Часть 2-24

Через пару дней после того, как меня наградили новой одеждой, во дворец начали съезжаться гости, но первым прикатил Линц. Появился в столовой сияющий, как погожий майский день. Викинг не особо обрадовался появлению старинного приятеля, недовольно спросил:

— Зачем приехал? Будут неприятности, на меня не рассчитывай, сам отбивайся.

— А! — Линц беспечно махнул рукой, — то быльём поросло.

Сньёл выругался беззвучно. Валевски поддержал нашу светлость:

— Ты слишком рискуешь. Нас уже пытались отравить.

— Таким деликатесом я бы тоже отравился, — беззаботно засмеялся Линц, спросил у хозяина дома, — угостишь?

Линц стал предвестником лавины: гости повалили в Ройтте нескончаемым потоком. В числе прочих прикатила и Гизела в окружении многочисленной свиты почитателей. К счастью, в преддверие наплыва гостей Сньёл приказал перекрыть все переходы, ведущие в южную и северо-западную части дворца, и гости не шарились по дому и парку, на долю чужаков остались только северо-восточное крыло и сад с прудом, зажатый между южным и северо-восточным крылом.

За периметр был допущен лишь один гость — граф Пьер Ле Мор, бывший придворный Хельмута — вечно нахмуренный дядька за шестьдесят. Граф появился в столовой без одной минуты семь. Церемонно поклонился всем, встал в стороне. Следом, как в трактир, ввалился управляющий. Огляделся, начал представлять гостя — холодно-вежливого и смертельно скучного, но, надо отдать ему должное, если он и не был рад поручкаться с известной оторвой — Маргаритой Кински, то виду не подал.

В ходе ужина я выяснила, почему из всей бывшей придворной братии викинг пригласил только графа — Ле Мор не взял ни клочка бумажки из дворца, но и стучать не стал, как, впрочем, и лебезить перед новым управляющим. И сейчас дядька сидел, спокойно и вежливо слушал, коротко отвечал, не пытаясь понравиться или угодить. Кремень, а не мужик. Правда, Линцу всё-таки удалось расшевелить эту каменюку.

Как заведено в лучших домах, за ужином говорят на разные темы. Закусывая, говорят о делах, на главных блюдах — о науках, а за десертом сплетничают о соседях или рассказывают разные смешные истории.

Когда слуги внесли и водрузили на стол свинью, зажаренную на вертеле, разговор зашёл о науке и о том самом Берге, который создаёт местную картину устройства мира. Вот только за этим столом говорили об открытиях учёного не с придыханием, а с насмешкой, видимо, зная, как Земля устроена. И когда было сказано, что Берг в очередной раз поменял животных, на которых держится мир, Линц со смешком сказал:

— Мадам Маргарита его переплюнула.

Все разом посмотрели в мою сторону, а я, пожелав Линцу никогда не болеть, сделала вид, что оглохла. Плейбой не упустил случая и рассказал, как я уела Берга, предположив, что мир держится на черепахах, которые и в воде не утонут и спины у них крепче, чем у слонов или китов.

— Гениально! — оценил Сньёл, глядя на меня с лёгкой усмешкой.

— Это ещё не всё! — воскликнул Линц, — мадам сделала не менее важное открытие, представив новую форму Земли.

Оба-на! Все разом повернули головы в мою сторону. Ну, Линц, ты допросишься! Затянувшуюся паузу прервал викинг:

— Ну, и?..

— Мадам Маргарита считает, что Земля квадратная, и весьма логично обосновывает данное утверждение, — Линц, интриган чёртов, сделал новую паузу, и выдал: — Земля квадратная потому, что сторон света четыре.

— Браво! — Ле Мор похлопал в ладоши, сказал, обращаясь к викингу, — вам пора создавать собственную академию.

— Похоже на то, — согласился Сньёл, — мадам поставлю во главе.

Издевается. Я не выдержала:

— Линца дадите в помощники?

— Зачем? — викинг прищурился настороженно.

— Будет опытным путём подтверждать все мои гениальные идеи, в том числе, о квадратности Земли.

— Каким образом? — оживился плейбой.

— Посылать тебя буду, на все четыре стороны.

Троянски покраснел, как помидор, испуганно посмотрел на викинга, тот не сдержался, хохотнул, а Ле Мор оценил мои слова по-своему:

— Кажется, академия из научной превращается в дипломатическую.

И я снова не выдержала. Меня так взбесил занудный тон Ле Мора, что я брякнула:

— Посылки — это скорее по почтовой части.

