Часть 17

Солнце село за горизонт; стремительно стемнело. На верхней палубе парусника зажгли огни, но кормовой фонарь, в котором находились каюты высшего плавсостава, остался в тени. Никто не видел, как я, открыв окно, выбралась из каюты, немного постояла на карнизе, собираясь с духом, и, когда в борт ударила волна, прыгнула вниз, радуясь, что нахожусь на борту парусника — не затянет под винты.

Попав в воду, я чуть не захлебнулась. Вода оказалась такой холодной, что аж дыхание перехватило. Нет, мне не холодно! Мне тепло и не больно! Вынырнула, легла на спину, начала надевать ласты. Корабль медленно удалялся. Прощай, плейбой!

Наученная опытом, пока плыла до острова уговаривала себя, что мне не только не больно, но и не холодно. Получилось. Добралась до острова достаточно быстро. Выбралась на отмель, встала, стащила с ног ласты. Темно, ничего не видно! Факел хочу! В руке появился горящий факел, осветил чистый песочек, скалу, у которой что-то светлело непонятное. Что это? Подошла поближе. Мама родная! Скелет. Сидит, улыбается в тридцать два зуба. Из камзола, обтягивающего грудную клетку, торчит кинжал, рядом на песке — пустая бутылка. Нормально так мужик на пикник сходил.

Нет, покойников, тем более таких древних я не боюсь. Живых надо бояться, мёртвые уже ничего не сделают. Я хотела подойти поближе, но меня спугнул шорох за спиной. Оглянулась. А-а-а! Я отпрыгнула в сторону начала отступать к воде, глядя в глаза огромной змее, которая, появившись из темноты, свернулась кольцом, выставив вверх голову.

Ничего себе, Тортила! А змея задумчиво прошипела:

— Надо же, какая встреча! Что-то зачастили коронованные персоны на мой остров. Вы бы предупредили, мадам, я бы приготовилась к торжественной встрече.

Что?

— Насмотрелась? — змея окинула меня долгим взглядом, сообщила, показав кончиком хвоста на скелет, — это секретарь королевы Трёх королевств. Покойников боишься?

Нет. Живых надо бояться.

— Это верно. Тогда забери кинжал, мало ли, пригодится.

Убить кого-нибудь?

— Отпечатки пальцев снять. Голой рукой не хватайся! Отпечатки сотрёшь!

Холера! Прям не рептилия, а мент со стажем.

Проследив за тем, как я заворачиваю кинжал в наколдованный платок, змея резко развернулась, чуть не врезав мне по голове хвостом, и поползла в темноту. Я пошла следом, гадая, где сейчас Сквич, и встречу ли я его ещё раз?

— Никуда не денется твоя птица.

— Нехорошо в чужие мысли подглядывать.

— Да? Тогда не произноси их вслух.

Холера!

Далеко идти не пришлось. Пять минут ходьбы в гору, и мы оказались у входа в чистую уютную пещерку, в которой буквально недавно кто-то жёг костёр. Змея или другой гость? Тот самый, коронованный?

Ветер, ворвавшийся под каменный свод, взъерошил волосы, захолодил кожу, заставил затрястись от холода. Уговаривая себя, что мне не холодно, я начала суетиться. Сделать пришлось много: полотенце для волос, тёплую одежду, дрова для костра, еду, занавеску у входа, чтобы не поддувало.

Через час, завернувшись в тёплый плед, я сидела у костра в мягком кресле, пила обжигающе горячий чай, радуясь обретённой свободе. Но счастье было недолгим. Когда меня перестало колотить в ознобе, змея, свернувшаяся клубком у костра, сказала:

— Так какая нужда привела вас на этот остров, ваше величество?

Чего? Какое величество? Змея прищурилась хитро, и, может, хотела поинтриговать, но передумала, сразу сказала:

— Слухами земля полнится. А о том, что объявилась Маргарита Кински — старшая дочь короля Хельмута, не знают только глухие и то, если они читать не умеют.

