Ведьма ветра-42

Винный погреб не был предназначен для содержания заключённых, но сбежать из него было не проще, чем из настоящей тюрьмы, и причина была не столько в полном отсутствии окон и толстой двери, закрытой снаружи на мощный засов, сколько в кандалах на руках Вьеты, не позволявших девушке колдовать.

В темноте гулко звякнуло железо — Сандр переменил положение, вытягивая затёкшие ноги. Тут же раздался лёгкий вздох и всхлип.

— Не плачь, — тихо сказал акробат, — уже ничего не изменишь.

— Бедный Натраг! — всхлипнула Вьета и, не удержавшись, зарыдала навзрыд.

Вздохнув, Сандр перебрался поближе к девушке, осторожно погладил её по плечу и начал убеждать, что не всё ещё потеряно, но Вьета лишь качала головой и, всхлипывая, шептала:

— Бедный, бедный мой пёсик! Как же он был прав, когда не хотел становиться лошадью.

— Не переживай. Скорее всего, его приберёт хозяин трактира, — предположил Сандр, но Вьета покачала головой:

— Завтра он превратится в собаку.

Сандр вздохнул, понимая, что в этом случае у пса почти нет шансов на то, чтобы выжить, но вслух уверенно сказал:

— Тогда он вывернется, — и, прислушавшись, поднял руку, — тихо! Идут!

— За нами?

— Может, за вином...

Загремел засов. Распахнулась дверь. На пороге погреба появились Милош и барон Штайнц. Барон поставил подсвечник на специальную приступку у двери, спустился по лестнице и, достав из кармана ключи, начал открывать замок на кандалах Сандра. Едва грохнуло, падая, железо, акробат попытался вскочить, но не тут-то было. Барон был готов к такому развитию событий и, стремительно перехватив парня поперёк туловища, закинул на плечо и понёс к выходу.

Милош, так и стоявший у входа, пропустил барона и закрыл дверь. Спустившись по ступенькам, он подошёл к девушке, сидящей на полу, и, преклонив колено, церемонно поздоровался:

— Добрый вечер, миледи.

Вьета подняла глаза на мужчину, окинула холодным презрительным взглядом и неожиданно даже для себя самой сказала:

— В сложившихся обстоятельствах, сударь, слово «добрый» явно лишнее.

Милош отреагировал на эти слова неожиданно: вздрогнув, как от удара, он помрачнел, опустил глаза и тяжело вздохнул. После короткой паузы, понадобившейся ему, чтобы взять себя в руки, Милош отрицательно покачал головой:

— Вы не правы, миледи. Нынешние обстоятельства значительно отличаются от того вечера, десять лет тому назад, когда ваша мать сказала мне именно эти слова в ответ на приветствие.

— Вы знали мою мать?

— Да, миледи. И вашу мать, и вашего отца и вас. Жаль, но меня вы не помните. И, как я понимаю, записку вы тоже не нашли.

— Какую записку? — еле слышно прошептала Вьета, настороженно глядя на мужчину.

— В переплёте вашей волшебной книги, — Милош посмотрел на девушку и, увидев, как она прищурилась настороженно, кивнул: — Да, я знаю, что у вас есть волшебная книга. Предполагаю, что она лежит в кармане вашей курточки. И, если вы сейчас достанете её, откроете и загляните в переплёт, то найдёте там небольшую записочку, написанную на тонкой папиросной бумаге. В записке почерком вашей матери будет написано, что некий Мори́с из Сента каждый четверг будет ждать вас в порту города Вельки у рыбной лавки. Сей Мори́с предъявит вам монету Стражей Севера, на аверсе которой будет нацарапано его имя. Я сейчас сниму с вас кандалы и выйду. А вы, миледи, достаньте книгу и прочитайте записку, и после мы поговорим.

Выполнив обещание, Милош вышел в коридор. Наткнувшись на Штайнца, небрежно махнул рукой, мол, всё нормально, и барон, радостно кивнув, прошептал:

— Так я распоряжусь насчёт ужина, — и быстро пошёл по коридору, довольно потирая руки и злорадно приговаривая: «Ну, держись».

Проводив барона взглядом, Милош усмехнулся. Достав из кармана и зажав в кулаке монету, он повернулся к двери, ведущей в подвал и, деликатно постучав по косяку, громко спросил:

— Миледи?..

