Часть 19

Рыжий вихрастый парень быстро шёл по запутанным переходам замка. Свернув за угол, он натолкнулся на слугу, тащившего полный поднос грязной посуды. Слуга дёрнулся от неожиданности, уронил поднос. Пустынный коридор огласил жалобный звон бьющейся посуды. Тут же где-то рядом раздался недовольный хриплый, как будто простуженный голос:

— Понаберут косоруких по объявлениям! — открылась дверь, в коридор вышел мужчина лет тридцати пяти весьма бандитского вида: лицо, как будто рубленое из тёмного камня, нос с горбинкой, плотная складка губ, коротко стриженные пепельные волосы. Грозное выражение лица слегка смягчали голубые глаза, сверкающие из-под нахмуренных бровей.

Лакей, собиравший осколки посуды, сжался, ожидая неприятностей, но рыжий, махнув рукой, сказал, что это его вина.

— Выхватил у него из рук поднос и уронил на пол? — поинтересовался мужчина.

— Примерно.

— Март!

— Апрель, май, июнь, июль, — скороговоркой ответил рыжий. Подойдя, хлопнул мужчину по плечу, — не цепляйся, — и он почти затолкал бандита назад в комнату к великому облегчению слуги, который быстро собрав осколки, умчался на кухню.

Закрывая дверь кабинета, где за столом сидел молодой парень в солнцезащитных очках, рыжий сказал тихо:

— А у меня новости.

— Да? Какие же?

— Некая Маргарита Кински сегодня утром высадилась на берег у Альбены и двинулась на запад.

— Что? — в один голос воскликнули Линц и бандит.

— Что слышали, — довольно улыбнулся рыжий и, присев к столу, достал из воздуха чашку кофе. Линц тут же выхватил из рук рыжего посуду, а на возмущённый вскрик ответил:

— Ещё сделаешь! — и тут же спросил: — Но как?

— А я откуда знаю?

— Или за ней следили и помогли сбежать, — предположил бандит, присаживаясь на краешек стола, — или она умеет плавать.

— Ну, ты Ганс дал! Следили? Кому она нужна? — фыркнул рыжий, — да в Кастелро руки потёрли, когда сплавили. Макс, скажи ему, — он повернулся к Линцу.

— Скажу, скажу. Да, в Кастелро она точно никому не нужна. Она вообще Кински не нужна. Собственно, мне — тоже, но, если она не нужна Кински, значит, надо её кому-нибудь всучить, чтобы не путалась под ногами, и тут я самая лучшая кандидатура. Значит, надо сделать следующее: найти, забрать, и передать родственникам. Пусть они с ней возятся. Мне лишь чужих любовниц не хватало.

— Кстати, можно Росси и передать. Пусть забирает зазнобу, — предложил Ганс.

— Нет. Я передам родственникам, и пусть делает всё, что ей заблагорассудится.

 

Я медленно тащилась по дороге, еле перебирая ногами. Устала, как собака, но остановиться было негде — голые поля до самого горизонта. Поднявшись на очередной холм, глянула вокруг. Да когда же это кончится-то? Что ж за рельеф такой! Ни лесочка, ни рощицы! А что это впереди темнеет? Ой, надо прибавить шагу!

Увидев, как с второстепенной дороги на главную выезжает большой караван гружёных тюками телег, я забыла о том, что устала, что мне жарко, хочется лечь и уснуть, и рванула вперёд, понимая, что появился шанс пристроиться на телегу и проехать хотя бы часть пути. Только бы взяли, только бы взяли!

Вот! Надо верить в лучшее, и всё получится. Главный в караване — плюгавый мужичонка с хитрой лисьей мордочкой, оглядев меня с головы до ног, согласился взять мальчиком на побегушках, сказав, что в Елхове караван будет завтра вечером.

Я обрадовалась, а через пару часов задумалась — не прогадала ли, напросившись в караван? Гоняли меня, как Савраску, но только до обеда. После сытной трапезы, когда караван тронулся в путь, просьбы иссякли, и вскоре я поняла, почему. Половина возчиков, хорошо поев, начала дремать на козлах, и бодрствовали только те, кто рулил первым и последним возами. Я ехала на последнем возу, которым управлял простоватый парень по имени Витек.

Молодой болтливый парень постоянно вздыхал, с крестьянской бережливостью жалел лошадок, тянущих тяжёлые возы. А вечером, когда караван встал на ночлег на постоялом дворе, Витек, сидя у костра, на котором булькала в большом котле бобовая похлёбка, мечтательно произнёс:

— Эх, кабы работала та дорога из железа, мы б в пару дней домчали.

