Ведьма ветра-45

— Ну, и долго мы так будем слоняться? — возмутился Натраг, когда лакей, накрыв на стол, вышел из комнаты.

Вьета пожала плечами и ничего не сказала — не знала, что сказать. Зато нашлись слова у Милоша:

— Длинный язык, сено, конюшня.

— А, кстати! — пёс подошёл к мужчине и, нагло ткнув его лапой в колено, требовательно спросил: — А ты чего в циркачи подался? Не к лицу тебе.

— Какого ответа ты от меня ждёшь? — в свою очередь спросил Милош, свысока глядя на любопытного пса.

— Ну... — Натраг почесал за ухом, — что-то бы мог и сказать. Приличный же дядька, и в цирк. Фу!

Не выдержав, Милош засмеялся, чем безмерно удивил и Михала и Сандра, которые ни разу не видели хозяина цирка таким — весёлым и беззаботным.

Не получив ответа, Натраг хотел задать очередной вопрос, но замолк, привлечённый шумом, донёсшимся со двора. Прислушавшись, пёс доложил:

— Кто-то приехал.

Милош передал барону слова пса. Мужчины встали, вышли из комнаты, отправившись встречать неведомую богатейку, как выразился пёс, которому чуть не прищемили нос дверью, когда он попытался выйти вслед за мужчинами.

 

«Неведомая богатейка» вошла в столовую минут через десять, и её появление вызвало некоторый ажиотаж. Сандр, начитавшийся правил, так торопился приветствовать даму, что опрокинул стул, который с диким грохотом упал на паркет. Пёс гавкнул от неожиданности, а Михал засмеялся, настолько комично выглядела сцена встречи.

— Давно меня так не приветствовали, — рассмеялась Эвелина, та самая блондинка, вдохновившая короля притвориться рыцарем. И, приободряя смутившегося акробата, предложила, — продолжайте в том же духе, я люблю быть в центре внимания.

— Да как бы дом не разнёс, приветствуя.

Михал сказал это не очень громко, но Эвелина услышала и, удивлённо приподняв бровь, задумчиво протянула: «Как интересно», и, переводя разговор, предложила садиться к столу:

— Думаю, вы успели нагулять зверский аппетит, а о делах потом поговорим. Время терпит.

Хозяйка радушно повела рукой, приглашая гостей рассаживаться за круглым столом, накрытым к ужину. Вьета двинулась вместе со всеми, села на предложенный стул. Оглядела стол. Чистая белоснежная льняная скатерть на столе. Яркие расписные тарелки. Серебряные столовые приборы. Где-то она уже такое видела. Где?.. Где?

 

Большая комната, залитая светом свечей. За большим столом сидит семья: папа, мама, дочь. Вокруг снуют слуги, подают блюда. Красивая женщина с затейливой причёской лёгким кивком и словами: «Благодарю, достаточно», останавливает слугу, выкладывающего на тарелку жаркое. Женщина берёт нож и вилку, начинает аккуратно есть, отрезая маленькие кусочки. Маленькая девочка с длинной косой, бунтует. Она недовольна, что ей дали лишь ложку, а не вилку и нож, как взрослым.

—  Хочу! — клянчит девочка.

— Анне-Лизе, вы ведёте себя недопустимо, — строго говорит женщина, но девочка пропускает укор матери мимо ушей, обращается к слуге:

— Я — герцогиня Айзендорф, я приказываю!

Мужчина, сидящий во главе стола, еле заметно кивает головой на немой вопрос слуги. Через минуту лакей приносит прибор для девочки и та, вцепившись в вилку и нож, начинает пилить мясо.

