Часть 2-12

Надо же! Значит, она не видит разницы? Хорошо. Гвардия указала на меня, но я там точно не был, и она это уже знает. Ведь шрама на плече у того гостя не было. Не так ли?

— Так ли, так ли! — едко ответила Маргарита, кивая головой, — но приходил ко мне ты. Я должна искать двойника?

Зачем? Сам сделаю.

— Ну, да. Ты уже сделал.

Так, мадам, позвольте!

— Не позволю! Ты у меня сегодня ночью дрых. И что я должна буду ответить, если меня спросят, ночевал ты в моей кровати или нет?

Ну, судя по столь фамильярному обращению, она сама рассчитывает перевести наши отношения в другую плоскость?.. Маргарита глянула озадаченно. Поняв, какая плоскость имеется в виду, тихонько ахнула, в глазах — испуг. Покачала головой, отказываясь от таких притязаний. Вот и прекрасно. Переходим к другому вопросу. Что там с Росси?

— А я откуда знаю, что с ним? — возмутилась Маргарита, тут же перейдя на фальшиво-жалостливый тон, спросила: — А что, дурные вести? Загнулся невзначай?

О, как! Да, Мартин прав. Тут — ни любви, ни ласки. Но это не значит, что раньше ничего не было. Могли поругаться, и эта красавица срывает зло на бывшем. Так что там всё-таки было? Маргарита нервно передёрнулась, буркнула: «Достали», и начала рассказывать, что с Росси она лишь танцевала, а потом этот гад её подставил. Каким образом?

— Решил выставить дурой перед этой грымзой.

Грымза — это Гизела? Продолжить не успел — в кабинет ввалился Ганс, следом — Мартин. Ганс прошёл к столу, а Мартин остался у дверей. Малявка замолчала, смотрела на Рихтера настороженно. Ганс подошёл, спросил, пристраиваясь рядом со мной:

— Пытаешь? Правильно. Как я слышал, вы тут говорили о Гизеле. Я бы хотел уточнить, — он перевёл взгляд на Маргариту, — зачем вы задрали платье этой девушке? Вы — не менее красивы. Не глупы. Вам стало обидно, что Гизеле отдают предпочтение и может статься, сделают наследницей Кастелро? Позавидовали короне?

Маргарита, с интересом слушавшая Рихтера, на последней фразе округлила глаза, схватила ртом воздух, и, кубарем скатившись с подоконника, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Что происходит? Мартин выглянул в приёмную, откуда послышались судорожные всхлипы.

— Плачет, — Ганс, не выносивший женских слёз, передёрнулся, Мартин в ответ насмешливо фыркнул:

— Плачет? Да она ржёт, как лошадь!

Что? Мы вышли в приёмную. Маргарита валялась на диване, и хохотала, всхлипывая и подвывая: «Корона! Ха-ха-ха! У-у-у! Корона! Хи-хи-хи! Ой, я щаз сдохну!». Интересно, чем вызвано такое бурное веселье? Но эту тайну нам не открыли. Я заставил малявку вернуться в кабинет, продолжил допрос, но дело шло с трудом — Маргарита срывалась на смех почти на каждом слове, что раздражало. Я уже собрался, было, отпустить малявку, но в дело влез Мартин, спросивший, что там было с Гизелой.

— Вы не поверите, — Маргарита сложила руки на груди, закрываясь от расспросов.

— Я постараюсь, — пообещал Мартин, а мы с Гансом только молча кивнули.

— Я собралась уходить с бала. Вышла в смежную комнату и наткнулась на Гизелу. Она пообещала, что вырвет мне патлы, если ещё раз увидит с Линцем, а потом, когда на горизонте появилась бонна, сама упала на пол и сама задрала себе юбку, свалив всё на меня, — скороговоркой доложила Маргарита, посмотрела с вызовом.

— Гизела? Сама задрала себе платье? Не верю! — вынес вердикт Ганс.

— Вот! — Маргарита показала на него рукой, — вообще ничего говорить не буду. Смысл говорить, если вы не верите?

Хорошо, а позднее, когда они играли в прятки? Она пряталась в кустах с Росси?

— Я пряталась в оранжерее с Линцем! — запальчиво ответила Маргарита, осеклась, быстро заговорила, — и вообще, трое на одну нечестно! Я требую адвоката.

Хитрая, решила заболтать тему. Поздно. Она сказала. Я услышал. Ганс тоже услышал. Прищурился, разглядывая малявку, а когда она вышла, треснул меня лапой по плечу, воскликнул:

— Ты понял?

Что именно? Что она проболталась? Я больше скажу. Она проболталась потому, что ей надоело отвечать за то, чего она не делала. То есть, с Росси она не была.

— Ну, это да, — согласился Рихтер, — по чувствам и потайным течениям ты у нас главный. Но девочка конкретно лоханулась. Она в оранжерее была, это и к бабке не ходи. Но вышла она из кустов. Значит, она из оранжереи выбралась. И как она это сделала?

Срочно нужен Валевски! Срочно. Пусть, используя родственные связи, узнает, что было в Кастелро.

