Часть 2-13

Поселившись во дворце, викинг сместил Линца с должности, в качестве выходного пособия выдав парню роскошный фингал под левый глаз. Попутно викинг свалил на Линца всю чёрную работу — документы, поставки, договоры, а сам занялся представительством — принимал гостей, купцов, заёмщиков и так далее. В связи с этим слуги начали называть викинге не иначе, как «ваша светлость», а Линцу осталась лишь сиротская «ваша милость». Но если слуги этим и ограничились, шенк вцепился в викинга, как бультерьер в колбасу, желая знать ФИО управляющего королевства. Викинг отвечать не желал, тогда шенк дождался ужина и начал пытать светлость при свидетелях. Я присутствовала на этом представлении и с интересом ждала, что же скажет викинг. Тому допрос шенка не понравился, но и не ответить он не смог, поскольку даже Рихтер поддержал Карла. Я притихла, как мышь под метлой, ожидая, что ответит викинг, а тот, помолчав, мрачно выдал:

— Сньёл из Троллхётана.

После этих слов в комнате повисла гнетущая тишина. Рихтер нахмурился недовольно. Шенк покраснел, став похож на перезревший помидор. Остальные уткнулись носами в тарелки. И что это значит?.. Почему такая реакция?

Пока Троянски переваривал новость, Мартин заявил, что можно оставить всё, как есть и величать викинга его светлостью управляющим, без дополнительных титулов и имён. Мол, и так пойдёт. Шенк покорно кивнул, обсуждение завершилось, а я с трудом дождалась окончания трапезы, так мне не терпелось узнать, в чём прикол.

Когда я навела справки, не поняла, что так смутило шенка. Обычная область в Швеции. Название переводится, как шляпа тролля, живут там обычные люди, так почему шенка чуть удар не хватил? Ответа на этот вопрос у меня не было. Как, впрочем, и ответа на вопрос о викинге. База данных местной Швеции была доступна лишь тем, кто родился в этой самой Швеции. Конспираторы чёртовы!

Не имея доступа к запароленным данным, я принялась изучать то, что находилось в открытом доступе, но даже открытые сведения заставляли удивлённо пожимать плечами.

После воцарения Сньёла во дворце дела в королевстве закрутились, как сумасшедшие белки в колесе. Новостная лента была забита новостями о строительстве новых складов, лесопилок, восстановлении работы закрытых рудников, на которых добывали бензин.

Вскоре пришла новость, что из тюрем выпустили всех заключённых и отправили их на расчистку железной дороги. С арестантами говорил Рихтер. Я не знаю, что он им сказал, но результаты были налицо — сбежало человек пять, не больше, а остальные стройными рядами пошли на работу. Но если бы на этом дело и закончилось! На одной из пустошей, которую управляющему отдали почти даром, начали строить новую лесопилку и склад, а по осени, как я узнала, там планировали высаживать тайд — местное вечнозелёное, похожее на аптеку. Да, смешное такое дерево, похожее на десятиметровую бочку, из которой во все стороны торчат ветки.

Рабочий настрой немного сбили жалобщики, приехавшие предъявлять претензии нашей светлости, и тот показал себя во всей красе, а я поняла, что слухи, ходящие об этом мужике, всё-таки основаны на реальных событиях. А дело было так.

Во дворец прикатили Лисницки с сыном, жаловаться на Рихтера и Линца и обвинять их в мошенничестве. Я приезд бывшего управляющего видела — сидела в северо-западной башне, наблюдая за округой. Хоть так погулять, раз из дворца не выпускают. Нагулявшись, я пошла назад, вышла в круглый вестибюль, и тут началось!..

Сначала раздался дикий грохот, потом трёхэтажный мат, закончившийся заманчивым предложением:

— Иди сюда, скотина, убью!

— Пошёл в...

Быстрые шаги, звон шпор. В вестибюль вылетел Рихтер, следом — викинг. Видок у обоих был, как после хорошей драки. Я вжалась в стену и, боясь пошевелиться, смотрела, как мужики медленно кружат по вестибюлю, как тигры, готовящиеся к нападению. Мама! что я тут делаю?

Хрясь! Сньёл прыгнул на Рихтера, и понеслась! Передо мной, как на театральных подмостках начал раскручиваться настоящий экшн — драка, достойная лучших голливудских домов.

Сжавшись в комок, я наблюдала за тем, как два немаленьких мужика, перемежая удары трёхэтажным матом, метелят друг друга на радость зрителям, которые жались по дальним углам, жадно следя за развернувшимся боем. Я их понять могу — такой Голливуд не часто увидишь, — будет, что рассказать в отпуске, но я-то что тут делаю, причём не в дальнем углу, а почти под ногами у двух разбушевавшихся монстров?.. И, как я и думала, добром дело не кончилось.

