Ведьма ветра-26

Пока Вьета и Натраг шастали по лесу, убивая время, артисты начали просыпаться. Первым, как всегда, встал Милаш и, увидев, что Горан спит, а пацана нет, разозлился не на шутку. Сначала досталось великану, уснувшему на посту, потом — всем остальным за то, что не хотят вставать. Пообещав, что будет гонять ленивцев нещадно и с утра до ночи, Милаш приказал готовить завтрак, а сам, проверив, на месте ли вещи фокусника, пообещал содрать шкуру с нахала, шастающего где и когда вздумается. Йован недовольно заметил, что надо ещё, чтобы фокусник вернулся.

— Вернётся, — уверенно заявил Милаш, — раз вещи оставил, никуда не денется.

— Интересно, что у него там?.. — и Йован посмотрел на фургон, в котором лежала сумка фокусника. Но Милаш сразу пресёк все поползновения, жёстко сказал:

— Не смей!

Йован кивнул, опустил голову, скрывая разочарование. Он один раз уже попытался посмотреть, что лежит в мешке у фокусника, но пёс, охранявший пожитки хозяина, и близко не подпустил. Сейчас представился хороший шанс, но Милаш всё испортил своей порядочностью, и Йован решил действовать самостоятельно, не полагаясь на других, но, увы, хороший момент был упущен — фокусник вернулся. Он появился у костра в тот самый момент, когда завтрак — гороховая похлёбка — был уже почти готов, и артисты собрались у костра.

Мальчишка не успел выбраться из кустов, как Милаш начал ругаться, в хвост и гриву чихвостя юного бездельника, не желающего жить в коллективе. Фокусник, покраснев, как рак, подошёл к костру и, сняв с плеча мешок, положил к ногам Милаша, видимо, надеясь вымолить прощение богатыми трофеями.

Милаш, оглядев добычу фокусника, развязал тесёмку, перевернул мешок, тряхнул. На траву выпали: головка сыра, пышная булка из дорогой пшеничной муки, коляска колбасы и здоровенный кус копчёного мяса.

Увидев добычу, Сандр не выдержал, восхищённо присвистнул:

— Ох, ничего себе! Ну, вы даёте. Даже я так воровать не умею.

— Нашёл чем хвастаться! Такой взрослый дядька, мог бы уже давно научиться, — язвительно буркнул пёс, ложась у ног Вьеты.

— Ну, с псом всё понятно, по глазам видно — ворюга прожжённый, — оценив трофеи, сказал Милаш.

— Ой, мне так стыдно, так стыдно, — Натраг покаянно покачал головой и закрыл морду лапами, ложась на траву и всем своим видом показывая, что он глубоко раскаивается в содеянном.

— Хватит придуриваться, вот так и поверил в твоё раскаяние, — досадливо махнул рукой Милаш, глянув на представление, устроенное псом и укоризненно посмотрел на Вьету, — но ты! Тебе не стыдно?

— Нет, мне не стыдно, — она легко пожала плечами и помотала головой, — там ещё много осталось, всем хватит.

— Быстро ты обернулся, — пристально глядя на Вьету, задумчиво произнёс Михал, заставив девушку поёжиться под его серьёзным взглядом. Он хотел ещё что-то сказать, но вмешался Милаш:

— Как я погляжу, погреб богатый был, но, — он пристально посмотрел на Вьету, — попадёшься, защищать не буду. Понял?

Девушка лишь кивнула головой и Милаш, удовлетворённо кивнув, начал разбирать трофеи. Отложив то, что нужно было съесть побыстрее, остальное он упрятал в мешок, приказал Сандру унести в фургон. Поделив скоропортящуюся еду меж остальными, он протянул Вьете её порцию, и девушка начала неспешно есть, улыбаясь шуткам и пожеланиям воровать побольше и почаще, а Милаш, наконец-то, начал рассказывать, что ему поведал стражник.

— Дела у нас ребятки, очень даже неплохие. Приехали мы первыми, но это неважно. Важнее то, что все помчатся на ярмарку в Скоф, а мы — в Маннерхейм. Тамошний барон сына женит.

Слова Милаша вызвали взрыв радости у артистов, но их реакция сильно озадачила Вьету, которая не понимала, чему все так рады. Правда, не только она не обрадовалась. Михал, услышав о свадьбе, мрачно спросил:

— Тео женится?

— Да, но ты не переживай. Он себе за морями невесту нашёл. Твоя сидит, тебя дожидается.

Тут артисты засмеялись, а Михал покраснел, сказал, что девица — не его, на что Милаш примирительно произнёс:

— Ладно, не обижайся. Я же по-дружески, — похлопав парня по руке, как будто прося прощения, мужчина продолжил, — как мне сказали, торжества продлятся неделю, а начнутся послезавтра. Мы успеем доехать и подготовиться, — и, выдержав паузу, продолжил: — А дальше у нас Загорье.

— Ярмарка? — насторожился Михал.

— Турнир.

Едва Милаш произнёс это слово, как раздался дикий крик. Вьета съёжилась, прикрыла уши, но было уже поздно — она чуть не оглохла от криков радости, издаваемых Йованом и Сандром. Причина для такой радости выяснилась тут же. Йован, треснув Михала по плечу, рявкнул:

— Ну, Тёмный Рыцарь, побьёшь их снова?

— Посмотрим, — Михал осторожно повёл плечом, стряхивая руку Йована.

— Найдём хорошего коня, будет биться, — вынес приговор Милаш, — не найдём — не будет. Сами заработаете. После Загорья поедем в Малев.

Эти слова заставили Вьету вздрогнуть и спрятать руки, чтобы никто не увидел, как они трясутся мелкой дрожью. Нет, не от страха. Тайна. Знание тайн заставляло Вьету трястись, как осиновый лист на ветру, но артисты ничего не заметили, обсуждая будущее, уже не кажущееся таким мрачным.

