Часть 5

Я хотела просто кивнуть, но три бокала вина, уютно устроившиеся во мне, дали знать о себе, и я выдала:

— Заметьте, я вам сделала два предложения. У вас есть выбор.

Викинг не знал, кто в моей голове хозяин, потому смотрел, как на заморское чудо. Не знаю, до чего могло дойти дело, если бы не церемониймейстер. Важный дядька грохнул жезлом в пол, рявкнул:

— Музыка!

Оркестр, сидевший на балконе, нависавшем над входом, заиграл первые такты мелодии. Зал зашуршал, зашелестел, затопотал. Викинг, оттирая в сторону какого-то мужика, церемонно поклонился, приглашая на танец. Ой, да и пойду!

Мы вышли в центр зала, где уже начали выстраиваться танцоры, встали рядом с Линцем, который шёл в паре с очередной красавицей. Плейбой глянул на меня истинно мужским взглядом, что-то тихо сказал на ухо викингу, тот усмехнулся, ответил. Вообще-то, где больше двух говорят вслух. «Лундгрен» удивлённо приподнял бровь, глядя, как на неведомую зверюшку, пояснил:

— Мой друг сказал, что мне невероятно повезло, но он не представляет, насколько прав.

Совершая первый поклон, который открывал танец, викинг спросил:

— Почему вы так на меня смотрите?

Как «так»? Нормально я смотрю.

— Ничего подобного. Вы смотрите так, как будто это наша первая и последняя встреча.

Он — ясновидящий? Викинг отрицательно покачал головой, подходя ближе. Подавая руку, чтобы провести меня по кругу, глянул сверху вниз. Мама родная! Где он такие глаза взял? Синие-синие с длинными тёмными ресницами. Дура! Зачем я поехала на этот проклятый бал? Захотела узнать, какие тут принцы водятся. Узнала? Пойди — повесься.

Первый танец был не очень длинным — минут двадцать, не больше. Когда музыка стихла, и партнёры начали кланяться друг другу, благодаря за танец, викинг сказал с сожалением, что он вынужден оставить меня, но попросил не занимать третий и четвёртый танцы. Отведя меня туда, где взял, викинг откланялся. Я тоже кивнула и схватилась за очередной бокал, как заядлый алкоголик, проснувшийся утром после грандиозной попойки, и увидевший, что есть, чем опохмелиться. Но допить вино мне не дали. Начался второй танец, кто-то произнёс над ухом:

— Разрешите?

Повернулась. Передо мной стоял невероятно красивый парень, из той же арийской серии, что и местные короли: светлые волосы, прямой нос, высокие скулы, классический овал лица, голубые глаза. Поскольку я не знала, будет ли прилично отказать, приняла приглашение, подав руку, и кавалер повёл меня в центр зала, где уже начала формироваться шеренга танцующих.

Стоя в ряду танцоров, я искоса разглядывала своего партнёра, и чувствовала, что кое-где уже начинает слипаться от мужской красоты. Чувство такое, как будто неделю кроме варенья ничего не ела. А мужик, не соизволив представиться, отвесил комплимент моей красоте, потом похвалил мой наряд. Я кивнула головой, но слова заносчивого красавца не вызвали особого отклика в моей душе. Вот если бы это сказал викинг!.. А где он? Осторожно повернула голову влево — не увидела, повернулась направо, благо и танец требовал поворота. Ох! Викинг стоял через одну пару, а партнёрша у него была такая!.. Этой юной красавице я и в подмётки не годилась. На вид девушке было лет восемнадцать. Лицо, как будто скульптор ваял, кожа — бархатная, волнистые чёрные волосы собраны в затейливую причёску. Роскошное платье идеально сидит на точёной фигуре. Почувствовав на себе чужой заинтересованный взгляд, девушка повернула голову, мы встретились глазами... Ой, мама. Что это? Как мне стало страшно! Я поняла, что не подойду к этой девице под страхом смертной казни, хотя ничего такого в её взгляде не было... но... мне показалось, что партнёрша «Лундгрена» видит меня насквозь. Мне захотелось спрятаться. И лучше всего, в собственном мире, где эта девица точно не смогла бы меня найти. Но пока удрать не представлялось возможным, а второй танец, по сведениям Эмилии и по количеству выученных фигур, должен был длиться не менее получаса. Придётся танцевать.

