Ведьма ветра-33

Финал праздника был окончательно испорчен. Его величество, пронзив гневным взглядом Валленштайна-старшего, больше похожего на свежего покойника, вышел из ложи, громко хлопнув дверью. Следом помчался Штайнц, но исправить ничего уже было нельзя — его величество, расстроенный таким поруганием чистого и честного рыцарского соревнования, приказал седлать лошадей. Карл даже не стал разбираться, кто исполнял роль Валленштайна, хотя несложно было догадаться, что это был фон Арнфельд.

Король уехал. Валленштайны скрылись от позора подальше. Простые зрители, расходясь по домам, взахлёб обсуждали произошедшее и потирали руки, радуясь тому, что не пожалели денег и побывали на празднике: соседи помрут от зависти, слушая рассказы о дивных делах, творящихся на турнирах. Впрочем, знатные зрители думали точно так же, а особые любители сплетен уже составляли списки соседей, которых следовало посетить в первую очередь. Но, были среди простых сплетников и те, кто или был очень памятливым или любил во всём искать знаки судьбы. Так вот они приплетали к последним событиям казус, произошедший в Маннерхейме, и делали предположения о том, кто будет следующим.

 

Огромная тяжёлая карета, украшенная по бортам герцогскими коронами, тяжело катила по дороге, в окружении верховых — герцог Айзендорф направлялся домой, в герцогство. Настроение у герцога было — не ахти. Мало того, что Карл напомнил о печати, так ещё и Клара снова не удержалась и начала цеплять менее знатных дворян, хотя не раз обещала не делать этого. И всё это именно в тот момент, когда союзники нужны, как воздух. Людвиг покосился на свою спутницу, рассматривавшую себя в зеркало с того самого момента, как они покинули Загорье, то есть, уже три часа. «Вела бы она себя так на турнире, цены бы ей не было», подумал Айзендорф, даже не вспомнивший о том, что благодаря длинному языку своей спутницы один из главных соперников лишился всех шансов на герцогство.

— Тпру! — раздался дикий крик. Экипаж резко дёрнулся, останавливаясь. Людвиг чуть не упал на пол, а его спутница, выронив зеркальце, ударилась о стенку кареты.

— В чём дело? — закричал герцог. Распахнув дверцу кареты, он выглянул наружу, посмотрел на офицера охраны.

— Чёрная кошка, ваша светлость, — пояснил глава эскорта, подъезжая поближе.

— И что? Боитесь задавить?

— Пути не будет, ваша светлость, — промямлил кучер.

Пока мужчины препирались, дама приоткрыла другую дверцу кареты и, оглядевшись по сторонам, не видит ли кто, тихо позвала:

— Кис-кис-кис.

Тут же в карету прыгнул огромный чёрный кот, спрятался под широким диваном, а женщина, прикрыв дверцу, капризно протянула:

— Дорогой! Пусти вперёд офицера, пусть возьмёт все неприятности на себя.

Айзендорф махнул рукой, отправляя главу эскорта на подвиг, и закрыл дверь. Карета снова дёрнулась, плавно покатила по дороге. Женщина, отвлекая мужчину от произошедших событий, заговорила о том, что неплохо бы устроить бал. Людвиг, недовольно поморщившись, начал высказывать своей спутнице, как не вовремя она сделала это предложение, и совершенно забыл о короткой остановке.

Поздним вечером, когда карета, въехав на замковый двор, остановилась у крыльца, женщине стоило большого труда скрыть от Людвига кота, прятавшегося под диваном, но всё же ей удалось отвлечь внимание герцога, и кот выскользнул на улицу. Пробежав по парку, он забрался на террасу, а оттуда — на широкий карниз окон второго этажа. Уверенно пройдя знакомым путём, кот забрался в комнату через открытую раму, спрыгнул на ковёр, украшавший будуар подруги герцога, и, пробежав в дальний угол, спрятался за камином, но все эти предосторожности не понадобились — Клара пришла одна. Пройдя в комнату, она огляделась, позвала тихонько:

— Вайзен.

Кот вышел из угла, подбежал к женщине и, дав снять с себя ошейник, требовательно мяукнул. Женщина усмехнулась:

— Сейчас всё будет.

Действительно, вскоре пришёл слуга, принёс поднос, уставленный тарелками. Отдав коту сливки, заказанные к кофе, и курицу, Клара достала из потайного кармашка ошейника небольшой свёрток и, развернув, начала читать письмо, написанное на тонкой, почти прозрачной бумаге.

Письмо было длинным, женщина — не очень грамотной, потому на чтение ушёл час, не меньше. Хотя, стоит отметить, что Клара никуда не торопилась. Она то и дело откладывала чтение, чтобы налить себе кофе, размешать сахар в чашке, и даже на то, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Посмотреть на своё отражение женщина решила, прочитав интересную новость. Осмотрев себя придирчивым взглядом, Клара прищурилась и, прошептав злорадно: «Ну, ты ещё узнаешь!», снова взялась за письмо. Она отвлекалась ещё пару раз, но лишь для того чтобы налить себе кофе и подозвать кота. Когда кот, уже утоливший голод, сел у ног женщины, она тихо сказала:

— Сегодня же, как-нибудь невзначай расскажешь, где сидит Франц. Понял?

