Часть 7

Холера!.. Я встала у перекрёстка, не решаясь сделать шаг и ступить в жидкую зловонную кашу, чавкающую под ногами. Как-то не привыкла я форсировать пешком реки, созданные из отходов человеческой жизнедеятельности и навоза разных марок. Фу! А воняет как! Я повернула назад, пытаясь убедить себя, что мне не повезло, и я попала туда, где живут свиньи, а вот сейчас выйду на другую улочку, и там всё будет нормально.

Увы. Знакомство с городом оставило в душе горькое разочарование. Такой красивый снаружи, Елхов был отвратителен при ближайшем рассмотрении. В эти времена ещё не додумались до канализации и централизованного вывоза мусора, потому местные жители, особо не мудрствуя, выбрасывали мусор и выливали помои прямо на улицу. Причём, было бы объяснимо, если бы под крыльцо соседа, но нет, жители Елхова так далеко не бегали, вываливали всё прямо у собственного порога. Но зловонное месиво, разлитое по улицам, смущало только меня. Городок жил своей жизнью, шлёпая по канализации, как по лепесткам роз. На улицах — не протолкнуться — люди, телеги, кареты, всадники. Все снуют туда-сюда. Так, городок торговый, понятно, но кому предложить товар и за сколько? Прогулялась по улице, послушала, что говорят люди, посмотрела на витрины и цены, и отправилась в меняльную лавку, которых в городе было пруд пруди.

Приказчик, услышав звон колокольчика, поднял голову, уставился на меня тяжёлым пронизывающим взглядом. Так, если я буду мямлить, ничего не получу и я, подойдя к прилавку, наклонилась к приказчику, тихо сказала, что есть на продажу дивная вещь.

— Откуда? — насторожился приказчик.

— Оттуда, — я вложила в голос всю многозначительность, на которую только была способна.

— Ах, даже так? — настороженность сменилась удивлением, и даже некоторым уважением. А это с чего вдруг? А приказчик, понизив голос, спросил, — и как там у дяди?

—Нормально. Жив, здоров, чего и тебе желает, — я ответила влёт, сама удивляясь тому, откуда и что берётся, а приказчик, удовлетворённый таким ответом, спросил:

— Так что за вещь?

Я достала из внутреннего кармана куртки плоскую коробочку, открыла, показывая приказчику содержимое. Приказчик, сверкнув глазами, уставился на мои руки. Смотрел пару минут острым хищным взглядом, потом спросил:

— Сколько хочешь?

Вместо ответа я лихо покрутила пальцем в воздухе, рисуя череду нулей. Приказчик прищурился:

— Охолони. Ишь, размахнулась.

— Я ещё не размахнулась, я только руку отводить начала.

Мужик, по достоинству оценив в первую очередь ответ, покачал головой, и назвал цену. Да? За эти копейки пусть купит себе дырку от бублика, и я начала торговаться, попутно удивляясь открывшимся способностям. А ведь раньше я никогда не умела выбивать лучшие условия, и брала, что дают. А тут, поди ж ты! Вот, что значит, некуда бежать.

Приказчик оказался не из уступчивых, стоял насмерть, понимая, что покупает контрабандную вещь. Ах, так, не хочет платить? Значит, заплатит кто-то другой. Вон, тут рядом ювелирка. А вот этот ход помог. Не желая выпускать из рук гарантированный барыш, приказчик резко поднял цену. Я понятия не имела, много прошу или мало, но нагнетать не стала, помня о лежащих в рюкзаке чулках. А, блин! Память моя девичья. Ладно, пока и так хватит.

Приказчик насыпал в мешок грамм триста серебра, бухнул на прилавок. Вот и замечательно. Я схватила мешок, пихнула в карман и, уже собираясь уходить, отдала честь, как это делают американцы: приложив ладонь ко лбу и резко отведя её в сторону, чем вогнала приказчика в полный ступор. Мужик застыл с открытым ртом, а я, понимая, что на этот раз сделала что-то уж совсем не то, вылетела из лавки, ввинтилась в толпу, скрываясь за чужими спинами. Надо срочно переодеться! Срочно.

Я пошла к центру города… ну, как пошла, поскакала по улице, старательно перепрыгивая зловонные лужи и не менее зловонные лепёшки, думая, как они тут живут? От одного запаха можно дизентерией заболеть. Но, чем ближе к центру, тем чище становились улицы, что меня порадовало. Может, удастся спасти от неминуемой гибели мокасины?

Выбрав магазин побогаче, зашла, огляделась. Да, неплохо. Выбор есть. На звон колокольчика вышла тётка, одетая по последней местной моде, окинула меня презрительным взглядом; но, прежде чем мадам раскрыла рот, чтобы выставить меня из магазина, я, сунув руку в карман, многозначительно позвенела серебром. Тётка просветлела лицом, позвала работниц, хлопая в ладоши, начала подгонять девиц:

— Работаем, мамзели.

Мамзели.

Через час я вышла из магазина разодетой в пух и прах. Сразу видно — приличная дама, теперь только надо купить шляпку. О, а вот и шляпный салон! Я зашла внутрь и не поняла, куда попала. В предыдущем магазине на витрине стояли манекены с платьями, и внутри салона были расставлены манекены, на столах лежали отрезы ткани, ленты, кружева и прочее. В этом магазине на витрине красовались шляпки всех мастей, а внутри — пустые диваны и столы. В зал выбежали полуголые девицы, и я поняла, что попала куда-то не туда. Девицы, сообразив, что я зашла в салон по ошибке, заржали, и я не выдержала:

— Да, я ошиблась. Но я-то уйду, а вы останетесь.

Ох, как они на меня глянули! А я развернулась, вышла. Настроение испортилось, покупать шляпку расхотелось, а тут ещё какой-то мажор поставил карету так, что не пройти, не проехать. Пришлось протискиваться между экипажем и стеной здания, и когда я уже почти проскочила, за моей спиной стукнула дверь, меня втянули внутрь, зажав рот какой-то тряпкой. Класс! Сходила за покупками.

От тряпки, служившей мне кляпом, несло сладким дурманом, нагоняющим ленивую дрёму, ту самую, когда всё слышишь и понимаешь, но шевелиться лень. Балдея в этой сладкой неге, я слушала разговор двух мужчин, которые разговаривали где-то у меня над головой, и понимала, что вляпалась. Похитители подъехали к салону, когда я была внутри, и, поскольку у них было задание — выкупить шляпницу помоложе, они меня и хапнули, решив не выкупать, а украсть, что обошлось им значительно дешевле, то есть даром. Но, конечно, они меня не просто так хапнули. Я сама виновата, и извинить меня может только незнание местных условностей, заставлявших всему придавать приличный вид. Желая выглядеть респектабельно, дома с весёлыми девицами прикидывались шляпными салонами, куда я и зарулила сдуру. А ещё я не знала, что в этом мире по улицам без шляпок ходят только развесёлые шляпницы, на чём и погорела.

Карета катила по дороге, мерно покачиваясь на рессорах, как корабль на волнах. Убаюканная этим размеренным покачиванием, я уснула, как убитая.

 

Предыдущая запись

Часть 6

Следующая запись

Часть 8