Ведьма ветра-43

Пройдя по длинному каменному коридору, мужчины поднялись по лестнице, скрипнула, открываясь, дверь. Вьета прищурилась, закрывая глаза от закатного солнца, бьющего прямо в глаза. Привыкнув к солнечному свету, она огляделась, поняла, что находится в небольшом замке, стоящем на холме у западной окраины Валленбурга.

— Где мы? — тихо спросила девушка.

— Замок баронессы фон Нивеншталь, — не оборачиваясь, бросил Штайнц, — она вернётся к ночи, расскажет, что смогла узнать.

— А где Натраг?

— На конюшне, бьёт копытом, — доложил Милош, — его можно расколдовать, вся замковая прислуга ищет кольцо, которое потеряла баронесса, — и он показал на дорогу, ведущую к замку, по которой, как мухи по навозу, ползали слуги.

«Весело им», подумала Вьета, «госпожа приказала, и в лепёшку расшибаются».

Но, пока слуги ползали по дороге, ища ветра в поле, небольшая куцая лошадка превратилась сначала в огромную собаку с обрезанным хвостом и ушами, а потом — в обычную, ничем не примечательную овчарку, которая сходу начала возмущаться, жалуясь на превратности судьбы и чужие ошибки.

— Нет, я тебе говорил? Я тебе говорил? А как он меня подловил, а? Ведь чуть не помер со страху. И ведь говорил я тебе! Говорил!

— Ещё как говорил. На каждом углу трезвонил, — укоризненно произнёс Милош.

Натраг так и застыл с раскрытой пастью, подавившись собственными словами. Помолчав немного, пёс закрыл рот, громко щёлкнув зубами, и попытался сделать вид, как будто ничего не было, но уловка не прошла. Милош строго сказал, щёлкая пса по носу:

— Будешь болтать на каждом углу, посажу на цепь и буду кормить сушёной травой.

Пёс недовольно насупился, пробурчал:

— Жулики, кругом одни жулики!

 

В ожидании возвращения хозяйки дома, Вьета поднялась в выделенную для неё комнату, чтобы умыться и переодеться в чистую, но всё же мужскую одежду. Пёс отправился вместе с девушкой и, вальяжно развалившись на ковре, слушал рассказ о том, как Вьету и Сандра схватили на выходе из меняльной лавки.

— Да, ждали вас, — лениво заметил пёс, и Вьета кивнула головой, соглашаясь:

— Ждали. И это хороший урок на будущее.

— Не в коня корм. И кто он такой?

— Мори́с из Сента.

— Кто?.. — пёс навострил уши и, подумав немного, выдал, — так я же его знаю!

— Да? А я думала, вы только сегодня познакомились, — язвительно заметила Вьета, но пёс лишь отмахнулся небрежно:

— Ну, забыл! Десять лет прошло. Для собаки это целая жизнь. Я гляну, что ты будешь в семьдесят помнить. Кстати, этот Мори́с — сурьёзный дядька. Вот только я не понял, чего он по дорогам клоуном шастает. Не по чину ему.

— Только ты не спрашивай. Это секрет.

— Да кто меня поймёт-то? — хвастливо заявил пёс и тут же осёкся, пронзённый насмешливым взглядом Вьеты.

Умывшись и расчесав волосы, Вьета занялась гардеробом. Вместо старого, основательно потрёпанного наряда, она наколдовала новый, более приличный: чёрные чесучовые брюки, кожаную курточку с короткими рукавами и лёгкую белую рубашку с кружевными манжетами и воротником — наряд, вполне достойный богатого дома, в который девушка попала против своей воли. Обувшись в удобные чёрные башмаки с пряжками, Вьета оглядела собственное отражение в зеркале. Да, неплохо. Даже Натраг расщедрился и похвалил:

— Ну, прям, юный паж.

Одевшись, Вьета вышла из комнаты, спустилась на первый этаж и, пройдя по длинному коридору, вошла в столовую, где слуга, единственный из всех, оставленный для прислуживания за столом, накрывал стол к ужину.

Когда Вьета показалась на пороге, лишь Штайнц скосил глаза на принарядившегося фокусника, остальные же сделали вид, как будто ничего не заметили. Натраг не выдержал, фыркнул:

— Воспитание блещет, аж слепит.

