Ведьма ветра-37

Дождь без устали выбивал барабанную дробь по крыше, нагоняя тоску. Милош, зайдя в комнату, посмотрел на Михала, лежавшего на кровати, и сам завалился на лежанку, уставившись в потолок, но поспать ему не дали. Юноша не выдержал и, сев, сказал:

— Ты всегда мне выговаривал за то, что я смотрю на них свысока. И кто теперь прав?..

— Ах, мальчик мой, когда же ты научишься не решать сгоряча? У Йована не было никаких шансов.

— Не понял.

— Это она его отправила. Узнала, что он — шпион Людвига и отправила с глаз долой, и с одной стороны — это плохо. Людвиг найдёт другого, а кого?.. — Милош вздохнул.

— А с какой стороны хорошо? Как вы будете теперь работать?

— Где работать? В лесу для белок? Или ты думаешь, что я отправлюсь в Валленбург на ярмарку? Нет, мальчик мой, впереди у нас Малев и в том, что она сплавила шпиона, есть и свои плюсы. В Малеве нам такие лишние глаза и уши точно не нужны. Сейчас, наоборот, чем меньше нас будет, тем лучше, — уверенно сказал мужчина, не предполагая, какой сюрприз ему приготовила судьба.

Буквально через полчаса со двора донёсся шум — приехали новые постояльцы. Михал, встав, выглянул в окно, удивлённо произнёс:

— Златан?

— Кто? — Милош подскочил, бросился к окну. Посмотрев на разноцветные фургоны, въезжающие во двор, мужчина удивлённо хмыкнул, — надо же, как судьба к нам благосклонна.

— Что-то я не заметил. Пойди, отвяжись теперь от него! Будет на нашей шее сидеть.

— Надеюсь, что всё будет совсем иначе.

— Мы на его шее будем сидеть?.. Тогда небо на землю рухнет.

 

Услышав шум во дворе, Сандр выглянул в окно, скривился, как будто его ударили:

— Ой, нет, только не он!

— А кто это? — прошептала Вьета, глядя на суету, царящую во дворе.

— Сволочь это, — так же шёпотом ответил Сандр, хотел ещё что-то сказать, но передумал, приложил палец к губам, — т-с-с, идут!

И действительно в дом вошли вновь прибывшие. Сначала появился коренастый мужчина, огляделся, увидев Сандра, коротко кивнул, пронзил Вьету усталым взглядом тёмных глаз и, крикнул:

— Хозяева-то дома?..

На крик вышел Веслав, улыбнулся и пошёл за ключами от комнат, даже не спрашивая, сколько человек приехало, видимо, и так знал. Вслед за старшим появились остальные: пара огромных мужиков, похожих на Горана, и трое субтильных парней, выглядевших так, как будто последний раз они ели неделю назад. Артисты, завидев Сандра, начали шумно здороваться. Вскоре шума добавил Милош, спустившийся из своей комнаты. Вновь приехавшие оживились, а старший, которого Сандр назвал сволочью, громко сказал:

— Ну, раз такая хорошая компания подобралась, то мы угощаем.

Вьета удивлённо приподняла брови, недоумевая, почему Сандр так не любит этого щедрого дядьку, готового оплатить другим ужин. Но, неожиданно для девушки Милош не воспользовался чужой щедростью, и сделал встречное предложение:

— Да нет Златан, мы уже тут, значит, как хозяева, угощаем гостей.

Златану такое предложение не понравилось, он попытался, было, возразить, но все споры прекратил Веслав, сказавший, что сегодняшний ужин — за его счёт. Вьета отметила, как недовольно насупился Сандр, и решила позднее узнать, почему он принимает в штыки давно знакомых ему людей, но кое-что она смогла понять и сама.

Во время бесплатного ужина Златан поинтересовался, куда делся Йован и, получив ответ, совершенно неискренне посочувствовал Милошу, сказав, что сложновато теперь ему придётся. Без Йована много каши не сваришь.

— Ничего, как-нибудь устроимся, — ответил Милош, предположил, — мало ли кто уйти захочет от хозяина, который пинками кормит.

Вьета вздрогнула, поняв, что имел в виду Сандр. Она украдкой глянула на Златана, но тот и ухом не повёл, хотя его почти прямым текстом обвинили в том, что он плохо обращается со своими артистами. Сделав вид, что ничего не слышал, конкурент начал рассказывать о том, как они добирались в Марибор с юга.

Не став слушать россказни Златана, Вьета вышла во двор. Отойдя к забору, она села на груду дров, сваленную, как попало на траве и, взглянув в ночное небо, позвала ветер. Дав задание помощнику, девушка снова подняла глаза вверх, разглядывая звёзды. Вдруг одна звёзда черкнула чёрточкой по небу и растаяла. Она вздохнула.

— Желание успел загадать?

Вопрос, заданный тихим голосом, прозвучал, как звук грома. Вьета подпрыгнула, чуть не свалилась на землю и, еле удержавшись на шатком сиденье, подняла голову. Посмотрев на Михала, она сдержалась и, не став упрекать в том, что он её напугал, осторожно спросила:

— И сбудется?..

— Может быть, — Михал пожал плечами, — вот ты бы чего хотел?

— Я? — Вьета пожала плечами и подумала: «Людвигу ноги и руки повыдёргивать и местами поменять», а вслух произнесла, — не знаю.

— Как не знаешь? Тебе сколько лет?

— Пятнадцать, а тебе?

— Двадцать три, — Михал вздохнул, — так я в пятнадцать лет много чего хотел, а ты не хочешь? Странно. Ты не стесняйся, я смеяться не буду. Скажи честно, чего бы ты хотел?