Судьба смилостивилась, и лично для меня танец закончился минут через десять-пятнадцать. Неожиданно возникла какая-то суета. То ли моему партнёру наступили на ногу, то ли зацепили его полой камзола. Он отпустил мою руку, и я, увидев рядом ту самую цыганистую красавицу, быстро скользнула в сторону. Не знаю, чем она меня так напугала, но я метнулась за спины гостей и, обнаружив открытую дверь, выбежала на террасу.

О, какая благодать! Я с наслаждением вдохнула чистый свежий воздух, наполненный лёгким цветочным ароматом. Да, это не затхлая вонь бального зала, наполненная тяжёлым запахом духов типа «Шахерезады» и ароматом пота. Но моё блаженство продлилось недолго. Через несколько минут, послышались тяжёлые шаги, звон шпор. О, нет. Я метнулась в сторону, спряталась за статую, стоявшую в нише. На балкон вышли «Лундгрен» и тот самый красавец, с которым я только что танцевала. Мужчины отошли к балюстраде, встали в полосе света, льющейся из зала. Викинг требовательно спросил:

— Где она?

— Я не видел, куда она сбежала.

— Найди.

— Зачем тебе эта простолюдинка, одетая в чужое платье?

Ахты! аристократ чёртов. Так презрительно сказал, что повеситься хочется. Викинг не стал отвечать на вопрос, повторил:

— Найди.

Аристократ буркнул что-то вроде: «Хозяин-барин», скрылся в зале, оставив «Лундгрена» в одиночестве. И что делать? Выйти, спросить, зачем я ему так сильно понадобилась? Я замешкалась лишь на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы викинг вернулся в зал.

Выбравшись из-за статуи, я подошла к окну, увидела, как викинг приглашает на танец местную красотку, и решила покинуть бал. Да, я оттанцевала всего полтора танца, меня никто не гнал, никто не требовал паспорт, но настроение испортилось. И причина была одна: викинг — роскошный мужик с невероятным голосом. Зачем я вообще попёрлась на этот бал? Сейчас бы уже дома сидела, чаи гоняла, вспоминая короткий визит в сказку, как странный сон. А как теперь жить? Нет, надо уходить. Всё равно будет плохо, но лучше не увеличивать количество воспоминаний. Я направилась к лестнице, ведущей в сад, но остановилась на полпути — на ступеньках кто-то стоял. Решив не искушать судьбу, зашла в первую же попавшуюся дверь и оказалась в коридоре, отделанном зеркальными нишами, в которых стояли огромные вазоны с цветами. Сделав вид, что только за тем сюда и шла, чтобы глянуть на себя в зеркало, посмотрела на своё отражение, прислушиваясь к тому, что происходит на улице. А там ничего хорошего не происходило. К тому, кто стоял на лестнице, присоединился ещё один любитель свежего воздуха, завязался светский разговор. Ладно, я пойду в другую сторону.

Зеркальный пассаж выходил в коридор, ведущий к бальному залу, и по этому коридору постоянно проносились слуги с подносами. Лавируя между слугами, пошла к центральному вестибюлю, повернула за угол… Корнеплод столовый!.. Викинг!.. Не знаю, чего я испугалась, но рванула назад. За спиной послышался звон посуды и недовольный вскрик. Кажется, викинг кого-то уронил? Оборачиваться и смотреть не стала, свернула в зеркальный пассаж и, заметая следы, стащила с ноги туфлю, бросила в сторону двери, а сама спряталась в нише, за вазоном с цветами. Викинг пробежал мимо, поднял туфлю, выскочил на террасу. Счастливой охоты!

Сидя в нише, я ругала себя на все корки. Зачем побежала? Зачем туфлю бросила? Решила в сказку поиграть? Попробуй, выберись теперь! Бал в самом разгаре. Слуги носятся по коридорам туда-сюда. В зеркальный пассаж постоянно кто-то приходит, чтобы глянуть на себя раскрасивого или раскрасивую. И как я смогу отсюда выйти незамеченной?

Дожидаясь момента, когда можно будет выбраться из укрытия, я изучала каменную кладку и тут меня как током дёрнуло. Посмотрев на камень, торчавший прямо перед моим носом и сильно выделявшийся среди остальных, я нажала на него. Каменная стена бесшумно поехала в сторону, открывая проход в подземелье.

