Часть 2-28

Как же я хочу домой! Домой, в Ройтте. О, видали? Мне уже Ройтте — дом родной! Нет, уж лучше так, чем эти проклятые гости. Что-то происходит непонятное, но никто ничего не объясняет. Мужик ещё этот мутный, похожий на Мефистофеля с иллюстрации в «Фаусте» Гёте. Бр-р! И Сньёл на него смотрел, как на врага народа. Что ж за крендель такой? А мужик оглядывал меня пронизывающим взглядом, как будто знал обо мне «что было, что есть, что будет». К счастью дядька пялился недолго — сначала его развлекли разговором, а потом меня увели умыться с дороги, отдохнуть. Как же! Я же устала. Устала! Да если бы мне разрешили вернуться домой, я бы бегом побежала впереди лошади.

Горничная, которой меня передали на попечение, привела в роскошные комнаты, обставленные с королевской помпезностью. Там мне дали умыться, предложили переодеться в нормальное платье, но я отказалась, мотивировав отказ тем, что неудобно ходить в широком платье и высоких сапогах для верховой езды. Возражение было принято, но, видимо, местная прислуга ничего хорошего обо мне не подумала, хотя, какая мне разница? После этого меня провели в гостиную, выходившую окнами в сад, принесли чай с не очень свежим печеньем. Или Ле Мор такой жмот, или местная прислуга. Отложив в сторону печенюшку, годящуюся на забивание гвоздей, отхлебнула чай, глядя в окно на роскошный пейзаж: замок Ле Мора стоял на склоне горы, на пути к Проклятому перевалу, ведущему в долину Дуная. Из той комнаты, куда меня привели, просматривался даже королевский дворец. И я подумала, что Ле Мор хорошо устроился, сидит тут вдали, за королями подглядывает втихушку.

Через пару часов, которые длились вечность, за мной пришли: Сньёл собрался, наконец, домой.

 

Управляющий Ройтте со свитой выехали со двора. Закрылись ворота. Опустилась кованая решётка. Граф Ле Мор, усмехнувшись, пошёл в дом. Войдя в свой кабинет, где уже сидел секретарь Ассамблеи, граф прошёл к шкафу, достал бутылку вина, два бокала, начал разливать вино.

Джиджи, следя за Ле Мором, спросил:

— И, как он тебе?

— Ничего особенного. Обычный удачливый охотник за приключениями. Сколько их таких было?.. — Ле Мор сел в кресло, посмотрел вино на свет.

— Не скажи, ой, не скажи. Этот мальчик не так прост, как ты думаешь.

— Ах, оставь! — отмахнулся граф, — тот не прост, этот... А на поверку?.. Серьёзных там двое: секретарь — непростая птица, да Линц — хитрый мальчик, остальные... — Ле Мор безнадёжно махнул рукой.

— Что так?

— О каких серьёзных делах можно говорить с людьми, которые любят поболтать о делах по ночам, или под бутылку-другую вина?

— И кто из них такой беспечный?

Граф презрительно скривился:

— Все неназванные.

— Браво! — Джиджи насмешливо похлопал в ладоши, — как я понял, по ночам у нас любит поговорить Валевски? И что же такого важного он рассказывает подружкам? Не поделитесь?

— Не замечал в вас такой страсти к сплетням, — Ле Мор глянул насмешливо, а Джиджи замахал руками, заговорщицки произнёс:

— Ах, на самом деле я такой сплетник! Так что же рассказывает наш аристократичный друг?

— Управляющий принял к сведению, что Маргарита старше, но торопиться не будет. Не хочет спорить с Альтингом. Мальчик не любит оправдываться, предпочитая или нападать или действовать законным путём.

— Но вы выяснили, что это за девица?

— Не имеет значения. Когда придёт время, девица будет такая, как мне надо.

— И вы бы предпочли, чтобы она была из салона?

— Мне всё равно, откуда она. Этот бандит в любом случае не пройдёт. И, значит, будет двигать своего, а единственная подходящая кандидатура — Валевски. Аристократ с манией величия. Его Ассамблея утвердит.

— Вы так уверены, что вам удастся удалить этого, как вы говорите, бандита? Убивать не советую.