Холера!

Рептилия прикрыла глаза, прошипела с придыханием:

— Да-а-а!

Змея!..

 

Много-много лет тому назад король Нейлина — Вацлав Кински, позднее прозванный Завоевателем, решил создать сильное королевство, но, поскольку по его понятиям «сильный» означало — большой, он обратил взор на соседние земли. Идя к поставленной цели, Вацлав не гнушался никакими средствами — подкуп, предательство, военные действия, создание новых или изменение старых законов. В ход шли любые средства. На своём веку Вацлав женился не менее десяти раз, беря в приданое за каждой женой новые земли. Завоевания немного приостановились, когда Вацлав добрался до границ западного соседа — королевства Кастелро, но лишь приостановились. Какой хитростью действовал Вацлав, осталось тайной, но Кастелро присоединилось к мощному королевству. Объединённый монстр начал крушить округу, поглощая независимые земли: графства, княжества, баронства, и не желал останавливаться. Следующей жертвой гиганта стало королевство Ройтте. Сын Вацлава — Роберт — достойный последователь папаши, не стал долго чикаться, и пошёл войной на южного соседа. Пройдя опустошительным маршем по городам и весям, Роберт утвердился на новых территориях, перенеся столицу королевства в Ройтте, и объявив о создании империи Трёх королевств. Причиной для переноса столицы в новое место стало наличие в Ройтте большого квадрилиуса. Вслед за сыном на престол взошёл внук, который тоже старался захватить хоть какие-то земли, но у него ничего не получилось, а закончилась славная история завоеваний на правнуке — тоже Вацлаве, которому жена — троюродная сестра, кстати, — родила тройню.

Три наследных принца? Засада! Змея кивнула:

— Ликование подданных было омрачено плохими предчувствиями. Ничего хорошего ждать не приходилось, и только уж совсем дураки или оптимисты говорили, что всё устроится. Конечно же, ничего не устроилось.

Кажется, я понимаю, как всё было.

— Умная, да? — насмешливо прошипела змея, — да, ты всё правильно понимаешь. Твоя бабушка сделала глупость несусветную — поделила королевство на три части, выдав каждому из принцев королевство и один из ценных предметов.

Каких предметов?

— Не знаешь? — удивилась змея. — Твоему отцу достались ключи от тронного зала Ройтте, находящегося в южной башне дворца, на вершине которой стоит квадрилиус. Королю Кастелро — корона, а Роберту — амулет. Потому, кстати, он такой богатый.

А это ещё почему?

— Древний амулет королей Кастелро притягивает владельцу ценности, делая его несметно богатым.

Да? Интересно. Но где ключи от тронного зала? Змея ехидно прошипела:

— Тебе отец не передал? Ай-яй-яй! Забыл, наверное.

Да нет, просто не знал, что у него такая дочка имеется. Рептилия глянула удивлённо. Что? Обалдела? Да, я — не Маргарита Кински, и никогда ею не была. Я — совсем из другой оперы, точнее, мира. Змея, в отличие от птицы, насмехаться не стала, и я принялась рассказывать всё, от начала и до конца.

Рептилия слушала, положив голову на хвост, и почёсывая макушку кончиком, что делало её похожей на удава из мультика «38 попугаев». Когда я рассказала, как первый раз попала в этот мир, змея выдала задумчиво:

— Какая коллизия удивительная.

А это ещё не вся коллизия, и я продолжила рассказывать, внимательно глядя на змею, а та, казалось, впала в прострацию, и не слушала, но это только на первый взгляд. Когда я поведала, что подняла и надела на голову кольцо, свалившееся с канделябра, змея оживилась. Растеряв всю свою невозмутимость, воскликнула:

— Какое кольцо? С канделябра?

Да.

— Невероятно! И ты говоришь, что ты тут не причём? Ты — королева Трёх королевств.

Ой, мама!

 

Предыдущая запись

Часть 16

Следующая запись

Часть 18