Ведьма ветра-32

Второй день турнира получился невероятно захватывающим — одиночные схватки следовали одна за другой, не оставляя зрителей без зрелища ни на минуту. Штайнц, как хозяин турнира, не имел ни минутки свободной и, добравшись в родной дом лишь к ночи, вид имел такой, как будто лично участвовал во всех схватках, причём в качестве лошади. Но, несмотря на усталость, барон всё же перекинулся парой слов с Милошем, известив его о том, что групповых состязаний не будет — не хватит времени и, душераздирающе зевнув, добавил:

— Ну, может, оно и к лучшему, — и ушёл спать.

На следующий день, придя в королевскую ложу после отдания всех распоряжений, Штайнц сказал королю то же самое, что накануне сообщил старинному другу. Карл хотел возмутиться, но барон поведал, что одиночные схватки будут продолжаться почти до заката.

— Это успех, друг мой, — похвалил король и, подозвав барона поближе, тихо спросил, — так, может, всё-таки стоит проводить турниры чаще?

— Нет, ваше величество. Тогда смотреть будет не на что.

Вернувшись на своё место рядом с Фрайбергом, Штайнц почти упал в кресло, пожаловался:

— Все с ума посходили! Вызов за вызовом! И ладно бы, мальчишки, так нет! Кто-то ляпнул, что Тёмный рыцарь обещал побить любого, и началось!

— Так, может, он сам так и сказал?

— Нет, это не он, я думаю, тут Валленштайн постарался.

Фрайберг лишь головой кивнул, перевёл взгляд на ристалище, куда снова выехал Тёмный рыцарь. Внимательно следя за сыном, граф искал огрехи, искал и не находил, постепенно начиная жалеть, что сделал из наследника главного венана[1] турнира. Хотя... Этот паршивец хотел самостоятельной жизни? так пусть привыкает, что на вольных хлебах никто не пожалеет.

Сам же Тёмный рыцарь, раз за разом выезжая на поле, думал не о том, кому обязан этим сомнительным успехом, а о том, что больше никогда в жизни не будет участвовать в турнирах, несмотря ни на какие доводы и уговоры.

 

День близился к концу; оставалось провести последний бой, выявить победителя турнира, выбрать королеву красоты и грации, а потом обсудить всё увиденное за эти три дня на пиру, который, по уверениям хозяина турнира, должен был продлиться чуть ли не дольше самого турнира. Но, к великому сожалению Штайнца, всё пошло совсем не так, как он планировал, хотя барон и в страшном сне не мог представить, как повернутся события.

Протрубили трубы, извещая о начале последнего поединка. Рыцари разъехались в разные стороны, ожидая сигнала к началу движения, но неожиданно от шатров долетел дикий крик, сопровождаемый собачьим лаем, и на ристалище вместо решающего боя начался настоящий цирк. На широкую полосу, засыпанную песком, выскочил полуодетый человек, кричащий, как на пожаре, а следом за сумасшедшим бежала и истошно лаяла огромная собака.

— Что происходит? — крикнул его величество, поворачиваясь к Штайнцу, но тот так пристально разглядывал сумасшедшего, с дикими криками мечущегося по ристалищу, что даже не услышал вопроса сюзерена, и тут Элеонора, присмотревшись, громко сказала:

— Валленштайн, если слух мне не изменяет, должен сидеть сейчас на коне и готовиться к бою. Так почему он бегает по полю в столь непотребном виде и кто сидит на коне вместо него?

Наступила поистине гробовая тишина; все повернулись к Валленштайну-старшему, но граф лишь хлопал ртом, как рыба, вытащенная из воды, зато спутница герцога не упустила момент, чтобы посмеяться над графом:

— Ах, эти Валленштайны такие затейники! Слуги изображают рыцарей, рыцари — шутов. Ваша светлость, — она посмотрела на герцога, — как вы думаете, приличным женщинам прилично смотреть на такое поругание рыцарства?

— Клара! — прошипел Людвиг, жалея, что не приехал в Загорье один.



 1. Венан — рыцарь, отвечающий на вызов тенана — рыцаря, бросающего вызов.

Предыдущая запись

Ведьма ветра-31

Следующая запись

Ведьма ветра-33