Часть 2-3

Линц обернулся за два дня, но для меня ничего не изменилось. Когда я снова попыталась спуститься вниз, застряла на проклятом балкончике, как приклеенная. Несолоно хлебавши вернувшись к себе, рыдала, как белуга. А Сквич, холера пернатая, начал насмехаться, напомнив, что существует проход в башню из дворца. Да? И где именно, не подскажет ли?

— Так ты даже не искала! — укорила наглая птица, и мне ничего другого не оставалось, как признать его правоту. Ладно, будем искать. Иным путём из дворца не удрать, а делать тут однозначно нечего. Подтверждение такому решению получила сразу, как только меня допустили к общему столу. Честно говоря, я бы и у себя поела, не облезла, но на следующий день после возвращения Линца без пятнадцати час в двери моих комнат постучали — пришёл Мартин и пригласил на обед. Я попыталась вякнуть, что могу поесть и у себя, но возражения не принимались, пришлось идти.

На этот раз я проскочила лестницу, как по маслу, и поняла, что если захочу удрать, придётся делать верёвочную лестницу, не иначе. Пришла в столовую, а там мужиков!.. Я сходу провела пристрелку, оценивая контингент. Замуж я не собиралась, планировала обзавестись парой поклонников или союзников во вражеском стане, но мне быстро дали понять, что в этом заповеднике охотиться запрещено.

Мартин начал представлять крутившуюся в столовой банду. Линц и Мартин — тут всё ясно. Берт Валевски — голубые глаза, светлые волосы — истинный ариец, характер нордический, стойкий. Ещё один родственник Кински? Эжен Моэр — шатен с зелёными глазами, в глубине которых посверкивают хитрые огоньки, как у мартовского кота. Бастиан Согрейв — молодой мужик лет двадцати пяти, вылитый итальянский мафиози — местный заместитель начальника дворцовой охраны. А последним явился худой длинный дядька, похожий на Дуремара, но с гривой волос а-ля Киркоров. Карл Троянски — шенк — поставщик еды и питья к светлейшему столу. О, небо, как церемонно. А дядька, единственный из всех взрослый — старше сорока, — посмотрел на меня немного брезгливо, уточнил вальяжным грассирующим тенорком, каким говорят аристократы с русским корнями, родившиеся и выросшие во Франции:

— Маргарита Кински? Что-то слышал. Кажется, подруга барона Росси? — он обернулся к остальным.

У меня сердце ухнуло в пятки, когда истинный ариец сказал, не соизволив повернуть голову:

— Именно.

И все посмотрели на меня, как на крысу в марципанах. Поздравляю, дорогая редакция! Как же мне будет весело!

Моё участие в местной общественной жизни закончилось сразу после знакомства. Мужики заговорили о делах, а я сидела, как стриптизёрша в спорт–баре во время финала Мундиаля, и всё яснее понимала, что мне тут ничего не светит. Местная банда считает, что всё обо мне знает, и проверять точность сведений не будет.

 

Побывав пару раз в столовой, я поняла, что жить в Ройтте будет очень тяжело. Но, оказалось, что презрительные взгляды — это только начало и вообще, такая ерунда! Намного хуже было то, что меня никуда не пускали. Моя свобода ограничивалась стенами королевского дворца. Дальше — ни-ни.

Согрейв притащил во дворец старую гвардию, выставил караульные посты. Поскольку пока вернулась лишь малая толика гвардии, посты выставили только у входных дверей, но и этого хватило. Бравым гвардейцам было приказано мадам из дворца не выпускать. Я пару раз попыталась пройти заслоны, поняла, что меня посадили под домашний арест. Ладно, я выясню, в чём тут дело.

На следующий день, спускаясь вниз, услышала, как камердинер Линца приказывает принести его милости кофе. Ага, управляющий ещё у себя? Зайду, поздороваюсь.

Зашла в комнаты, небрежно постучав по двери. Линц, выйдя в гостиную, увидел меня, вздрогнул, как школьница, застигнутая врасплох, и, поспешно прикрыв ладонью расстёгнутый ворот рубахи, сбежал в соседнюю комнату, откуда крикнул возмущённо:

— Мадам, что вы тут делаете?

— С добрым утром зашла сказать.

