Ведьма ветра-27

Столица баронства Маннерхейм отмечала радостное событие — свадьбу сына правителя. На балконе ратуши, украшенном цветами, сидели новобрачные и смотрели цирковое представление: артисты то жонглировали всем, что попадалось под руку, то крутились, как белки в колесе. Силач перекидывал пудовые гири, как мячики, а фокусник дурил публику, заставляя исчезать и появляться различные предметы. Молодой муж смотрел на всё это представление скучающим взглядом искушённого зрителя, а его жена — высокая красавица, укутанная в белоснежные шелка, — заворожено следила за артистами, как будто первый раз в жизни присутствовала на цирковом представлении. Впрочем, многое в этот день у неё было впервые. Она раньше никогда не бывала в высшем свете; её никогда так не приветствовала толпа — никто не бросал цветы под ноги лошадям и шапки в воздух, никто не орал, желая долгих лет жизни; да и в цирке она раньше никогда не бывала и никогда не видела таких дивных трюков и фокусов, потому смотрела во все глаза, пока высокие гости, рассевшиеся вокруг, обсуждали свои дела, странные и малопонятные юной новобрачной.

Отец жениха, фыркая, как конь на водопое, в очередной раз похвастался, что его сын отхватил за морями дивную красавицу, бесцеремонно толкнул в бок одного из гостей и спросил:

— Твой-то всё гуляет?

За гостя ответила его жена. Глянув на барона свысока, женщина ответила:

— Пусть погуляет. Посмотрит мир, научится чему-нибудь новому. Жениться всегда успеет. Это важное дело, нельзя решать второпях.

Барон сморщил нос в презрительной гримасе, понимая, что камень, брошенный в чужой огород, вернулся назад, а тут ещё один из гостей посыпал раны солью, спросив, почему так мало развлечений.

— Зажрались, клоуны, — отмахнулся Маннерхейм и добавил, не скрывая злости, — больше никого не пущу. Пусть за воротами сидят, и этих хватит. Хороши, особенно фокусник.

Один из гостей достаточно молодой вельможа и, судя по раболепству остальных, самый титулованный, не соизволив повернуться, поманил пальцем кого-то, видимо, будучи уверен, что за его спиной стоят и всё поймут. И действительно, на небрежный знак отозвался старик в остроконечном колпаке и плаще со звёздами. Наклонившись, он тихо сказал:

— Да, ваша светлость.

Вельможа так же тихо поинтересовался:

— Магия?

— Нет, ваша светлость, — маг покачал головой, пояснил, — видать, с детства учили. Такая ловкость рук просто так не появляется.

— Дурит народ? — засмеялся гость, разглядывая фокусника.

— Дурит, дурит. Хорошо дурит, ваша светлость, — согласился маг и, понизив голос, прошептал вельможе на ухо, — не надо, ваша светлость. Такие игры плохо кончаются.

— Ты о чём? — вельможа недовольно посмотрел на мага.

— Вы знаете, ваша светлость.

— Не зуди, Нимант. Могу я пошалить?..

— Можете, ваша светлость, но выберите другую шалость. Вас уже ловили за руку, а сейчас каждый промах может стать фатальным.

Вельможа надулся, но возражать не стал, видимо, маг был прав.

Тем временем фокусник, закончив выступление, скрылся за кулисами, даже не подозревая, что только что избежал участи стать придворным шулером герцога Айзендорфа. Мальчишку занимала другая проблема — он гадал, а не узнала ли его юная невеста, точнее, уже жена.

 

Уйдя в дальний угол и сев на одеяло, лежавшее на земле, Вьета тихо прошептала на ухо Натрагу:

— А ты знаешь, за кого Кармела вышла замуж?..

— Ага! Она же мне приглашение на свадьбу прислала, но я не пошёл, занят был, — проворчал пёс, — не тяни, рассказывай.

— Мы для неё выступаем.

— Что? Она вышла замуж за этого барона? Это о ней все говорят? — ахнул Натраг.

— Да. Сидит вся в цветах. Красивая, — Вьета вздохнула.