Кот кивнул, но Клара всё же повторила:

— Аккуратно сделай! Как бы между прочим, понял? И найди, кому сказать, не бросай слова на ветер. Понятно? — когда кот снова кивнул, женщина продолжила, — и прекрасно. И Лиса найди. Пора и ему поработать.

Вайзен фыркнул насмешливо, соглашаясь, что кое-кому действительно стоит поработать.

— Мы поедем к Валленштайнам, на день рождения старого дурака. Если будет нужно, увидимся на ярмарке. Понял?.. Иди.

Выпроводив кота, Клара снова взяла письмо и, поднеся его к свече, подожгла краешек и, когда бумага заполыхала, бросила письмо в камин и пошла спать.

Утром для Клары началось лишь в районе полудня, когда горничная, устав ждать, тихо прокралась в будуар госпожи и начала звенеть склянками с духами и притираниями. Долго возиться не пришлось. Уже через пять минут из спальни донеслось сонное: «Кто там ходит?», и горничная, отозвавшись, сказала, что уже полдень.

— Да? Тогда подавай завтрак.

Горничная сделала короткий книксен закрытой двери, помчалась на кухню. По пути встретив герцога, доложила, что их милость встали и желают завтракать.

— Да неужели? — рявкнул герцог на горничную, как будто это она была виновата в том, что госпожа не желает вставать. Девушка замерла от страха, притихла, сжимая в руках поднос с позвякивающей посудой. Айзендорф, посмотрев на испуганную прислугу, приказал: — Неси! И передай, что я зайду.

Девушка мелко закивала, быстро пошла по коридору, молясь всем богам, чтобы этот проклятый день поскорее кончился. Зайдя в спальню госпожи, она прошла к кровати и, увидев лицо хозяйки, еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Быстро поставив поднос, девушка попятилась к двери, уткнувшись взглядом в ковёр. Отойдя подальше, она сказала, что его светлость герцог желает видеть мадам. Мадам хотела ответить, но не успела, из-за дверей донеслось недовольное:

— Нет слов, как желает, — и на пороге появился герцог.

— А я не желаю! — капризно заявила красавица, — я не желаю вас видеть!

Горничная, воспользовавшись ситуацией, выскользнула из комнаты и, закрыв дверь, перевела дух. Девушка по опыту знала, что у неё есть пара часов свободных, правда... в свете некоторых обстоятельств... может, и нет. Но решив воспользоваться передышкой, девушка умчалась на кухню, где велась интересная беседа: один из слуг герцога рассказывал о турнире.

Не обратив внимания на недовольство красавицы, герцог зашёл в комнату и, пройдя к кровати, заглянул за полог и замолчал на полуслове, разглядывая женщину. Приглядевшись, он очень невежливо произнёс:

— Какая красота, — и засмеявшись, спросил: — Позвольте узнать, сударыня, что вы делали этой ночью?

Клара, бросив на герцога удивлённый взгляд, повернула голову и, найдя зеркало, посмотрела на своё отражение.

Дикий крик пролетел по замку, отдаваясь эхом в самых дальних уголках. Слуги, услышав вопли, притихли, а камердинер, вздохнув, сказал:

— Ну, всё, сейчас будет буря. Давайте, други, расходимся. К полуночи увидимся.

Мудрый камердинер оказался прав. Уже через пять минут в замке бушевал настоящий тайфун, эпицентром которого стала спальня мадам. Особенно досталось главной горничной госпожи, которой единственной из всех было разрешено заходить в спальню мадам. В очередной раз спустившись в кухню, девушка пожаловалась:

— Когда ж это кончится?

— Когда синяк пройдёт, — утешил девушку повар, — а это, считай, дня три. Большой хоть?

— Во! — и девушка растопырила ладонь, показывая размер несчастья, произошедшего с госпожой.

— Тогда и неделю посидит. Теперь оно понятно, почему Войтеха выставили.

— Так он-то причём? — удивилась девушка.

— А как же! Кто кучер-то? Он и сам сказал, что вчера тормозил резко. И, видишь, как получилось?..

— Так вчера у неё на лице ничего не было. Ну, бровью ударилась, да и всё.

— Вчера не было, сегодня есть. А чего она так бушует-то?

— Так они же собирались в гости к Валленштайнам, а какие теперь гости? Герцог один поедет.

Повар хмыкнул, кивнул понимающе:

— Бежит от мегеры?..

— Женился бы, может, и подобрела бы, — влез в разговор слуга, притащивший на кухню охапку дров и слышавший заключительную часть разговора.

— И как бы он на ней женился, если печати нет? — съехидничал повар, добавил не менее едко, — он, может, потому и не может её найти. Кто ж на такой грымзе жениться захочет?..

— Не понимаю я этих господ! — возмутился слуга. — Не хочет жениться, так гнал бы, куда Макар телят не гонял. Чего вошкаться?

— Того, тетеря! Они там не ты! Слово-то даденное куда девать? — и повар прикрикнул на поварят: — А вы чего уши греете? Или куры сами себя пощипают?

Поварята порскнули на улицу, где на скамье лежали ошпаренные, но ещё не щипаные куры; слуга вышел следом, за новой порцией дров; горничная, тоскливо глянув на зазвонивший колокольчик, пошла к госпоже, как на эшафот, а повар снял с одной из кастрюль крышку и, попробовав, щедро посолил густое варево.

 

Предыдущая запись

Ведьма ветра-32