 

***

 

Блин! Я проболталась! И викинг сразу просёк. Правда, промолчал, и больше не пытал, но что-то мне подсказывает, что это только пока. Но, ничего. Он сделал ошибку, что не стал прессовать сразу. Даже если он вернётся к этому разговору позднее, буду косить под дуру — не помню, не знаю, ничего не понимаю. Кстати, а он не такой страшный, как думалось раньше, и всё не так плохо, как казалось. В Кастелро он ко мне не вламывался, да, похоже, он там и не был. Тут он всё выяснил, а это значит, что не придёт. Его дружки и подавно. А если он из нашего мира?.. Тогда тем более не придёт! Не дурак. Если играет роль местного, то с какой стати он будет так палиться? Вывод? Два года относительно спокойной жизни мне обеспечено. За это время можно не только выучиться магии, чтобы колдовать не хуже Мартина, но, глядишь, и мужа найти, раз посчастливилось поселиться в мужском заповеднике. Правда, прежде чем замуж выходить, надо в себя вернуться, но, надеюсь, мне удастся это сделать.

И всё действительно было почти так радужно, как я подумала. Первая плюшка была выдана почти незамедлительно: надзор надо мной значительно ослабили, а вторую плюшку выдали на следующий день, когда вся эта банда приняла меня, как родную, правда, очень младшую сестру. Вся шайка-лейка записалась в мои старшие братья, те самые, которые опекают и защищают маленькую, несмышлёную девочку. Вы мне ещё памперсы оденьте, и бонну подсуньте, которая будет меня в коляске возить. К счастью, викинг не додумался даже до горничной, не говоря о том, чтобы приставить ко мне какую-нибудь тётку.

Вот только, к сожалению, со временем выяснилось, что с кандидатами в мужья, несмотря на обилие особ мужского пола, дело обстоит неважно. С самим викингом и его главным дружком — Линцем — всё было ясно: парни мутные, но и остальные были не лучше. О Валевски я узнала не больше, чем о Линце или викинге, и он был отбракован не только за свою высокомерность, но и за родственные связи с Маргаритой Кински, которой Валевски приходился кузеном, пусть и многоюродным, но ну на фиг эту семейку.

Моэр был неплох, и мог бы быть ещё лучше, если бы не был так красив и так заносчив. Эжен ушёл из родного дома на поиски приключений лет в семнадцать, за что был проклят отцом на веки вечные, которые кончились буквально пару месяцев назад. Будучи при смерти, папаша простил единственного сына и, когда тот приехал проведать, отписал ему всё движимое и недвижимое. Так Эжен стал владельцем немаленького поместья, и стал появляться в компании викинга реже, поскольку не желал оставлять все дела на управляющего. В очередной короткий наезд в Ройтте, объясняя шенку причины краткосрочности визитов, Моэр брякнул, что все управляющие только и ищут, как бы прихватить хозяйское добро.

После этих слов над столом повисла гнетущая тишина. Линц молчал, а викинг, подперев ладонью щёку, уставился на Моэра, явно ожидая продолжения. Эжен, удивлённо оглядевшись, спросил:

— Что вы так на меня смотрите?

— Ты там что-то такое интересное рассказывал об управляющих, но так и не закончил, — насмешливо протянул викинг, глядя на друга волчьим взглядом.

Только тут до Моэра дошло, что именно он ляпнул, но парень марку выдержал. Хладнокровно сказал:

— Извини, Сньёл, но я не имел в виду тебя.

— Надеюсь.

Тогда мне показалось, что Моэр произнёс слова о воровстве управляющих не просто так — он хотел уколоть викинга, правда, непонятно, зачем, но мне это не понравилось, и я поставила на Моэре жирный крест.

Что касается Рихтера, то мутить с этим кренделем не стоило и пытаться. Оставались только Мартин, но о нём никаких сведений не было вообще, и это понятно — колдун такого класса после себя следов не оставляет, и Бастиан. Наш начальник охраны по возрасту подходил, но по всему остальному — категорически нет. Согрейв был военным, причём не абы каким, а этаким воякой-воякой, кондовым, окончательным и бесповоротным, который женат на одной женщине — Войне, а остальным остаётся довольствоваться ролью любовницы.

На этом кандидаты в мужья кончились, и я вернулась к тому, с чего, вернее, с кого начала — к Линцу и викингу. И зачем мне всё это?.. Впрочем, это была не самая большая неприятность. Вскоре выяснилось, что моё желание попасть в общество, было несколько опрометчиво. Кто ж знал, что пару раз пообедав за общим столом, я, оказывается, взяла на себя обязательство регулярно присутствовать в общей столовой на обедах и ужинах?.. но я не стала бунтовать, хотя планировала. Смириться с обязанностью трапезничать в мужской компании меня заставило одно весьма важное обстоятельство — за столом мужчины очень часто говорили о делах. Первый же ужин принёс такие плоды, что я забыла о всех своих планах.

Предыдущая запись

Часть 2-11

Следующая запись

Часть 2-13