Линц появился в дверях через пару минут, застёгнутый на все пуговицы. Одёрнув колет, поздоровался, сказал камердинеру, появившемуся в дверях, что диспозиция меняется, поскольку у мадам неотложный разговор. Камердинер глазом не моргнул, завернул слугу с подносом, приказал накрыть стол в малой гостиной. Линц подал мне руку, приглашая на выход.

Камердинер, прекрасно ориентировавшийся в хитросплетениях дворца, привёл нас в небольшую комнату с видом на сад, о существовании которой я не подозревала. Да, я не знала, что между первым и вторым этажом существуют какие-то жилые помещения. Слуги начали накрывать стол к завтраку, а я, следя за ними, всё яснее понимала, что сильно промахнулась с этим проклятым этикетом. Даже при наличии слуг, я не могу пить кофе в комнатах мужика, который мне не отец, не муж, не брат.

— Так что случилось? — спросил Линц, когда слуги вышли, оставив нас одних. Поскольку я не торопилась отвечать, управляющий пояснил, — никто не услышит.

Да? А если он меня тут убивать будет?

— Зачем?

— Ну, да. Проще заточить в комнатах, чтобы под ногами не путалась.

— Вы слишком мрачно смотрите на мир, что удивительно для столь юного возраста, — заявил Линц, — вас не выпускают из дворца по иной причине. Я не могу позволить, чтобы такая красавица блудила по дорогам в одиночестве. Только, если вместе со мной.

Да? Кто-то мне уже один раз пообещал, а сам свалил. Линц глянул настороженно, развёл руками:

— Обстоятельства, мадам.

Ну, да. Вчера — обстоятельства помешали, завтра — снег помешает. Плейбой, улыбнувшись, покачал головой, сказал, что пока не надо никуда ходить.

— Королевство взбудоражено. Невозможно понять: кто — свои, кто — чужие. Неизвестно, как отреагирует знать. А вы — слабое звено, по которому можно очень больно ударить.

Ну, это логично, а остальное — игры плейбойские. Очаровывает, собака. Но всё-таки Линц меня убедил, что надо посидеть тихо, хотя бы пока не успокоится взбаламученное королевство. И я была готова исполнить просьбу, если бы на обеде Валевски не заметил язвительно, что кое-кто завтракает в интересном обществе. В ответ на это ехидное замечание Линц улыбнулся с превосходством, а мне стало обидно. Мог бы и дать понять аристократу, что тот лезет не в своё дело. Хорошо, хоть не сказал, где меня подобрал. Или сказал?.. Хотя, чего я ждала? И так понятно, что в этом дворце обо мне ничего хорошего не думают. Я же главное местное зло. Хотя сами — те ещё Белоснежки. Я видела, как они кофе пьют. Все в кружок у небольшого столика собрались, все одинаково чашки с кофе держат — обхватив руками, как будто у всех разом руки замёрзли. Прям, картина Шишкина: «Зима на лесоповале».

 

Ладно, я вам устрою! И я начала искать выход в южную башню. Искала долго, излазила всё южное крыло, нашла!.. Сквич бился в припадке на каминной полке с полчаса, не меньше. Ход в южную башню находился в гардеробной моих собственных апартаментов, которые когда-то давно были королевскими, и жила там та самая мать близнецов, моя полная тёзка, устроившая бардак с наследованием. Оставив наглую птицу умирать со смеху на камине, я пробралась в южную башню, попав в комнату, служившую чем-то вроде библиотеки. Интересно, тут маг обитал? Или кто иной? Я поднялась по лестнице на один этаж выше. Так, тут пусто, а выше?

На пятом этаже, походившем на обзорную площадку, на чугунной кованой подставке стоял... это квадрилиус? Больше похоже на жидкокристаллический монитор с диагональю в полтора метра, установленный под наклоном градусов в тридцать.

Обойдя вокруг бандуры и увидев на верхней панели какую-то дыру, похожую на гнездо для штекера, я, как маленькая, сунула туда палец и тут же была наказана за глупость — меня от души ударило током. Но, видимо, так и надо было сделать, поскольку бандура засветилась ярко-голубым светом, и на поверхности экрана появилась надпись: «Добро пожаловать!».

Предыдущая запись

Часть 2-2

Следующая запись

Часть 2-4