Не дождавшись ответа, он заглянул в подвал. Вьета всё так же сидела на полу, зажав в трясущихся руках белый листок. Постояв в нерешительности, мужчина всё же зашёл в подвал. Подойдя к девушке, он снова преклонил колено, как на торжественном приёме у коронованных особ, и снова тихо спросил:

— Миледи?.. — и, когда Вьета подняла на него глаза, полные слёз, протянул руку, раскрыл ладонь, показывая девушке монету. Та даже не стала проверять, нацарапано ли что-то на аверсе, лишь зарыдала ещё сильнее, закрыв лицо руками.

Убрав монету в карман, Милош достал ключ, начал снимать кандалы, приговаривая, что всё закончилось, всё будет хорошо.

— Сейчас расколдуете Натрага, поужинаем, выспитесь, а утром — в путь. Печать, как я понимаю, вы не забрали, — приговаривал Милош, снимая с рук девушки браслеты.

— Нет, не забрала, — согласно кивнула Вьета и, потерев затёкшие запястья, спросила: — Вы знаете о Натраге? Как?

— Я понимаю, что он говорит, потому сразу понял, кого встретил. К сожалению, присутствие шпиона мешало выяснить всё ещё тогда, а когда вы удалили Йована, обстоятельства сложились так, что было не до разговоров.

— Но как вы догадались сейчас?

— Миледи, я видел в своей жизни много лошадей, но ни одна из них не умирала от желания съесть жареную курицу, — мужчина улыбнулся, вспоминая. Рассказав Вьете о стечении обстоятельств, благодаря которым они с Михалом оказались именно на том постоялом дворе, где Вьета с Сандром оставили Натрага, Милош перевёл разговор на более насущную тему: — Простите, миледи, но вам придётся ещё немного побыть в шкуре деревенского мальчишки, хотя играете вы эту роль, мягко говоря, неважно. Впрочем, всё это продлится недолго. Завтра мы отправимся к тайнику. Вы передадите мне печать и уедете. С Людвигом мы сами разберёмся.

— Нет.

— Простите, миледи, но я не приму возражений. Я обещал вашей матери, ещё раньше обещал вашему отцу. Простите, миледи, но вы не сможете заставить меня нарушить данное им слово.

— Ещё раз нет. Через пять дней в самый разгар ярмарки на костре будет сожжён некий Франтишек Айдор — воришка, покусившийся на магический шар. Это Франц Айзендорф.

Милош побледнел. Казалось, он ни секунды не сомневался в том, что ему сказали правду.

Распахнулась дверь подвала, зашёл Штайнц, сказал со смехом:

— Простите, миледи, прости Мори́с, что прерываю вашу беседу, но, может, мы продолжим за столом? Наши юные друзья настолько озверели от голода, что того и глядишь, поубивают друг друга.

Милош повернулся к барону, сказал:

— Его светлость Франц Айзендорф жив.

Барон замер на мгновение, поражённый удивительной новостью, а потом, ударив кулаком в косяк, крикнул:

— Я знал! — и повторил, — я знал! — вздохнув с явным облегчением, барон спросил, где находится старый герцог. Услышав о том, какая участь уготована Францу, Штайнц округлил глаза: — Они там все с ума сошли?

— Даже, если и сошли, никто не признается, — вздохнул Милош, спросил: — мадам вернулась?

— А? — Штайнц вскинул голову, — ещё нет. Я пошлю посыльного с запиской. И, Мори́с... — барон повёл глазами в сторону Вьеты, — винный подвал не самое подходящее место для долгих разговоров.

Милош, которого барон упорно называл Мори́сом, кивнул. Встав, он подал руку Вьете, но та, не привычная к такому обращению, встала сама, отряхнула штаны, сбивая с них прилипшие соломинки. Штайнц, заметив это, предложил девушке пройти в одну из хозяйских комнат и переодеться, но Милош отрицательно покачал головой:

— Всё останется по-прежнему до тех пор, пока мы не пересечём границу Марибора.

— Жаль, я предпочитаю быть другом Мори́са.

— Почему? — удивился Милош, выходя в коридор.

— Я тщеславен, а общение с захудалым дворянчиком меня не красит.

Мужчины пошли по коридору, переговариваясь между собой. Вьета поплелась следом, как и положено провинившемуся фокуснику — роли, которая была ей ближе и роднее непонятной и пугающей «миледи».

Предыдущая запись

Ведьма ветра-41

Следующая запись

Ведьма ветра-43