Бум! Тресь. Дзынь! Рядом со мной упала и разбилась огромная напольная ваза. От неожиданности я закричала. Мужики приостановились, повернулись на крик. Сньёл прострелил меня недовольным взглядом, повернулся к Рихтеру, дёрнул бровью и ка-а-ак врезал ему ногой с разворота!.. Ганс упал. Викинг подлетел к поверженному фашисту, схватил за шею... Нет! Он же его убьёт!

— Твоё счастье, — произнёс Сньёл, отпуская фашиста. Встав с пола, он глянул на Рихтера сверху вниз, безапелляционно произнёс: — Убирайся. Попадёшься на пути, и тебя никто не спасёт, даже она.

Я спасла жизнь фашисту? М-да. А викинг, подойдя ко мне, поднял, встряхнул, как куклу и спросил:

— Что вы тут делаете?

— Иду к себе.

— Идите, — он поставил меня на пол, развернул в нужном направлении и подтолкнул в спину.

Окончание этого сногсшибательного в прямом смысле кино я посмотрела по айфону, когда добралась до своих комнат.

Первым делом глянула, где Рихтер. Тот, собирая вещи, орал, что в этот дом он больше ни ногой, и, если встретит кое-кого на пути, то этому кое-кому не поздоровится. А где кое-кто? Кое-кто, смыв с лапищ кровь, и посмотрев в зеркало на разбитую бровь, вернулся в приёмный зал, где сидели бледные Лисницки. Извинившись, викинг сел в кресло и, положив на подлокотники ладони со сбитыми костяшками, спросил, как ни в чём не бывало:

— Так на чём мы остановились?

Лисницки что-то промямлил о ворах и мошенниках. Наша светлость кивнул:

— Да-да! О ворах! Вы представляете, на днях на столичном рынке некто продавал столик из Чайны, ранее украшавший покои королевы.

— Кто продавал? — еле слышно прошелестел Лисницки.

— Бастиан разбирается. Князь, вы были управляющим Ройтте долгие годы, законы знаете лучше меня, подскажите, что грозит мародёру в бывшей империи?

Князь судорожно сглотнул, начал рассказывать то, что я уже знала от Мартина. Сньёл, скотина такая, внимал словам Лисницки, качая головой, и поддакивая, а когда князь закончил, помолчал немного и, неожиданно оживившись, спросил:

— Так на чём мы остановились?

— Мы с сыном хотели бы поздравить вас с таким блестящим назначением, — начал сыпать словами Лисницки. Резко всплеснул руками, вскочил, залопотал, что они и так оторвали их светлость от важных государственных дел. Начал прощаться. Викинг милостиво кивнул, но и с кресла не встал, лишь проводил гостей тяжёлым взглядом голодного хищника, а когда за князьями закрылась дверь, и стихли в коридоре шаги, позвал:

— Мартин!

Секретарь появился в комнате, улыбнулся и похвалил:

— Красиво.

— Надеюсь, больше никто не придёт, — Сньёл устало потёр лицо ладонями и спросил: — Где Рихтер?

— Укатил. Ругался, на чём свет стоит. Обещал прибить при первой же встрече.

— Взаимно, — викинг коротко усмехнулся, — зови Линца.

— Зачем?

— Надо удалить его на некоторое время, пока королевство не успокоится, — пояснил Сньёл и попросил, — прикажи подавать обед и пригласи мадам.

— Думаете, придёт?

— Никуда не денется.

Да ну? Щаз как денусь! Месяц искать будете! Но, пока Мартин шёл приглашать меня к обеду, я передумала. Нет, схожу. Заодно, кое-что проясню.

 

Сньёл появился в столовой ровно под бой курантов. Бастиан глянул на светлость с великим уважением, а Троянски и слуги косились, как на тролля, неожиданно заглянувшего на огонёк. Мне тоже надо бояться или хотя бы показать, что боюсь? Из задумчивости вывел резкий оклик:

— Мадам!

А? Подняла голову. Викинг спросил:

— О чём мечтаете, мадам?

— О свободе. Я же не в рабство к вам попала, а только на воспитание, но меня никуда не пускают, даже в парк.

— Чтобы что-то получить, нужно что-то сделать, — ответил викинг. Тоном строгого учителя добавил, — хотя бы читать научиться.

— А я азбуку знаю! — я решила вставить свои пять копеек. Произнесла важно и размеренно, — а, б, в, г, д, — а следом быстрой скороговоркой добавила, — ёклмн.

Мартин рассмеялся, а Сньёл, разглядывавший меня с тем брезгливым интересом, с каким смотрят на препарированную лягушку, выясняя, как устроено, мрачно сказал:

— Ну, с ёклмн всё понятно, — он побарабанил пальцами по столу и, приняв решение, сказал: — Степень вашей свободы будет зависеть от вашего поведения.

Холера скандинавская! Проверим. Решила не откладывать в долгий ящик, сразу после обеда пошла проверять длину поводка — отправилась просить, чтобы меня выпустили в парк. Викинг задал удивительный вопрос:

— Что вы забыли в парке?

— Ничего. Развеяться хочу.

— Осторожней развевайтесь.

Предыдущая запись

Часть 2-12

Следующая запись

Часть 2-14