Вьета могла бы возразить, деревенщина из захолустья — не та персона, при виде которой встают, но наличие слуги в комнате не располагало к беседе, потому она прошла к дивану, на котором сидел Сандр и читал книгу. Подойдя поближе, Вьета удивлённо хмыкнула, перевела взгляд на Михала и, увидев на лице парня следы драки, покачала головой. Она думала, что барон преувеличивал, когда говорил о том, что парни готовы загрызть друг друга, но оказалось, что Штайнц ещё не всё сказал, как не сказал, кто начал драку, хотя, барону и в голову не могло прийти, что первым начал Михал.

 

Михал Фрайберг — старший сын владетельного графа получил блестящее образование, его с детства учили математике, географии, истории, законам управления; учили скакать верхом, биться любым оружием, включая острое слово. Природа на мальчике не отдохнула, наградила умом и хорошей памятью, к тому же экзамены приходилось сдавать лично отцу, потому Михал был одним из самых образованных молодых людей королевства, вот только обширные знания друзей не прибавляют. Менее образованные из-за недостатка способностей или из-за собственной лени отпрыски мариборской знати кривились и плевались при одном упоминании имени Михала, поскольку после каждой встречи с этим выскочкой или, что ещё хуже, его отцом, на старшее поколение нападал учительский раж. Впрочем, и с самим Михалом его знания сыграли плохую шутку.

Рассказывая о Михале, Сандр допустил небольшую неточность — это не граф выставил сына, а сын сам сбежал из дома после очередной ссоры с отцом. Имея кое-какие деньги, молодой человек рассчитывал, что, обладая обширными знаниями, не пропадёт, но жизнь быстро выколотила спесь из самонадеянного беглеца. Очень скоро Михал понял, как прав был отец, когда в пылу ссоры кричал, что без титула и имени он — никто, но о возвращении домой парень и не думал. Вернуться, значило признать своё поражение. Такого Михал позволить себе не мог, хотя настал момент, когда других вариантов почти не осталось — кончились деньги. Ну, не идти же в самом деле в наёмники! Скиталец уже подумывал о том, а не наняться ли учителем в богатый дом, когда на ярмарке случайно столкнулся с Милошем. Чем именно привлёк внимание Милоша мятежный графский сынок, никто не знал, но парня взяли в компанию.

Попав к циркачам, Михал испытал новое потрясение. Молодой человек не считал простолюдинов чем-то вроде говорящей скотины, как большинство знатных людей, но всё же не был высокого мнения о простых людях, а циркачи в его табели о рангах стояли даже ниже крестьян. И вдруг, в первый же вечер какой-то циркач без роду и племени, в жизни не видевший нормальной лаборатории для опытов, начал не только обустраивать место для ночлега, сообразно законам физики, но ещё попутно объяснял, куда потянет дым и по каким законам это происходит. Михала охватила злость, та самая, которая охватывает учёного теоретика, встретившегося с неучёным практиком. Правда, позднее Фрайберг отыгрался, заставив акробата больше не заикаться о науках, но Сандр, сам того не ведая, снова умудрился ударить графского отпрыска по самолюбию.

Сопляк, как про себя называл Михал акробата, был младше на два года, симпатичен, но не сказать, что красив, так, милая мордашка, не обезображенная этикетом. Тем не менее, Сандр пользовался большим успехом у женщин. Михал тоже не был обделён женским вниманием, но червячок грыз, заставляя задуматься о том, чем привлекает женщин это недоразумение. Масла в огонь подлил Милош, который, в ответ на слова, что найдётся красотка, которая сведёт акробата, как цыгане лошадь со двора, заявил:

— Нет, не получится. Понятия о чести есть не только у знати, но и у простых людей, даже у циркачей.

Слова Милоша больно царапнули по сердцу, потому Фрайберг постоянно искал возможность показать владельцу цирка, что тот не прав, но, как и в истории с отцом, не получалось. Что же касается Сандра, то он быстро понял, что аристократ за что-то взъелся на него, и стал платить той же монетой, пытаясь при любом удобном случае уесть заносчивого графского сынка, а возможностей для этого было предостаточно, поскольку аристократа занесло в чужую для него, но родную для Сандра стихию. Пользуясь преимуществом «своего поля», акробат не раз и не два доказывал Михалу, кто умнее, сильнее, выносливее и так далее.

Впрочем, все эти войны не выходили за границы обычного мальчишеского желания доказать своё превосходство, потому Милош с интересом следил за происходящим, но не вмешивался, лишь посмеивался, вспоминая свою юность.

Предыдущая запись

Ведьма ветра-42

Следующая запись

Ведьма ветра-44