— А ты точно смеяться не будешь? — осторожно спросила Вьета, оглянулась, но Натрага рядом не было, пёс спал у крыльца и вряд ли бы услышал, о чём идёт разговор. Когда Михал пообещал не смеяться, девушка тихо-тихо сказала:

— Я хочу, чтобы меня любили.

— А что такое любовь, как ты думаешь?

— Любовь?

Вьета задумалась на секунду. Оглянувшись по сторонам, она слезла с поленьев, подняла с земли пару щепок и, разломив обе, взяла куски от разных щепок и показала Михалу: — Вот, видишь, эти друг другу не подходят, а эти, — она взяла обломки одной щепки, сложила вместе, — раз, и сошлись. Вот так и души людей встречаются и если разные — то расходятся, а если это одно целое, то тогда раз и любовь. И уже не оторвать — навсегда. Вот люди и мечутся, ищут свою половинку.

— Интересно, и что дальше? А если это какая-то бедная девушка, без семьи, без денег, без ничего.

— А ты бы хотел, чтобы тебя за деньги любили? — и, тяжело вздохнув, Вьета ляпнула, — вот я бы хотела, чтобы меня любили просто за то, что я есть — я. Не за деньги, не за красоту или ещё за что-то. Ты думаешь — деревенский сирота, что у него есть? У меня есть я — это очень много.

Михал еле сдержался, чтобы не съязвить о возможностях ведьмы, а собеседница, вздохнув, добавила:

— Но это никому не нужно, все за деньгами гоняются.

— Это объяснимо. Деньги дают возможность хорошо жить.

— Хорошо жить?.. Ну, каждый в эти слова свой смысл в это вкладывает. Проблемы потом начинаются, когда становится понятно, что живёшь-то хорошо, а поговорить-то и не с кем. Не с деньгами же разговаривать, — и девушка рассмеялась, — очень содержательная беседа получится, — вспомнив кое-что, она продолжила, — знаю я одну такую. Красивая и богатая, но даже куры умнее. Так поверь, ты бы последние медяки отдал, чтобы она заткнулась.

Михал поддакнул:

— Да, с деньгами не поговоришь, — и добавил философски, — м-да, жизнь — сложная штука, — но девушка не согласилась с этим утверждением:

— Не-а! Жизнь — очень простая штука, потому и объяснить это порой очень сложно.

— Интересно. Это как же? — и он посмотрел прямо в зелёные глаза ведьмы, в которых плескался смех. Посмотрел и пожалел. Эти яркие, сияющие не хуже звёзд глаза притягивали, манили, и он тонул в них и ничего не мог с собой поделать. Ему так хотелось, чтобы это продолжалось всегда. Вот так сидеть, разговаривать и больше ничего не надо. И он смотрел на ведьму, ожидая объяснений, а здравый смысл, задвинутый в дальний-дальний угол, кричал во весь голос, заставляя вспомнить, что это — ведьма, которая умеет завораживать, не говоря ни слова. Но эта ведьма, как раз и не молчала, а спросила:

— Почему вода мокрая?

Михал, ожидавший заковыристого философского вопроса, собрался ответить, замер, понимая, что не может объяснить. Девушка всё поняла, тихонько засмеялась:

— Вот видишь, — и развела руками, совсем как тогда, когда показывала фокусы. Михалу даже показалось, что он слышит насмешливое: «Опля!». А девушка весело посмотрела на него и сказала, — а это же просто — вода мокрая и всё, но разве в двух словах скажешь? Так что жизнь штука простая, поэтому, порой необъяснимая. Есть вопросы, на которые нет ответа только да или нет.

— Ты думаешь? — засомневался Михал.

— Ты перестал кричать по ночам?

— Нет! Да! А я... — и он замолчал, понимая, что попался. Посмотрел на девушку. В её глазах скакали чёртики и, нагло насмехаясь, показывали ему языки.

— Вот! — она победно ткнула в него пальцем, — чего молчишь? Видишь, вопрос простой, а ответить да или нет — не получается. Конечно, это ерунда, ловушка. Но вот подумай — твой отец тебя

— Ты ещё скажи, что он там весь извёлся от беспокойства.

— А ты уверен, что нет?

Михал открыл рот, чтобы ответить, но промолчал, задумавшись.

— Вот, уже и сам сомневаешься. А ты обиду оставь и подумай, а легко родного ребёнка из дома выгнать? Любимого.

из дома выгнал и что? Забыл?— С чего ты взял, что он меня любит?

— А с чего ты взял, что нет? — язвительно спросила Вьета, и поинтересовалась, — он тебе сказал или ты сам придумал?

— А ты умный, — уважительно протянул Михал.

Шух! Прошелестели ветви деревьев. Лёгкий ветерок, промчавшись над дорогой, зашевелил волосы ведьмы, заставив её вздрогнуть и замолчать, прислушиваясь. Михал замер. Теперь он понял, что имел в виду Милош, когда говорил, что ветер расскажет. Как раз сейчас ветер что-то нашёптывал ведьме, и та еле сдерживалась, чтобы не зарыдать. Михал усмехнулся, разглядывая девчонку. И это одна из тех грозных особ, которыми его пугали в детстве? Да, она приворожила лавочника, и тот забыл о ней, но сейчас она и не думает никого привораживать. Она просто сидит и очень боится. Очень. Вон, даже руки трясутся. В сердце Михала заползла жалость к маленькой испуганной девчонке и начала по-хозяйски устраиваться там, нашёптывая, что нужно бы обнять, успокоить, сказать: «Не бойся, я с тобой».

Предыдущая запись

Ведьма ветра-36

Следующая запись

Ведьма ветра-38