Зайдя в тоннель, подсвечиваемый светом, идущим из стены, я обернулась и удивлённо покачала головой: создатель тоннеля предусмотрел всё. Зеркало было прозрачным и в него были прекрасно видны и проход, ведущий в сад, и часть коридора, ведущего в тронный зал. Посмотрела в другую сторону: темно, хоть глаз выколи. Пришлось лезть за смартфоном, который, собираясь на бал, спрятала под широким поясом платья. Осветила проход. Прогуляться что ли, ради интереса?

Я пошла по коридору, но, когда тот неожиданно вильнул, свернув вправо под прямым углом, я испугалась. Ещё заблужусь в этих катакомбах! Оглядевшись, увидела ещё одну нишу, сунула туда нос. А! Это ещё один потайной ход! Я нажала на отполированный камень, заметно выделявшийся среди своих собратьев, покрытых толстым слоем пыли. Каменная стена медленно поехала в сторону, открывая проход… в куда?.. В странную длинную комнату, с обеих сторон уставленную полками. Блин, а если зайду и закроется? Оглядевшись по сторонам, я взяла камень, валявшийся под ногами, положила у стены, в надежде, что булыжник не даст проходу закрыться, и зашла в комнату.

Так, судя по всему, сокровищница. Но, если это и была сокровищница Али-Бабы, то в ней точно побывали сорок разбойников, которые почистили местные закрома от лишнего барахла. Ценностей на полках было негусто. Несколько ваз, пара серебряных сервизов, ещё какая-то посуда, за которой прятался роскошный подсвечник из… из красного дерева? Ух, ты! Я посмотрела на фигурку девушки, выточенную из дерева. Тонкая, изящная. На ладонях поднятых вверх рук — плошки для свечей. Вот зачем я взяла в руки подсвечник? Такой субтильный с виду, он неожиданно оказался очень тяжёлым, и я не удержала, выронила. Канделябр грохнулся на пол, развалился на части, большое жёлтое кольцо, опоясывающее подставку подсвечника, отвалилось, покатилось по полу, звеня, как лихая русская тройка. Я вжалась в стену от страха. А если кто-то услышит? Нет, никто не услышал и не пришёл.

Подняв подсвечник, я начала собирать развалившуюся пакость, почти всё вместе сложила, но проклятое кольцо на своё место вставать не хотело ни в какую! И что делать? Я покрутила кольцо в руках — золото. И тут, как будто кто-то шепнул на ухо: «Забери!». Я оглянулась. Да нет тут никого. И, кажется, уже очень давно не было. Но внутренний голос, наверное, моя вторая воровская натура, о которой я раньше не подозревала, поскольку не было поводов, зудела и зудела: «Забери! Это твоё! Забери!». И что? Я забрала, не испытывая никаких угрызений совести. Совсем. Ни капли. Нацепила кольцо на голову вместо короны и вышла из комнаты. Нажала на камень, закрывая проход, и тут в коридоре послышались шаги, справа за углом мелькнул луч света, кто-то сказал жёстко и безапелляционно:

— Меня не интересует, как ты это сделаешь!

— В лесу чужие! Я видел карету, — кто-то заныл в ответ козлетоном, но отмазка не прошла:

— Пошевеливайся! Или превращу в крысу!

О, блин! Лентяй с козлетоном тоже испугался, быстро ответил униженной скороговоркой:

— Иду-иду.

Хлоп. Бум. Рядом раздалось шарканье ног. Мимо меня медленно прошёл мужчина лет сорока, выглядевший, как старая шуба, побитая молью — серые волосы с проплешинами, лицо в оспинках, рыхлый нос. Зайдя за угол, мужик, несший в руках свечу, как на крестном ходе, начал бурчать себе под нос:

— Какие все умные!.. Все только командуют!.. А Сташек делай!.. Ищи приключений на свою задницу… — мужчина сплюнул, огрызнулся, — плутай тут по подземельям. А в лесу карета стоит!.. чья-то. А кто там? Кому какое дело? А коли — чужие?.. А Сташек будет крайний.

С логикой у мужика всё в порядке. В незнакомой карете может сидеть кто угодно. А! это же моя карета! Блин!.. И я припустила вслед за мужиком, который, бредя вниз по бесконечной лестнице, бухтел себе под нос, вываливая обиды. Будучи уверен, что его никто не слышит, Сташек говорил в полный голос, и я, куда уж тут деваться? слушала чужие стенания и жалобы.