Линц не выдержал, снова фыркнул, но притих, пронзённый острым взглядом викинга. На меня наша светлость глянул не менее выразительно, давая понять, что мне ещё дадут выступить, но позднее. Причину для такой злости узнала только после ужина, и небольшого выговора, который Сньёл устроил мне на десерт. Вызвал в кабинет, напомнил, что молчание — золото.

Как он во время о золоте сказал. Мог бы и заплатить за идею.

— За какую?

За дипломатическую академию «Пошёл на фиг» имени Маргариты Кински.

Управляющий поперхнулся, снова заржал, и, пока он был не в состоянии меня пилить, я удрала к себе. Уже там узнала, что Сньёл предложил Ле Мору должность сродни министру иностранных дел. Так что Линц очень вовремя брякнул о квадратной Земле, а я — о почте.

 

***

 

Наверное, Троянски был прав, когда говорил, что надо что-то сделать с Маргаритой. Я не внял совету, теперь буду хлебать полной ложкой. Чего стоит эта дипломатическая академия, сходу превращённая в заурядную почту. Два молодых идиота, не умеющих себя вести, спугнули жирную прикормленную, было, утку. Заведовать дипломатической академией Ле Мор бы согласился, а служить на почте — нет. Надо ещё раз поговорить с ним, но не в Ройтте. Лучше всего на его территории, там он будет чувствовать себя увереннее. Но это потом. Пока у меня бал.

На бал Маргарита опоздала. Вошла, когда церемониймейстер, нанятый Троянски, собирался ударить жезлом в пол и объявить о начале бала. Вместо этого взрослый мужик замер, раскрыв рот и глядя на Маргариту, которая появилась в дверях. А, чёрт! Убил бы.

Малявка шла по залу, гордо подняв голову, и звонко цокая каблуками. И где она взяла такое платье? Я оплачивал счета, и точно знаю, что там не было наряда сиреневого цвета с большими цветами по подолу. Нет, красиво, но не скажет же она, что сама шила?! Нет, придётся разговаривать и объяснять, что можно делать, а что — нет, если сама не понимает. Эжен, соизволивший оторваться от дел и приехать на бал, поддел:

— И за что Великий магистр тебя так любит?

К чему этот вопрос?

— Такую красавицу тебе подкинул, да ещё и даром.

Даром? Уж куда там! Плачу ежедневно.

— Плачешь или платишь? — уточнил Моэр.

Всё сразу. И я неосторожно добавил, что скоро и вправду рыдать буду. Судьба услышала, начала исполнять. Первым начал Линц, на первый танец пригласивший Маргариту. Я еле сдержался, чтобы не выругаться. Куда он лезет? Убить мало! А где Берт? Я же просил! Валевски, ведя в центр зала Гизелу, еле заметно пожал плечами. Всех убью! Как только уедут гости.

 

***

 

Линц — свинья, каких мало! Мне неприятностей не хватает? Зачем он пригласил меня танцевать? И стоит радоваться тому, что Гизелу не пустят в южное крыло, а так я за свою сохранность не поручилась бы. А этот паразит, ослепительно улыбнувшись, доложил, что скучал, и вообще очень рад меня видеть. А уж как я рада!

— Обижаетесь, что я не выполнил обещанное? Простите, обстоятельства так сложились, но я послал к вам человека. Он должен был дойти, но не повезло, — Линц вздохнул.

Кому? Мне или тому человеку?

— Скорее, мне.

Ого! какая самокритичность. Ну, хоть так и то ладно. Остаток танца говорили о всякой ерунде. Линц предупредил, что скоро снова уедет и, вероятно, надолго. Жаль. А куда его наша светлость гонит?

— Причём тут Сньёл?

В этом дворце только один гонитель, притеснитель и следователь.

— О, да!

Линц рассмеялся, а я почувствовала, что мне в спину всадили кинжал. Нет, я не повернусь! Не повернусь. Плейбой тихо спросил:

— Что случилось?

Ничего. Понатащили в дом гремучих змей, ступить некуда. Я всё-таки не удержалась, оглянулась. Ну, так и есть! Гизела. Улыбается, кобра, а глазами прожигает так, что выть хочется. Нет, лучше сбежать на край света.

К счастью, на второй танец меня пригласил Валевски. Подошёл, молча подал руку и повёл в центр зала, явно выполняя высочайшее повеление. А где повелитель? А, стоит, с Ле Мором разговаривает. Ну, понятно. Ритуальный танец исполнен, можно перейти к делам. Я бы тоже перешла. Желательно из этого зала в свои комнаты. А, может, в обморок упасть? Эта идея мне очень понравилась, но воплотить её в жизнь я не успела — его светлость снизошёл, пригласил танцевать.

Предыдущая запись

Часть 2-23

Следующая запись

Часть 2-25