— Я не мальчик. Знаю, что за это спросят. — Ле Мор фыркнул: — Ещё бы знать, кто спросит? — и он пристально посмотрел на Джиджи, но тот лишь руками развёл, и хозяин дома продолжил, — отправиться вслед за этим северным бандитом у меня нет никакого желания. Нет, всё будет проще. Девица — главный ключ. Когда понадобится, она будет такая, что этот северный медведь всю оставшуюся жизнь будет тихо сидеть в норе, прячась от насмешек. А пока пусть работает. У него прекрасно получается.

— Вы настолько хорошо его знаете. Откуда?

— Он излишне легко делает долги. Люди не прощают, — Ле Мор встал, давая понять, что время, отведённое на визит, завершилось.

Секретарь ордена, всё поняв правильно, откланялся.

Выезжая со двора, Боско недовольно процедил сквозь зубы: «Старый олух».

Ле Мор, выпроводив гостя, и кинув ему вслед пожелание сломать шею в пути, приказал подавать ужин в малой столовой и попросил позвать старшую горничную. Та, придя и присев в книксене, сообщила, как вела себя гостья, как отказалась от еды, и лишь пила чай, сидя, как мужик в трактире, закинув ногу на ногу.

Выслушав и отпустив девушку, Ле Мор задумчиво почесал подбородок, произнёс тихо:

— Ногой качала? Это интересно.

 

Какой длинный день! Сначала Ле Мор. Сейчас — Маргарита, а позднее, как я понимаю, будет ещё один разговор. Что ж вы все из меня жилы тянете?..

— Ваша светлость! — проорало над ухом.

Что? Посмотрел на Маргариту.

— Где вы витаете? В каких эмпиреях? Я требую объяснить, что происходит!

Коротко объяснил. Маргарита задохнулась от возмущения, подавившись словами. Вот всегда бы так тихо было! Пронзив меня злобным взглядом, девчонка спросила:

— А почему я узнаю об этом, лишь чуть не угробившись в этой проклятой поездке?

Справедливое замечание, но можно она меня завтра убьёт? Я, так и быть, буду терпеливо сносить все претензии.

— Одолжений не надо! Я в долг не беру и не даю!

Бам! Бухнула, закрываясь, дверь, снова открылась; в кабинет зашёл Мартин, сочувственно произнёс:

— Я вам кофе принёс.

Яду не принёс?

— Не держим. Но могу и заказать, — легко пообещал Мартин, уточнил, присаживаясь к столу: — Кого травить будем и зачем?

Бух. Хлопнула дверь. Ввалился Валевски, сразу прошёл к столу, сев в кресло и забросив ноги на столешницу, приказал:

— Колдун, кофе давай, а ты, светлость, рассказывай, кого тебе подарили!

За что мне это?

— В прошлой жизни ты был вруном, каких мало, — предположил Берт, повторил вопрос.

Не знаю. Я не знаю, кто она. Это надо у нашего колдуна спрашивать, он должен быть в курсе. Мартин отрицательно покачал головой, спросил Валевски:

— Что вам не нравится, ваше сиятельство?

— Эта девица мне не нравится. Как выясняется, она слишком много может, — он посмотрел на Мартина, — ты, красавец! Скажи мне, как останавливают понесшую лошадь?

Мартин пожал плечами, начал рассказывать, что надо передёрнуть трензель, приводя лошадь в чувство, стараться свернуть её на круг.

— Ай, какой умный! Хорошо учили, но, видать, недоучили! А она что делала? Да она ещё и на галоп встала, как будто с тобой за одной партой сидела! Лопух дижонский.

Чёрт! Мартин смутился, но лишь на мгновение, сказал, что поищет.

Прекрасно. Он поищет, и я пойду, тоже поищу.

— Что? Новую подружку?

Нет, старую. Пуховую такую, белую и пушистую.

— Э! куда намылился? — Берт посмотрел требовательно, давая понять, что не отстанет.

О, нет. Что он ещё хочет?

— Что там с Ле Мором?

Ничего. Он один раз отказался, я второй раз предлагать не буду.

— Ты же хотел.

Я передумал.

Валевски расхохотался, сквозь смех пожалел старикана, упустившего шанс. Отсмеявшись, спросил:

— Так кого поставишь?

— Маргариту! Пусть посылает всех на все четыре стороны. Идите к чёрту! Спать хочу. Мне завтра рано утром ехать. Проваливайте.

Предыдущая запись

Часть 2-27

Следующая запись

Часть 2-29