Как я поняла, какой-то не очень дальновидный колдун взял Сташека на должность порученца по особо хитрым делам. Кому именно пришла такая дурь в голову, я не выяснила, но какая мне разница? Уже хватило того, что подслушивала чужие тайны. А тайны были — ого-го! Кто-то в этом дворце занимался неблаговидными делами, борясь за престол, причём не стеснялся в средствах, выбирая любые, лишь бы добиться своей цели. Да, увы, мерзавцы есть везде, даже в самой красивой сказке.

Подземный коридор оказался очень длинным, но это было объяснимо. Когда я вслед за Сташеком выбралась в лес, оказалось, что подручный какого-то волшебника под чужой каретой имел в виду как раз мою. Кучер, к счастью, не заметил, откуда я пришла, а я, сев в карету, подумала, что скажу Эмилии, если она увидит, что я вернулась без одной туфли, но с обручем на голове. Обменяла туфлю на обруч? Но когда я вернулась в дом феи, там никого не было. Эмилия куда-то укатила, не оставив записки, видимо, не рассчитывая, что я вернусь с бала так рано. Что ж, мне это на руку. Я переоделась, спрятала в рюкзак туфлю и обруч, надеясь, что фея не будет требовать возврата обуви. Переодевшись, спустилась вниз, в гостиную. Прошлась по комнате, разглядывая вещи, посмотрела на сервиз, спросила:

— Чаю дадите?

Посуда молчала, настороженно разглядывая. За всех ответил самовар:

— Воды принесёшь, дадим.

И где тут вода?

— На кухне, в ведре.

И схожу, мне не тяжело. Я пошла на кухню, следом скользнул заварочный чайник, потребовал высыпать спитой чай в поганую кадушку, помыть и засыпать новую. Ща, воды только налью. Налив воды в самовар, вернулась на кухню, занялась, было, заварочным чайником, но тот остановил, тихо заговорщицки сказав:

— Не верь Эмилии, она тебя привораживает.

Что?

— То! Ты думала, что сама по себе на бал захотела поехать? Это она тебя убедила, — уверенно сообщила волшебная посуда.

И что? Я скоро уйду домой, и мне будет без разницы, что она там делала!

— Может быть, — согласился чайник, — а, может, и нет.

С улицы послышался шум.

— Эмилия! — крикнул чайник.

Чего я испугалась, не знаю, но рванула в гостиную. Села за стол, делая вид, что рассматриваю узор на скатерти.

Эмилия появилась на пороге. Быстро оглядев комнату, и пронзив недовольным взглядом разошедшийся самовар, нахмурилась, а дальше случилось то, что и должно было случиться — меня пригласили на выход, даже не дав попить чаю. Ах, как мне не хотелось возвращаться домой!.. Ведь тут можно столько сделать! Можно и центральное отопление установить, и водяной насос приспособить. Но я и словом не заикнулась о том, чтобы остаться. Выходя на крыльцо, чуть не взвыла от тоски, раздираемая надвое противоположными чувствами: мне хотелось уйти домой и остаться в сказке. Но Эмилия не предложила задержаться даже на полчасика. Отведя меня от дома метров на двести, фея создала проём, похожий на дверной, и коротко попрощалась. Чувствуя себя нашкодившим щенком, которого выставляют из дома на мороз, я шагнула в проём, получила удар током. Оглянулась. И всё? Прислушалась. Где-то рядом знакомый шум. А, вроде бы, да, шелест шин. Монотонный гул, доносившийся из-за деревьев, пополнился знакомым звуком сирены. Там дорога? Я отправилась на шум, и вскоре вышла на МКАД! Ну, спасибо тебе, Эмилия!

Забросив рюкзак на плечо, я поплелась к дороге, радуясь тому, что не придётся блудить по лесам. А вскоре впереди показалась автобусная остановка. Время было не позднее, общественный транспорт ещё работал, и мне даже ждать не пришлось — автобус подошёл минут через десять, я даже соскучиться не успела. Но на этом везение кончилось, далее начались неприятности. Первая случилась, когда автобус притормозил на перекрёстке, и я машинально глянула на огромный плакат, украшавший обочину дороги. Крым наш? А что это значит? И тут я увидела ещё один плакат, на котором была написана дата, и поняла, что неделя в чужом мире обернулась двумя годами в этом. Но это были ещё цветочки. Вторая, более масштабная неприятность поджидала меня в метро.

Спустившись по эскалатору, я вышла на платформу недалеко от зеркала заднего вида, машинально глянула в него и увидела девицу, удивительно похожую на ту, которая напугала меня на балу. Присмотрелась и поняла, что это я.

Предыдущая запись

Часть 4

Следующая запись

Часть 6