Завтрак не затянулся — Милаш подгонял артистов, приговаривая, что надо успеть занять лучшее место на городской площади, а опоздавшему поросёнку достанется место у задницы, на что получил неожиданный ответ:

— Самый лучший вид на городскую площадь открывается с городской плахи, — заявил Михал, заставив остальных вздрогнуть и поёжиться.

— Ну, нет, — помолчав, ответил Милаш, — это место для зрителей, а мы — артисты и наше место...

— На кухне, — засмеялся Йован, следом засмеялся Сандр и мрачные слова Михала, если не забылись, то съёжились, перестав быть такими уж страшными.

Вьета, слушая эти разговоры, удивлённо поглядывала на Михала. Он был другим, и, если бы она встретила его в другом месте, никогда бы не сказала, что он имеет какое-то отношение к циркачам. Но кто он? Узнать ответ на этот вопрос оказалось несложно — Сандр не умел молчать подолгу, потому, едва повозки тронулись в путь, завёл разговор с фокусником. Спрашивал о том, о сём, и разговор вскоре вывернул на то, почему новенький ушёл из дома.

— Совсем плохо было?

— Нет, но и хорошего ничего не было. Да и вольная жизнь мне больше нравится. Ходи себе по дорогам, да фокусы показывай.

— Это тебе нравится, пока зима не наступила, — фыркнул Йован, — а вот когда все дороги снегом заметёт, да мороз навалится, вот тогда ты взвоешь и назад к родственникам сбежишь. На свободе хорошо, когда лето, а когда зима, хочется в тёплом доме сидеть у печи, а не по дорогам шляться и с голоду пухнуть.

— Может быть, к зиме увидим, — Вьета пожала плечами и спросила Сандра, — а ты чего из дома ушёл?

— Я не уходил, у меня дома никогда и не было, — фыркнул тот, — я всю жизнь по дорогам мотаюсь. Меня на дороге бросили, когда есть нечего стало. Вот Милаш меня и подобрал.

— Как бросили? — девушка посмотрела на парня круглыми от удивления глазами. Хотя её родственники были далеко не подарок, но на улицу не гнали.

— Просто. В лесу оставили и уехали. Лишний рот. Не нужен я им был, самим жрать нечего, — начал рассказывать Сандр, — а тут Милаш мимо едет, слышит — плачет кто-то в кустах, он глянул, а там я на пеньке сижу и слезами умываюсь. Он меня пожалел и подобрал, как тебя. Вот и мотаемся по свету, на ярмарках выступаем, а Михал с нами третий год всего. Случайно прицепился, когда мы из Марибора на юга подались. Он же граф. Да, да, да — самый настоящий. Не веришь?

Вьета хмыкнула и подумала, что этим летом в местных лесах богатый урожай на графьёв, а вслух сказала:

— А зачем же он бродяжничает, если он — граф?

— Да, — махнул рукой Сандр, — он сказал, что его отец выгнал, когда он жениться отказался. Тот ему невесту богатую нашёл, а Михал сказал, что когда идеал найдёт тогда и женится. Ну, папаша и выгнал на поиски идеала.

«И какой у него идеал?», подумала Вьета, машинально посмотрев на идущую впереди повозку.

— Эй, ты слушаешь? — Сандр дёрнул её за рукав.

— Конечно, слушаю. А выгнал насовсем?

— Нет, конечно. Так, погулять на свободе. Папаша-то думал, что когда у Михала живот от голода подведёт, он назад прибежит и на все условия согласится, тогда папаша его на богатой дуре и женит. Вроде, там приданое такое, что ого-го!

— А она дура? — с замиранием сердца прошептала Вьета, не отдавая себе отчёта в том, насколько ей было важно знать, что несостоявшаяся невеста Михала — полная дура.

— Михал говорит, что дурнее найти можно, но искать долго надо. Всего-то и достоинств, что богатая и красивая очень.

Старательно скрыв вздох облегчения, Вьета перевела разговор на другую тему, спросив о том, кто такой Милаш. Но ответ она не получила. Йован, насторожившись, оглянулся через плечо, спросил недовольно:

— А что ты всё выпытываешь?

— Просто. Интересно же, с кем еду.

— Интересно ему, — фыркнул парень.

— Да отстань ты от него, — примирительно произнёс Сандр, — я бы тоже поинтересовался, что за люди меня к себе взяли.

— Вот он тебе и наинтересует. Приведёт прямо к разбойникам в логово.

— А где они тут, разбойники-то? — удивилась Вьета, — их ещё поискать надо, да и представляю, как они порадуются, когда вас схватят. Мужики просто обрыдаются от счастья, что им такое богатство привалило. Что у вас есть? Даже лошади ваши — ну совсем на любителя.

— В смысле? — не понял Йован.

— На любителя антикварных вещей, — засмеялась девушка, — им же лет сто, не меньше.

Сандр тоже засмеялся вместе с ней, только Йован, обидевшись за лошадей, недовольно буркнул, что лошади нормальные — какие есть, уж всяко получше блохастой собаки.

— Зато, моя собака всё-всё понимает, что люди говорят, — похвасталась Вьета, — ему всегда и рассказать можно.

— Хороший друг, — фыркнул Йован и вкрадчиво спросил, — а ты что, с ним всеми тайнами делишься?

— Конечно, — кивнула девушка, — он же никому не расскажет. Могила!

Посмеявшись над шуткой Стефана, Сандр начал расспрашивать фокусника, вызнавая, как он это делает. Девушка щедро делилась с ним магическими тайнами, объясняя и раскрывая секреты фокусов.

Предыдущая запись

Ведьма ветра-25

Следующая запись

Ведьма ветра-27