— Ты не хуже. А если тебе завидно, вспомни, кто твой отец. Сейчас всё доделаем, уедем и там тебе такого мужа найдём!.. Всем на зависть. А Этторе-то, небось, нос задрал до небес.

— Наверное, — Вьета вздохнула.

— О, давай, заплачь, — предложил Натраг, добавил насмешливо, — завистница.

— Я не о том. Я бы, за кого бы замуж не вышла, никто гордиться или переживать не будет. Некому переживать-то.

На это у пса ответа не нашлось, оставалось лишь вздыхать в унисон.

— Кого хороним? — рявкнули грозно, и из-за фургона появился Милаш. Довольно глянув на испуганного мальчишку и взъерошенную собаку, сказал, — народ обязан веселиться. Ну, не вижу радости на лицах.

Пёс оскалился, фыркнул:

— Ах, я так рад! Так рад!

Вьета изобразила нечто, вроде улыбки.

— Так-то лучше, — и Милаш скрылся из виду.

 

Поздно вечером, когда артисты, закончив выступление, устраивались на ночь прямо на площади, Милаш заявил, что всё идёт даже лучше, чем он рассчитывал:

— Барон, обидевшись, что никто из артистов не знал о радостном событии, и не приехал поздравить и повеселить, закрыл ворота. Мы остаёмся в одиночестве развлекать народ.

Артисты встретили это сообщение радостным гомоном, но Милаш быстро охладил пыл молодых парней:

— Вы сильно не радуйтесь. Работать придётся на совесть. Если нас отсюда выгонят за халтуру, потом пару лет не пустят, ясно? — дождавшись, пока все кивнут, Милаш продолжил, — насчёт Загорья я договорился. Конь у нас будет. Дело за оруженосцем, но тут у нас только один вариант: наш новый друг Штефан. Пока его мало кто видел. Нарядик ему подберём, и за пажа сойдёт, — он посмотрел на Вьету, — что скажет наш юный друг?

— Я?

— Ну, если ты — Штефан, то ты. А если нет, другого спросим, — совершенно серьёзно сказал Милаш.

— Я не знаю, что делать надо.

— Ничего особенного делать не надо. Что скажут, то и неси, — хохотнул Сандр, на что Михал сказал с сомнением в голосе:

— Думаешь, он донесёт?

— Не знаю. Я доносил.

Разговор переключился на возможности Штефана, потом на обязанности оруженосца, а когда дело дошло до правил турнира, Милаш погнал артистов спать — впереди ожидались тяжёлые дни, и надо было отдохнуть хорошенько.

 

Среди ночи артисты проснулись, разбуженные тревожным лаем пса. Милаш, вскочивший первым, видел, как мелькнули в ночи неясные тени, скрылись за углом. Поднятые по тревоге артисты начали проверять, всё ли на месте, но искать не требовалось — воры ничего не взяли, наметив для себя другую жертву. Милаш зажёг фонарь, осмотрелся, спросил:

— Собака где? И где наш фокусник?

— Здесь я, — Вьета выбралась из дальнего угла, посмотрела мрачно.

— И где твой пёс?

— Не знаю. Убежал, но он вернётся. Обязательно вернётся.

— Надеюсь.

Натраг действительно вернулся. Пролез под фургоном, держа в зубах какой-то клок ткани. Ткнулся носом в руку Вьеты. Та взяла добычу, покрутила в руках. Милаш подошёл поближе, посветив фонарём, удивлённо присвистнул. Клок ткани, добытый Натрагом, оказался карманом от камзола. Милаш покрутил трофей в руках, нахмурился:

— Ах, так? Ну, я ему устрою.

— Кому? — тут же влез Йован.

— Всем спать!

Когда всё затихло, Натраг тихо сказал:

— Видал я их. Точно за тобой приходили. Вот к бабке не ходи!

— И что делать? — испугалась Вьета.

— Завтра посмотрим. И, если что, бежим. Поняла? Без разговоров.

Предыдущая запись

Ведьма ветра-26

Следующая запись

Ведьма ветра-28