Истошно визжит тарелка. Женщина морщится, но молчит. Мужчина улыбается. Девочка пилит. Отрезав кусочек, она кладёт его в рот, степенно жуёт. Снова пилит. Снова визжит тарелка, но уже тише. Всё повторяется, и ещё, и ещё. С каждым разом тарелка визжит всё тише и тише. Последний кусочек отрезается почти бесшумно. Девочка гордо кладёт в рот предпоследний кусочек. Жуёт. Старый слуга, стоящий за креслом женщины, улыбается, вытирает глаза рукой.

— Благодарю! — вытерев рот салфеткой, девочка кивает и выходит из-за стола.

Слуги аплодируют, мужчина смеётся, лишь женщина недовольно качает головой. Девочка приседает в реверансе, который разучивала почти целый месяц и, хитро посмотрев на мужчину, хватает с тарелки последний кусочек мяса, кидает его в рот и быстро выбегает из комнаты.

— Генрих! Ты слишком много ей позволяешь, — возмущается женщина.

— Ах, дорогая, как я могу отказать герцогине?

— Что скажет твой отец?

— Не знаю.

Но девочка уже ничего не слышит. Выскочив за дверь, она натыкается на слугу, несущего большой поднос с пирожными. Следом за слугой идёт краснощёкий толстяк. Увидев девочку, толстяк приказывает слуге остановиться, берёт с подноса пирожное, протягивает девочке, говорит:

— Попробуйте, ваша светлость.

— М-м-м! — девочка откусывает большой кусок, пачкает лицо кремом и, шумно жуя, говорит: — Вкуснятина, Веслав!

— Благодарю, ваша светлость.

— Веслав! — доносится из столовой, — вы снова кормите мою дочь сладким.

— Что вы, ваша светлость! — тут же отвечает Веслав, — никогда.

В дверях появляется женщина. Строго смотрит на повара, переводит взгляд на блюдо, потом — на дочь, а та, спрятав за спину руки, облизывается и говорит, что ничего не ела. Из-за спины девочки доносится чавканье — собака уничтожает следы преступления.

Женщина возвращается в столовую. Через открытую дверь доносится её возмущённый голос:

— Генрих! Это невыносимо. Её балуют все, даже собака, а ты молчишь. Ты хочешь, чтобы она стала такой, как Адольф? Дайте! Хочу! Приказываю!

Хлопает дверь; в зале появляется испуганный лакей. Идёт к дверям столовой. Остановившись у входа, громко говорит:

— Ваша светлость, посланник от герцога.

— Зовите! — доносится из столовой, и следом уже тише: — Вот и узнаем, что думает мой отец.

Снова хлопает дверь. В комнате появляется мужчина в чёрном. Быстро идёт к столовой; развевается за спиной длинный плащ, звенят шпоры. Приостановившись у двери, он смотрит на девочку, серьёзно говорит, обращаясь к Веславу:

— Ммм, какой дивный торт, дружище.

— Я — не торт, я — герцогиня Айзендорф, — пищит девочка, но мужчина не верит:

— Герцогинь украшают настоящими розами, а не кремовыми.

Девочка поворачивается к зеркалу, разглядывает нос, испачканный кремом, ахает, отворачивается, а мужчина, весело засмеявшись, скрывается в столовой, откуда доносится громкое:

— Мори́с! Как я рад.

Мори́с не отвечает, обращается к женщине:

— Позвольте мадам, выразить вам своё восхищение. Вы ослепительны, но, увы, уже замужем. Придётся ждать, когда подрастёт тот роскошный торт, который я встретил в гостиной.

Услышав эти слова, девочка заглядывает в столовую, чтобы повнимательнее рассмотреть человека, захотевшего жениться на ней. Оценив мужчину, она недовольно морщит нос. Фу, старый!

— Ах, Мори́с! И вы туда же! Я запрещаю баловать ребёнка!

— Простите, мадам, детство — это лучшая пора для баловства, — возражает посланник, но женщина не сдаётся:

— И что с ней будет в семнадцать?..

— Ничего страшного, мадам.

Предыдущая запись

Ведьма ветра-44

Следующая запись

Ведьма ветра-46