Я не поняла, о чём идёт речь, а остальные возчики заржали, как кони в овсяном поле. Такое началось! Глумления и издевательства прекратил старшина каравана. Осадив расшумевшихся возчиков, мужичок, старательно пытаясь выглядеть солиднее, веско произнёс:

— Никогда не повторяй чужих ошибок. Наш король, следующая жизнь ему каторгой, своими мечтаниями несбыточными довёл королевство до полной разрухи. Посмотри и подумай, хотел бы ты разорить свой собственный дом ради мечтаний, которые только в сказках и случаются?

Все возчики притихли. Молодой мечтатель — тоже, а я подумала, что ж там за дорога-то дивная была? Но узнала я это только утром, когда караван снова тронулся в путь. Под скрип колёс Витек рассказал, что ж там за дорога такая расчудесная.

— Король Ройтте, да будет изобильной его следующая жизнь, построил дорогу из железа. Ну, не совсем всю. Забор же ты видел? Вот поперечные планки из дерева, а продольные — из железа. По этим планкам телега и должна ехать. Понял?

Вот так объяснил! Человек, никогда не видевший железную дорогу, точно подумает, что поезд по шпалам ездит. Но это ладно. Я-то поняла, что местный король в этом непросвещённом Абсолютизме построил железную дорогу. А это значит, что наши люди тут уже были — лавры первопроходца придётся отдать кому-то другому. Но это ладно, а почему дорогой не пользуются?

— Дорога должна была работать, а она не работает. Телега с полос сошла, а не должна была, — парень огляделся по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто, и прошептал мне на ухо, — я так думаю, что это специально сделали.

— Зачем?

— Как зачем? Таможня в Бургисе берёт пятую часть, а в Нейлине — треть, а то и две пятых, а то и половину. А доставить товар из Нейлина в тот же Беловар можно за неделю, а из Бургиса — за три. Что выгоднее?

— Как по мне и то, и другое — разорение.

— То-то и оно. А с той дорогой, что из Бургиса в Ниш протянули, можно было бы за три дня товар довезти, да на таможне пятую часть отдать. Что выгоднее?

— Так не бывает. Это сказка, — я решила не поддакивать, а пойти встречным курсом. Вдруг, прокатит? Прокатило. Парень возмутился, быстро-быстро заговорил, объясняя, что всё так и есть, как он говорит, только, коли эта дорога заработает, так половина местной знати лишится больших денег:

— Они что, зря конезаводы заводили, трактиры да постоялые дворы строили? Все с этого кормятся.

 

Дело было к вечеру, когда впереди за деревьями замелькали черепичные крыши, а вскоре дорога вывернула из леса на знакомый луг, служивший окраиной Елхову. Так, приехали. Караван свернул на постоялый двор, и я, попрощавшись, отправилась дальше по дороге. Оставалось пройти всего лишь пару километров, но, видимо, не судьба мне была добраться до собственных вещей.

Пройдя вдоль решётки сада, окружавшего какое-то богатое поместье, я остановилась у ворот, из которых выехала богато украшенная карета. Стояла, щёлкая варежкой, и тут за спиной раздался удивлённый возглас:

— Ах, ты!.. — далее последовала длинная матерная тирада.

Я оглянулась. Ко мне приближался мужик, затянутый в чёрный камзол. Мама! И я рванула, как на чемпионате области по кроссу, а поскольку почти все пути были перекрыты, помчалась в сад. Там всегда найдётся, где спрятаться. Дядька, не ожидавший от меня такой прыти, приотстал, запоздало начал звать слуг, а пока народ соображал, я успела промчаться по аллеям, сделать петлю и вернуться назад к ограде. Забор был высоким, пока буду перелезать — увидят, — и я начала карабкаться на раскидистый дуб, росший у забора. Большому дереву было тесно в парке, и часть его мощной кроны нависала над той самой дорогой, по которой я шла, пока меня не увидел мужик. Я забралась на ветку, нависавшую над дорогой, глянула вниз. Высоко. О, карета! Дождавшись, пока экипаж окажется прямо подо мной, спрыгнула на крышу, надеясь, что кучер, сонно покачивающийся на козлах, не услышит, что у него появился ещё один пассажир, едущий зайцем. Распластавшись на крыше экипажа, молила, чтобы карета покинула этот проклятый город. И, наверное, впервые, моё желание исполнилось. Проскакав по ухабам окраины, экипаж выехал в поле. Так, сейчас отъедем в лес, и я спрыгну. Но дальше только по лесам.

Экипаж остановился, не доезжая леса. Хлопнула дверца. Секунда-другая и над моей головой раздался голос:

— Мадам, слезайте. В карете ехать намного удобнее.

 

Предыдущая запись

Часть 18

Следующая запись

Часть 2-1