я проверил. А вот наши нам как раз навстречу будут ехать, как бы не столкнуться. — Не столкнёмся, ветер предупредит, успеем спрятаться, — Вьета забросила на плечо котомку и широко раскинула руки, — хватит, Натраг, радуйся. Мы — свободны. — Да, мы — свободны, — согласился пёс и потрусил за ней следом.