Часть 8

Простенькая карета быстро проехала по главному королевскому тракту, свернула на лесной просёлок, ведущий к подножию холма, на котором стоял королевский дворец Нейлина. Остановив экипаж у огромного дуба, кучер и его спутник спрыгнули на землю, прошли к дверям экипажа. Кучер открыл дверцу, а подручный, вытащив из экипажа спящую девушку с лицом, замотанным чёрной тряпкой, взвалил её на плечо, как мешок с мукой.

— Тряпку не потеряй, — прошипел кучер.

Продравшись сквозь кусты, мужчины остановились у высокой скалы. Кучер, ободрав разросшийся плющ, надавил рукой на один из камней. С тихим скрежетом стена начала отъезжать в сторону, открывая проход в подземелье. Тяжело вздохнув, кучер забрал у подручного девушку, забросил на плечо и шагнул в темный проход.

Кучер шёл долго. Сначала тащился по тёмному коридору, шлёпая ногами по мокрой земле, потом поднимался по казавшейся бесконечной лестнице. В конце концов добравшись до ровной площадки, мужчина оживился, ускорил шаг. Коридор вильнул влево. Кучер вышел в другой коридор, в конце которого ярко светил свет, льющийся из окна, при ближайшем рассмотрении оказавшегося прозрачным зеркалом, у которого крутился какой-то вельможа, придирчиво себя разглядывая. Понимая, что вельможа не увидит, кучер показал придворному язык, остановился у стены, снова на что-то нажал. Раздался тихий скрип; стена отъехала в сторону, открывая проход в длинную узкую комнату без окон, одну стену которой занимал огромный платяной шкаф, соединённый с буфетом, а у противоположной стены стоял диван, на котором сидел мужчина лет пятидесяти, одетый в простой камзол из чёрного сукна.

Когда открылся потайной вход и в комнату, надсадно пыхтя, ввалился кучер с девицей на плече, мужчина повернул голову, серые глаза глянули недобро, пронзительно.

— Вот, — пропыхтел кучер, подбрасывая на плече ношу, — добыл.

— Клади на диван, — приказал мужчина, вставая и освобождая место для девицы. Подойдя к буфету, он открыл ящик, достал оттуда пол-литровую бутылку, протянул кучеру со словами, — выйди и подожди там. Уйдёшь — шею сверну.

— Как можно? — испугался кучер, попятился, задом выполз из комнаты.

Выйдя в коридор, мужчина сделал большой глоток вина из щедро выданной бутылки и, когда у зеркала появился очередной вельможа, показал ему язык и, сложив из пальцев «козу», злобно ткнул прямо в глаза придворному. Зеркало глухо звякнуло, вельможа отпрянул, начал оглядываться, а кучер сказал недобро:

— Вот и бойся.

Пока кучер развлекался, строя рожи придворным, мужчина занимался делом. Снял с ноги девушки кожаную туфлю, отошёл к шкафу, открыл дверцы и, поднеся туфлю к большому чёрному экрану, спросил:

— Кто?

Экран засветился ярко-голубым светом, в центр появилась короткая надпись, заставившая мужчину удивлённо присвистнуть и переспросить:

— Кто? — мужчина недоверчиво покачал головой, прочитал вслух: — Маргарита Кински? Не может быть!! И откуда ж ты взялась-то, Маргарита?

Опершись рукой о стол, мужчина уставился в экран, читая по слогам, как малограмотный:

— Па-зо-ли-ни. Ах, Пазолини! Ну, братец, значит, ты мне всё-таки врал?.. Ахты, скотина! Брат, называется. Подженился по-тихому всё-таки, — повернувшись, мужчина посмотрел на спящую девушку злобным взглядом, усмехнулся, — как тебя приговорили-то. Ну, ничего, я исправлю.

Довольно потерев ладони, он подошёл к дивану, сел на край и, выставив руки над головой девушки, начал произносить размеренным убаюкивающим голосом:

— Слушай меня, Маргарита Кински — дочь Хельмута. Тебе шестнадцать лет. Шестнадцать лет. Открой глаза и повтори.

Девушка открыла глаза, посмотрела прямо перед собой бездумным мутным взглядом.

— Повтори! — приказал мужчина.

— Мне шестнадцать лет, — механическим голосом повторила девушка.

— Молодец. Ты хочешь замуж, — не спросил, а утвердил мужчина. Посмотрел на девушку, приказал: — Повтори!

— Я хочу замуж, — послушно произнесла девушка.

— Очень!

— Я очень хочу замуж.

— За управляющего Ройтте.

— Я очень хочу замуж за управляющего Ройтте.

— Согласна даже на день.

Девушка повторила, вздрогнула и закрыла глаза.

Мужчина выругался сквозь зубы, пробормотал себе под нос, что шляпницы в этом сезоне уж слишком нежные пошли, и начал создавать для девицы гардероб. Минут за десять мужчина набил одеждой и обувью огромный сундук, громко крикнул:

— Сташек!

В комнату вошёл кучер, покорно выслушал указание отвезти девицу в Кастелро и передать на руки королевскому распорядителю и, получив конверт с письмом, забрал сундук, потащил в проход. Вернувшись через полчаса, забрал девушку, снова скрылся в подземном ходе.

Закрыв дверь за Сташеком, мужчина прошёл к шкафу, открыл большую дверь и, пройдя через неё, вышел в пышно обставленный кабинет, успев на ходу превратиться в короля Нейлина — Роберта Первого и облачиться соответственно сану. Сев за стол, его величество взял в руки колокольчик и, тряхнув им над собственным ухом, удовлетворённо произнёс:

— Вот так! — а когда на пороге появился лакей, его величество коротко бросил: — Обед!

 

Кто-то тряхнул меня за плечо. Открыв глаза, я уставилась на какого-то непонятного мужика, который сказал противным скрипучим голосом:

— Выходите.

Приехали? Куда? Я вышла из экипажа, огляделась, но без толку — на улице было темно и всё, что я смогла рассмотреть — каменные стены с дверями, но без окон. У экипажа стояли двое, разговаривали. Один отдал конверт, второй, принимая из рук письмо, посмотрел в мою сторону, переспросил:

— Маргарита Кински?

— Да, ваша милость.

— Ну-ну, только её тут и не хватало, — и, повернувшись к мужику с противно-скрипучим голосом, сказал:

— Отведи в гостиницу для приезжих.

«Скрипучий» кивнул, обернулся ко мне:

— Идите за мной, сударыня.

Мы долго шли запутанными переходами, напоминавшими лабиринт, пока не добрались до какой-то комнаты, больше похожей на монастырскую келью, чем на гостиничный номер. Мебели кот наплакал: кровать, стол и стул, в углу, за ширмой — нужник и умывальник. Сопровождающий сказал, что завтра днём меня представят её величеству, и вышел, оставив в одиночестве. Скрежетнул, закрываясь, замок. Какая прелесть! Это не гостиница, и не монастырь, а тюрьма. Интересно, тут кормят или я на ужин опоздала?

Ужин принесли минут через десять. Скрипнул ключ в замке, на пороге комнаты показалась горничная: весёлая такая девица с круглыми кошачьими глазами цвета меди. Гостиничная горничная, которая принесла мне ужин, оказалась болтушкой и с удовольствием поведала, что её величество примет меня только завтра.

Вообще-то, я — племянница Ядвиги.

— Вы только ей это в лицо не скажите! — всерьёз испугалась горничная.

Что именно? Что я — племянница?

— Что её величество — тётка, — фыркнула девица, спросила: — Вам чего помочь?

Нет, помощь не нужна. Если только завтра, когда буду собираться на приём к королеве. Быстренько присев в книксене, горничная выскочила из комнаты, сияя, как начищенная пуговица. Обрадовалась, что до утра не понадобится. Ну, горничную я осчастливила, а что насчёт себя? Что там у нас с ужином? Увы, себя порадовать не удалось. На ужин мне притащили овсяную кашу и молоко с хлебом — не разгуляешься. Кашу я есть не стала — никогда не любила эту размазню; поужинав хлебом с молоком, посмотрела на кровать. Да нет, спать не хочу. Выспалась. И что делать?

Я всё-таки легла на кровать. Заложив руки за голову, изучала трещины в побелке и думала о завтрашнем приёме у родственницы. Но моя безмятежность длилась недолго, пока я не вспомнила о собственной тётке — Ядвиге Кински. Стоп! Мою тётку звали Надежда Коробкина, причём тут какие-то Кински?.. И я — не Маргарита, я — Изабелла Степановна Коробкина. Да?.. И раньше я жила в совсем другом месте... в другом мире?..

Через полчаса я уже точно знала, что пришла из другого мира, и это мне не приснилось и не почудилось. Неопровержимым доказательством служили мокасины фирмы «Пазолини», купленные в Москве на распродаже всего за 999 рублей. А ещё я прекрасно помнила, где родилась, где жила, как попала в этот мир первый раз, и получила чужое лицо. Тут я вскочила, посмотрела на себя в зеркало. Да, это не я. А кто? А! Маргарита Кински. Холера! Фея, чтоб ей провалиться. Зачем она наградила меня чужим лицом и именем? Решила выставить напоказ, чтобы отвести угрозу от настоящей Маргариты?.. Но что может грозить шестнадцатилетней девице? Ой, стоп! Шестнадцатилетней? А мне сколько лет? Мне девятнадцать?..

С возрастом я так и не определилась. Я была точно уверена, что мне шестнадцать, но, сложив время, потраченное на обучение в школе и институте, получила совсем другую цифру — девятнадцать. И как это так получается, я так и не смогла выяснить. Махнула рукой, а потом отвлеклась, услышав, что где-то рядом громко говорят. А где? В толще метровой стены?

Встав, начала обследовать комнату, и тут меня ждал сюрприз: глухая узкая ниша оказалась небольшим коридорчиком, ведущим к огромному окну, занавешенному шторами из тюля. М-да! Кто так напланировал? Подойдя к окну, я открыла створки, выглянула на улицу, вдохнув полной грудью свежий ночной воздух. Ну, и кто тут скандалит?

В этом мире, не знавшем телевизоров, машин и прочих радостей цивилизации, царила необычайная тишина, как в глухой деревне. Благодаря этому звуки разносились далеко, и мне не пришлось сильно напрягать слух, чтобы подслушать грандиозный скандал, бушевавший где-то поблизости. Как я поняла, скандалила какая-то девица. Визгливым голосом, похожим на сирену «Скорой помощи», местная красотка требовала отдыха и развлечений, а мужчина желал, чтобы она занялась образованием. Девица вызверилась:

— На празднества приедут все! Все! А я должна сидеть дома?

— Почему же дома? — увещевал мужчина, — завтра поучитесь, а потом — во дворец, и веселитесь, как вашей душе угодно.

— Не хочу учиться! — закапризничала девица.

— Надо! — рявкнул мужик, в ответ раздался рык раненой львицы, громко бухнула дверь, что-то зазвенело, видимо, красавица начала бить посуду.

 

Предыдущая запись

Часть 7

Следующая запись

Часть 9